Для начала она взялась успокаивать маму, жалобы, истерики и рыдания которой, лишь убавляли ее решимость и повергали снова в панику.

- Все будет хорошо, - повторяла она, точно мантру изо дня в день матери. - Я найду роботу. Могу быть моделью, как раньше. Еще можно продать некоторые наши вещи. Они ведь дорого стоят!

- Кто же их тут купит? Кому они нужны? - в отчаянии отвечала мать, сокрушенно качая головой и поглядывая в сторону сваленных в кучу сумок, чемоданов и кульков с вещами, занимающих почти всю небольшую залу - единственную жилую комнату. - Ты видела этих людей, во что они одеты?

- Видела. Но мало ли...

- Продавать собственную одежду - какой позор! До чего мы дожили! Выдел бы нас сейчас твой отец. Посмотрел бы, что нам оставил! Зачем было крутить все эти махинации?

- Ничего он не крутил! - разозлилась Виктория. - Его убили, нагло подставили, а потом решили нажиться. Я не верю им, нас обманули. Не мог отец такое проворачивать!

- Мог или не мог - какая теперь разница? Теперь мы пропали! - заплакала вновь мама.

- Не говори так! Я знаю, что делать. Позвоню друзьям, они обязательно помогут. С работой так точно. Все уже немного улеглось, журналисты оставили нас в покое.

- Позвони, зайка, позвони, - с надеждой в голосе ответила мама, немного оживая. У нее даже глаза заблестели. - Позвони. Скорей бы мы уже отсюда переехали! Я больше не могу здесь находиться! Бедность это так отвратительно и унизительно.

Виктория лишь вздохнула. Она набрала номер Кристины, лучшей подруги, но та почему-то не отвечала. Виктория звонила и звонила, раз десять так точно, пока не услышала в трубку недовольное “алло”.

- Почему трубку не брала? - обиженно спросила Виктория после коротких, ничего не значащих фраз.

- Викусик, я страшно занята, - ответила подруга после минутного молчания и какого-то неловкого замешательства. - Собираюсь лететь в Нью-Йорк, начинается учеба. Ничего не успеваю, времени просто нет! Как ты там, все уже улеглось, я надеюсь?

- Что улеглось? Все просто ужасно! - в отчаянии заговорила она. - Денег нет, мы живем в квартире, напоминающей кладовку, меня выгнали из колледжа.

- Какой кошмар! - как-то равнодушно проговорила та.

- Ты не могла бы помочь мне с работой? Без связей вряд ли со мной захотят говорить, да еще после этого скандала.

Кристина молчала. Виктории, казалось, будто она почти видит, как у той работает мозг, выдумывая причину, как бы получше отказать. Но то, что она услышала - побило все рекорды.

- Знаешь, я вряд ли смогу что-нибудь для тебя сделать, - ответила она изменившимся тоном - надменным, даже презрительным, полным превосходства. - И потом - я ведь завтра улетаю уже. Да и какие у меня связи, не смеши меня! Я бы предложила тебе в Нью-Йорк полететь со мной, но у тебя ведь денег нет, сама сказала. Так что не знаю, чем и помочь, уж извини.

- Ну, спасибо тебе, подруга! - съязвила Виктория, не в состоянии скрыть разочарование и обиду. - Не думала я, что ты так легко оставишь меня в беде.

- Слушай, скажи спасибо, что я вообще трубку взяла! - отрезала Кристина. - Мне не нужны проблемы. Я же сказала, что ничем не могу тебе помочь. Сама выкручивайся. Это не у меня отец бандитом оказался!

