Виктории стало скучно. Она молчала и больше не стала с ним спорить. Чего это вдруг его потянуло философствовать? Сама она ни в чем проблемы не видела. Да, конечно, не очень хорошо, что многие люди живут плохо, но ее саму больше интересовала своя собственная жизнь. К тому же, что ни говори, а богатым быть намного лучше, чем бедным. Поэтому и спорить тут собственно не о чем.

Какое-то время они молчали, затем любовь снова развеяла в прах все их разногласия.

В последний день пребывания в Париже стояла ослепительно-солнечная весенняя погода. На небе ни облачка. Париж тонул в цветах и ярко-золотистых солнечных лучах. Прогулявшись вдоль Елисейских полей от площади Согласия до самой Триумфальной арки, они усаживались на веранде уютного кафе, объедаясь свежими круассанами, запивая их пахучим кофе. Виктория чувствовала себя усталой, но счастливой. Она корила себя за съеденные круассаны, но в целом была радостной и веселой.

- Париж - лучший город на земле..., - то и дело повторяла она, расплываясь в улыбке.

Ближе к вечеру они сидели в ресторане «Жюль Верн» на втором уровне Эйфелевой башни. Внизу открывался панорамный вид на цветущий и зеленый весенний город, танцующий в такт веселым струйкам фонтана. Кругом гуляли улыбающиеся, радостные и счастливые, довольные жизнью люди. В воздухе царили любовь, спокойствие, размеренность. Может быть, в этом и есть весь секрет весеннего Парижа.

Виктория зачарованно в сотый раз смотрела на город и не могла налюбоваться. Сколько бы раз она не была в Париже, он все равно пленял ее своей изысканностью, красотой и очарованием.

Александр улыбнулся ей.

- Я рад, что ты счастлива.

Лицо Виктории немного омрачилось.

- Да. Только вот тоска накатывает, - грустно проговорила она. - Вспоминается детство, первые поездки сюда. Мама, папа...живы были тогда...

Виктория сдержала подступившие к горлу слезы.

- Неужели ничего нельзя сделать - доказать его виновность в смерти отца? - с надеждой спросила она, отворачиваясь от окна и заглядывая мужу в глаза.

- Вряд ли. Он хорошо замел все следы. Никто ничего больше ворошить не будет. Он слишком изворотливый и хитрый.

Виктория до боли закусила нижнюю губу. Александр взял ее за руку.

- Вика, не мучь себя. Что было, то прошло. Ничего не изменишь. Не стоит с ним связываться, там явно замешан криминальный мир. Со временем мы что-нибудь придумаем, но не нужно рубить с плеча. Не забивай себе голову. Все что смогу, я сделаю, обещаю тебе. Как ты и хотела, в Москве ты не будешь видеть никого из старого окружения.

Официант поставил перед ними поднос со всевозможными видами французских сыров, вазочку с отменной клубникой, затем наполнил их бокалы элитным шампанским.

- Merci, - машинально поблагодарила Виктория.

- Попробуй шампанское, - сказал Александр, не спуская с нее глаз. - Настоящий “Dom Pérignon”.

Она невесело ухмыльнулась. Пытается отвлечь ее. Зря старается!

- Можно подумать я его раньше никогда не пила, - проговорила она. - Ты забыл, что я не из нищебродов и в Париже была не один раз. И все равно я люблю мартини.

Александр только саркастически усмехнулся.

Виктория осторожно сказала:

- Я и не думала рубить с плеча. И, кстати, я передумала насчет Москвы. Хочу снова жить в Питере.

Александр удивленно поднял брови и даже чуть не поперхнулся шампанским, которое пытался отпить.

- Что? - изумленно спросил он, ставя бокал на стол. - Ты же только недавно говорила, что не хочешь никого из них видеть!

- Ну да, говорила, - пожала плечами Виктория. - А теперь я передумала. Как говорится - держи друзей близко, а врагов еще ближе. Чудесная поговорка.

- Мне это не нравится. К добру это не приведет. Зачем тебе весь этот цирк и никому не нужная игра?

- Я так хочу и все тут. Никакой игры. Просто соскучилась по родным местам.

Александр сузил глаза. Казалось, он хочет просверлить в ней дырку.

- Я тебе не верю, - скептически сказал он. - Ни по каким местам ты не соскучилась. Просто тебе хочется выпендриться перед ними, потешить самолюбие, выпятить свою значимость, накормить тщеславное эго. Ты ведь теперь богаче всех их вместе взятых. Я только не пойму, зачем это нужно.

