Он бережно усадил ее на диван. Затем, порывшись в баре, налил целый бокал вина, который она залпом выпила. Но боль не уходила. Стало еще хуже и печальнее. Только в голове затуманилось и захотелось спать.

Артур присел рядом с ней на диван. Он казался каким-то удивленным и совершенно обескураженным. Казалось, ее реакция и слезы привели его в полную растерянность.

Но Викторию уже было не остановить. Ей хотелось выговориться, выплакаться. Хотелось, что бы кто-то был рядом - послушал, понял и утешил. Пусть этот кто-то даже совершенно незнакомый ей человек. Тем лучше. Перед ним не нужно притворяться.

- Почему все люди, которых я действительно люблю, умирают? - в отчаянии сказала она, вытирая слезы. - Чем я провинилась? Зачем у меня всех забирают? Да я не идеальная...но я живой человек. Неужели я заслужила такое?

Артур хотел что-то ответить, но почему-то промолчал. Лицо его исказилось болью и даже каким-то гневом, неизвестно на кого направленным. Казалось, ее слушать - было ему сущей мукой.

Но Виктории в этот момент было все равно. Она встала, налила себе еще бокал вина и залпом выпила. Натощак вино быстро ее опьянило. Голова закружилась. Она снова села на диван рядом с Артуром.

- Нет, я знаю за что мне все это..., - медленно проговорила она. - Не буду на этот раз лицемерить и искать виновных там, где виновата лишь я одна. Это мне наказание за мое поведение... никогда я не говорила людям, которых любила этих простых слов, слов любви. Не родителям, не мужу. Думала, они сами знают. А теперь поздно говорить. Все поздно. И раскаиваться поздно и думать об этом. Ничего не изменить. Слова любви нужно говорить людям при жизни. Теперь им все равно. Он ведь так и не узнал, как я его любила на самом деле. Ну, не умею я показывать свои чувства, боюсь, что их используют против меня. Боюсь показаться слабой, сентиментальной что ли. А зря... он умер и до последнего, наверное, думал, что я вышла за него замуж только ради денег. Нельзя прожить всю жизнь под эгоистичной маской стервы, вот мне и наказание.

- Уверен, все они знали, что ты их любишь. И он тоже знал, не мучь себя понапрасну. Лучше поплачь хорошенько. Станет легче.

Виктория вдруг почувствовала, что страшно устала. Она слишком много разболтала незнакомому человеку, которому все ее пьяные откровения были совершенно ни к чему.

- Извини, но теперь я хочу остаться одна. Попробую уснуть.

И Виктория направилась к выходу из гостиной. Уже возле арки она спохватилась и повернулась к гостю:

- Располагайся в любой из комнат, какая больше понравится. Там есть все необходимое.

Артур кивнул, а Виктория поднялась по широкой лестнице на второй этаж в спальню.

Но уснуть она, как ни старалась, все же не смогла почти до самого утра. Мысли не давали. На минуту ей удавалось забиться, но сон оборачивался кошмаром и она в ужасе просыпалась. Мысли, воспоминания, переживания, сожаления снова возвращались и тогда уже рыдания не давали ей уснуть. И так до утра. Под утро вконец обессиленная, она забылась тревожным сном.

На похоронах, без которых естественно нельзя было обойтись, Виктория держала себя спокойно, без позорных, по ее мнению, истерик и слез. Она не рыдала, не причитала, не падала в обмороки. Всю боль утраты она пережила наедине и на людях вела себя тихо и достойно. Впоследствии в газетах написали, что она не очень-то, видимо, и переживала по поводу гибели супруга. Виктория страшно разозлилась. Неужели если бы она в слезах падала вслед за пустым гробом - это могло доказать истинную скорбь, любовь и привязанность? Цирковые представления были не по ее части.

Артур во всем ее поддерживал. Если бы не его помощь, Виктории бы пришлось еще тяжелее. Как всегда ближайшие подруги и друзья не удосужились поддержать ее в минуту горя. Веселясь с нею на вечеринках, они не желали разделять с ней печаль. Все они ограничились парой слов соболезнования и недолгим присутствием на похоронах. Не более. О помощи никто из них даже не заикнулся. Дмитрий предусмотрительно держался на расстоянии, что было разумно с его стороны и очень даже кстати. Виктория не могла доказать его причастность к автокатастрофе, но не могла и выносить его назойливого присутствия.