Виктория в бешенстве бросила трубку. Значит, вот как заговорила! Как развлекаться и тратить вместе деньги родителей, так Кристина тут как тут, а как помочь в беде, так выкручивайся сама. Вот тебе и дружба! Еще и папочку ее бандитом назвала, стерва!в который раз убедилась в непостоянстве и непрочности женской дружбы. Как только одна из мнимых подруг теряет собственную выгоду в этих отношениях, а ведь дружба это тоже отношения, так проходит и сама дружба. И так всегда. Дружба между женщинами длится ровно столько, насколько совпадают их собственные интересы. Как только интересы эти расходятся, тогда и дружбе конец. Женщины в этом плане эгоистки. Они, в отличие от мужчин, каждая сама за себя и никогда не пожертвуют собственным благополучием и комфортом ради другой женщины, даже чтобы помочь своей самой близкой подруге. Почти всегда подруги на подсознательном уровне завидуют и соперничают друг с другом. Одна сравнивает себя с другой и упаси бог проиграть это сравнение. Самолюбию конец. Поэтому часто бывает, что женщина выбирает себе подругу хоть немного, но страшней себя. И не дай бог хоть один мужчина отдаст предпочтение подруге. Дружеские чувства сразу меркнут. Поэтому долго длится лишь та дружба, где не задеты ничьи интересы. Да и то, когда у женщины появляется любимый мужчина подруга всегда уходит на второй план. И вспоминают про нее только тогда, когда мужчина ретируется, чтобы заполнить пустоту, наступившую с его уходом. В какой-то мере подруги заменяют женщине мужчину, которого по той или иной причине у нее нет. Но как только он появляется на горизонте, надобность в подруге сразу отпадает. По крайней мере, встречи и звонки становятся все реже и реже. Поэтому женская дружба вещь спорная и ненадежная.

Разочаровавшись в подругах, Виктория набрала номер Сережи. Тот взял трубку за пятым разом.

- Вика, привет... Как ты там? - спросил он, но как-то машинально, лишь бы спросить. И это чувствовалось.

- Плохо. Очень соскучилась по тебе! Может, увидимся? - не теряя времени даром, предложила она.

Было бы замечательно женить его на себе, тогда бы все образовалось само собой. А уж как это сделать, она при встрече изловчится.

- Знаешь..., - после секундного колебания промямлил он. - Я не могу с тобой встретиться. Хочу, но не могу. Этот скандал... Отец запретил мне общаться с тобой, грозил без денег оставить. Ты же понимаешь, я от него завишу сейчас. Гарвард и все остальное... Без него я ничто и зовут меня никак. Да и я уже... как тебе сказать... не свободен, что ли. В общем, женюсь я скоро...на Элине. Родители заставляют. Говорят нужно, хорошая партия и все такое. Короче, извини.

- Тряпка! - в бессильной ярости выкрикнула Виктория, и сразу услышала гудки.

Сережа бросил трубку.

Идея женить кого-нибудь на себе из прошлого окружения ей понравилась, и она принялась обзванивать всех своих бывших поклонников. Но... трубку почему-то никто из них не брал. Ее забыли, вычеркнули из жизни. Она потеряла связь с бывшим миром и ее там уже похоронили. Как же быстро забывают людей, стоит им попасть в беду! Никто не хочет связываться с обедневшей дочерью мошенника и вора. Обида и ярость захлестнули ее.

Так же, как и поклонники, никто из многочисленных ее знакомых и подруг - никто из них не хотел с ней разговаривать, все упрямо, нагло и подло игнорировали. Она даже пересилила гордость и позвонила Элине, но та тоже не взяла трубку.

Окончательным ударом стало для Виктории, когда обзвонив все модельные агентства, знавшие ее и приглашавшие неоднократно на съемки - все, до единого, теперь отказывались с ней работать, когда слышали ее имя. Негативная слава ее семьи дошла и до них. Никому не нужна была скандальная нищая модель.

- Ну что, договорилась с кем-нибудь? - спросила мама.

Виктория уныло покачала головой.

- Как же так? - не могла поверить она. - А ты звонила Диме, может, он что-нибудь придумает? Он так помог нам с похоронами!

Виктория не стала говорить матери, что ему не позвонит уже точно, так как рассорилась с ним, наговорив кучу обидных слов, когда перед переездом в эту ужасную конуру, он предложил самым наглым образом снять для нее приличную квартиру и тем самым роль любовницы, на что прямо и указал. От злости, обиды и отвращения она зарядила ему тогда пощечину. И теперь не хотела его ни видеть, ни слышать. Да и он сам, после отказа, вряд ли захочет ее слышать. Он так и выразился, мол, обращайся, если только передумаешь. Но, она, Виктория, еще не в таком отчаянии.

- Нет, придется нам самим как-то выживать, - твердо сказала Виктория. - Обеим нужно найти хоть какую-то работу, иначе будет скоро не на что жить.

- Работу? Какую работу? - изумилась мама. - Что бы я и работать? Да ведь я ничего не умею делать!