- А хоть бы и так! Что здесь такого? Почему из-за кого-то я должна покинуть родной город, который мне нравится? Они еще обо мне узнают, эти предатели! Я им отомщу собственным успехом.

Виктория залпом осушила бокал с шампанским.

Александр молча наблюдал за ней, но ничего не говорил.

- Так вот, жить мы все-таки будем в Питере, - продолжала Виктория, не обращая внимания на его скептическое молчание. - Я хочу большущий дом, намного больше, чем был у моих родителей. А еще хочу, что бы дом походил на замок в викторианском стиле. В нем должны быть четыре башни. Интерьер я придумаю сама. Еще хочу сад как в Версале!

Александр театральным жестом взялся за голову.

- О, тогда я представляю, на что это будет похоже, - иронично проговорил он. - Музей, в который страшно будет зайти. Не слишком ли много пафоса, милая?

- Не пойму - тебе разве денег жалко? Я же сказала, мне так нравится. Хватит издеваться! Я же не критикую твой ужасный вкус.

Виктория не любила когда с ней не соглашались. Еще с детских лет она привыкла, что все потакали ее капризам.

- Посмотрим, - неопределенно ответил Александр, и Виктория поморщилась, надув губы. - Ну, ну, не дуйся, любимая. Твоя идея мне совершенно не нравится и дело тут не в пафосном, безвкусном замке. Ты что-то задумала. Поэтому мне нужно тоже подумать.

- Я все равно от тебя не отстану, так и знай. Буду жить только в Питере, - властно заявила она.

- Почему ты ничего не ешь? - вдруг спросил он. - Мне не нужна жена анорексичка. Ты испортишь себе здоровье.

- А я не хочу выглядеть как бегемот! - раздраженно ответила она. - Уже слишком поздно, что бы есть.

- Съешь хотя бы клубники.

- Ты что? - возмутилась Виктория. - В клубнике тоже уйма калорий.

- Твои диеты, как по мне, доходят до настоящего абсурда. Что ж, когда парижский ветер тебя сдует - я ловить тебя не стану, - с улыбкой заметил Александр. Затем совершенно серьезно добавил: - Мне не нравится, что ты меня не слушаешь. Неужели думаешь, что я хочу тебе плохого? Ты будешь уважать мое мнение.

- А если не буду? Что со мной сделаешь? - с вызовом сказала Виктория. - Разведешься? Как банально.

- Тогда никаких замков и Питера. Поедешь как миленькая в Москву. Деваться тебе все равно некуда.

Виктория разозлилась. Да как он смеет ее шантажировать?

- Как ты со мной обращаешься?! - изумленно выговорила она.

- Как ты того заслуживаешь, - невозмутимо ответил он. - С тобой по-другому нельзя. Так что выбирай.

Виктория с демонстративным видом принялась за клубнику. Ничего, он еще у нее попляшет!

- Уже лучше, - улыбаясь, одобрил муж-шантажист. - Что ж, если будет так и дальше, глядишь - выстроится и твой музей. И не веди себя, пожалуйста, как пятилетняя капризная девочка. Тебе это не идет.

- Да пошел ты! - оскорбленно крикнула Виктория. - Терпеть тебя не могу. И зачем я только вышла за тебя замуж?

- Потому, что никто другой не предлагал, - невозмутимо-насмешливым тоном ответил муж.

Виктория от злости стиснула зубы, чуть не подавившись клубникой.

- На, запей, милая, - улыбаясь, сказал Александр, подавая ей стакан с водой.

Виктория яростно оттолкнула его руку вместе со стаканом.

Александр рассмеялся.

2

Обещанный замок в викторианском стиле все-таки выстроился - роскошный, огромный, золотистого цвета, с четырьмя круглыми башенками и с зеленоватой металлочерепичной крышей. О его строительстве гудел весь Санкт-Петербург. Никто не мог понять, зачем московскому олигарху что-то строить именно здесь. Но когда узнали о его жене, то приутихли. Все помнили скандал, связанный с ее отцом и теперь гадали, к чему приведет такое фееричное возвращение в бывшее общество. Но скандала не последовало, и все разговоры сводились лишь к великолепному дому. Обсуждать пока что больше нечего было - общество выжидало.