Не прошло и месяца со дня похорон, как Виктория, что бы заглушить страшную пустоту внутри и ноющее сердце, устроила вечеринку. У каждого ведь свой способ бороться с горем. Она улыбалась и казалась веселой, в то время как душа ее страдала и разрывалась на части. Все кто только мог, безжалостно, как это может делать общество, осудили ее за это. Но только одна она знала, что лишь этот шаг, хоть как-то всегда возвращающий ее к жизни, удерживал ее от того, что бы не наглотаться таблеток.

- Что теперь намерен делать? - спросила Виктория у Артура, который развалился в кресле, обтянутом красной кожей. - Вернешься за границу?

Они сидели вдвоем в гостиной возле большого электрического камина. Артур читал какую-то книгу, а Виктория безнадежно скучала.

Он поднял глаза от книги и внимательно на нее посмотрел.

- Нет, не вернусь пока. Нужно привести в порядок бизнес брата, разобраться со многими делами. Ты сама со всем этим не справишься.

Виктория безразлично пожала плечами.

- К тому же, как я оставлю тебя одну в таком состоянии? - добавил он, невесело усмехнувшись.

- И в каком же состоянии? Я в полном порядке, честно, - соврала Виктория. - При всем моем уважении к тебе - нянька мне не нужна.

- Я и не собирался быть тебе нянькой. Но в том, что бы постоянно пить, нет ничего хорошего, - он кивнул в сторону пустых бутылок из-под мартини, небрежно разбросанных на прозрачном журнальном столике. - Женский алкоголизм неизлечим.

- По-твоему, я алкоголичка? - равнодушно спросила Виктория. - Так знай - я еще и наркоманка.

- Это не смешно, - серьезно заметил Артур. - С такими делами шутки плохи.

Затем немного мягче добавил:

- Тебе нужно развеяться, уехать куда-нибудь. Путешествия всегда самое лучшее лекарство.

- И куда же? - безразличным тоном спросила Виктория.

- Не знаю. Куда ты хочешь?

- Никуда не хочу. А ты полетишь со мной? Не выношу одиночества.

- Почему я? У тебя уйма подруг. Езжай с ними.

- Да они все дуры и меня раздражают, - пренебрежительно махнула рукой она. - Рядом с ними я деградирую. И потом бабский коллектив это кошмар. Они прожужжат мне все уши нытьем о своей внешности. Сейчас я не в состоянии это слушать.

Артур улыбнулся, еле сдерживая смех.

- Ну, не хочешь со мной лететь, как хочешь, я упрашивать тебя не стану, - сказала Виктория. - Полечу одна в Дубай. Там, по крайней мере, сейчас тепло.

Она посмотрела сквозь круглые окна во всю стену с шикарными золотисто-красными портьерами на улицу, где падал крупный пушистый снег.

- Кстати, о дурах-подругах, - спохватилась Виктория, весело подмигивая Артуру. - Кристина меня уже утомила расспросами о тебе. Ты что же, не замечаешь, как она строит тебе глазки?

- Это та, что дизайнер, блондинка? - уточнил Артур, хмуря лоб.

Виктория кивнула.

- Она не в моем вкусе, - прямо ответил он. - К тому же, со своими деланными губами она похожа на утку - так смешно их выпячивает. И вообще, по-моему, она слишком увлекается пластической хирургией и уже похожа на ожившую куклу Барби. Все это чересчур. Я все же за естественность во внешности.

- Да она не просто увлекается - она на ней помешана. Хлебом не корми, дай что-нибудь убрать или накачать. И все же очень жаль, она расстроится, - с нескрываемой иронией проговорила она. - Говорит, что очень трудно сейчас найти умного, читающего, интеллигентного и образованного мужчину. Но вот нашла, а он нос воротит и вся ее переделанная пластикой красота не помогает. Ох, печалька.

- А сама она разве умная, образованная и читающая? - улыбаясь, сказал Артур. - На днях она выдала мне, что, к сожалению, не читала Рембрандта. Интересно, какое из несуществующих произведений она все-таки имела в виду. Твоя подруга явно изо всех сил поддерживает свой статус блондинки.