- Не удивительно, что вы наехали на меня, занимаясь косметическими процедурами. Вам не говорили, что за рулем губы не красят, а смотрят на дорогу? - спросил он спокойным, приятным голосом, но с иронией и как-то сурово, кивая при этом головой, давая понять, что бы она вышла из машины.властный тон подействовал на нее. Виктория повиновалась. Улыбка исчезла с ее лица, уступив место образу холодной снежной королевы с уязвленным самолюбием и не оцененной красотой. Да и как он смеет учить ее, что делать? И что за тон? Да никто за всю ее жизнь не позволял себе так с ней говорить! Это сбило ее с толку. Флиртовать сразу расхотелось, а мужчина сделался ей неприятен. Так бывает в обществе людей, которые покушаются на твою самооценку. Но было еще нечто такое, которое она не понимала. В другой раз ее бы ничуть не остановили ни суровый тон, ни насмешливый взгляд. Но тут как-то было все иначе. Ей вдруг показалась ниже своего достоинства, даже позорным - попытка добиться расположения этого человека. А почему и сама не знала. Возможно потому, что инстинктивно почувствовала в нем сильную личность и подсознательно поняла, что ничего из ее игры не выйдет. Сама она не могла в точности объяснить свое мгновенное решение изменить тактику и вести себя совершенно по-другому, противореча первому намерению.

Тем временем, пока она демонстративно и по-королевски выходила из машины, мужчина наглым оценивающим взглядом окинул ее фигуру, одетую в белоснежный, под цвет ее машины, ажурный гипюровый сарафанчик от Кельвина Кляйна, обтягивающий верхнюю часть тела и спускавшийся воздушными складками, укороченными спереди, открывая тем самым ее изумительные ноги, на которых оценивающий взгляд задержался, провожая всю их длину до самых коричневых босоножек на высоченной шпильке.

- По-моему, вам вообще не следует садиться за руль, как бы невинных людей не поубивали, - сказал он, все так же насмешливо на нее поглядывая и слегка улыбаясь. - Сейчас я гаишников вызову.

Он непохожести ситуации на другие Виктория занервничала. Этого еще ей не хватало! Только прилетела домой и уже проблемы.

- Каких еще гаишников? Не надо никого! - поспешно заговорила она. - И вообще, может, это вы сами виноваты в аварии!

У него поползла вверх бровь.

- Я? - удивился он.

- Ну да, вы! Чего не ехали вовремя?

Он рассмеялся.

- Забавно. Кто-то явно хочет остаться без прав.

Викторию передернуло.

- Слушайте, давайте лучше договоримся. К чему поднимать шумиху? Я вам денег заплачу за ремонт и дело с концом. Сколько нужно?

Но мужчина продолжал издеваться, пронизывая ее взглядом очень темных иронических глаз. Теперь в его взгляде появилось раздражение.

- Зачем мне ваши деньги? У меня их достаточно у самого, - как-то презрительно проговорил он. - К тому же страховка все покроет. Просто хочу обезопасить от вас других людей - обычных пешеходов и бедных водителей. Вы совершенно не смотрели на дорогу и не следили за движением, очевидно занятые своей внешностью. Но дорога это вам не салон красоты! Это здоровье, жизнь и безопасность людей! А если бы вы кого-нибудь сбили? Чью-то мать или отца, а , может, ребенка? Это серьезные вещи.

Виктория разозлилась и была готова защищаться. Не нужны ей чужие нравоучения! Какое занудство!

- Но ведь я никого не сбила! Хватит выдумывать и делать из мухи слона, - раздраженно заметила она и высокомерно прибавила: - И вообще, какое вам дело? Скажите сколько нужно денег, я вам заплачу и до свидания. Чего голову мне морочите? Мне неприятно здесь с вами разговаривать и вообще я спешу.

Мужчина только рассмеялся.

- Действительно. Что толку говорить с избалованной деньгами, глупой, не знающей реальной жизни, девочкой, с детства привыкшей все свои мелочные проблемы решать с помощью папочкиных денег. Что тут жизнь других людей, когда собственный комфорт ценится превыше всего.

Виктория задохнулась от возмущения. Никто и никогда не смел с ней так разговаривать! Да что он себе позволяет - этот выскочка, корчащий из себя умника и святого, кто он вообще такой и откуда взялся, что бы ее учить и оскорблять?!

- Да пошел ты... к черту! - гневно крикнула она ему в лицо, села обратно в машину, со злостью хлопнув дверью под его смеющимся взглядом, и поехала прочь, не оборачиваясь.

Что за противный, наглый субъект! Ничего она не избалованная и тем более не глупая! Да, к его сведению, она в Лондоне учится и знает пять иностранных языков. И совсем не всегда решает свои проблемы за папочкины деньги. А разве что иногда. Но она же не виновата, что родилась в богатой семье и у нее есть эти деньги. Да пошел он, в общем, куда подальше, она не станет о нем думать даже минуту!

Она позвонила Кристине. Но настроение бесследно куда-то пропало, Виктория была раздражена обидой и подруга это заметила.

- Чего злая такая? - весело спросила она.

- Да по дороге в салон красоты наехала на Мазерати.

- Ого! Опять что ли? Ну ты даешь! А кто у нас за рулем был, симпатичный? - любопытничала Кристина.

- Нет, отвратительный и бесцеремонный тип!

- Неужели? Что-то не верится.

- А ты поверь. Более грубого субъекта в жизни своей не видела.

- Так ты ему машину такую покалечила, любой мужик разозлится. И что же - он тебя просто так отпустил или ты ему денег отвалила?

- Денег он не взял. Но давай больше не будем о нем говорить!

- Почему? Старый и страшный что ли?

- Да просто не хочу. Нет, даже наоборот. Впрочем, я не разглядела.

- Не разглядела она. Надо бы разглядеть, если на Мазерати.

Виктория хмыкнула.

- Да у меня получше в Лондоне были.

- Окей, поняла. Давно прилетела?

- Вчера.

- А куда сейчас, в салон? Может, ко мне приедешь? На дом кого-нибудь вызовем. Поболтаем. Так давно не виделись!

- Конечно, сейчас буду. И давай отключаться, а то я опять в кого-нибудь въеду.

- Давай, жду тебя, - сказала подруга после короткого смешка и положила трубку.

Через полчаса Виктория подъехала к шикарному большому дому из красного кирпича и башенками по бокам, так похожему на ее собственный. Навстречу ей выпорхнула эффектная ухоженная блондинка. Виктория обняла и поцеловала подругу.

- Кельвин Кляйн? - спросила Кристина, оглядывая ее наряд.

Кристина была дочерью известного банкира-продюсера и третьесортной по таланту певицы, выходцев из Санкт-Петербурга, но ради шоу-бизнеса большую часть времени проживающих в Москве. Но по музыкальным стопам она не пошла и теперь училась на дизайнера в Нью-Йорке. Помешательство на моде и стиле было ее жизнью.

Виктория уныло кивнула, затем перевела взгляд на помятый капот своего Порше Кайена.

- Красивенько. Ну, Викуся, не кисни, - подбодрила ее подруга, потянув за руку в дом.

Они вошли в дорого и со вкусом обставленную каким-то приглашенным дизайнером, гостиную, и плюхнулись на диван. Кристина подала ей бокал любимого мартини, они выпили, и хорошее настроение вновь вернулось к Виктории. Она забыла и думать о сегодняшнем инциденте и теперь весело щебетала.

- Как там Лондон? - спросила подруга, уловив момент вставить слово между рассказами Виктории. - Видела принца Гарри? Он такой милашечка!

- Видела мельком. Так тебе же раньше Уильям нравился больше? - улыбаясь, сказала Виктория.

Кристина пожала плечами.

- Нравился. Теперь же он занят, женился.

- Все надеешься принцессой заделаться? - шутливо спросила Виктория.

- Почему бы и нет? Разве не подхожу? Вон Кейт стала же, а как по мне - и нечего-то в ней нет особенного, тоже ведь не голубых кровей. А я чем хуже? Внутри я ощущаю себя настоящей аристократкой.

- Еще одна псевдоаристократка в нашей компании это уже слишком, - съязвила Виктория.

Кристина усмехнулась.

- Ты на Элину намекаешь?

- А на кого же еще? Вечная серьезная мина и вид монашки - что может быть хуже?

Кристина расхохоталась.

- Не монашки, а леди, - с иронией поправила она. Глаза ее смеялись.

- Ну если леди только и отличаются от всех остальных тем, что носят все черное и классическое, тогда действительно. Кстати, как она там? Так и не перезвонила мне.