Роулингс сообщал, что никогда не видел своего деда недееспособным. Он хотел знать, были ли какие-то другие доказательства, которые повлияли на решение суда. Филу казалось это лишним. Человек умер, брак аннулирован. Что за необходимость знать, слетел ли тот с катушек перед этим?

Затем, входя в галерею и смотря на обрызганные краской жестяные банки, склеенные вместе, Фил вспомнил — поиск информации! Взламывать базы данных тюремной системы штата и федерального суда куда как веселее, чем расшифровывать современное искусство.

Фил отправил свои последние находки:

Кому — АРА

От кого — ПР

Исследование

Дата — 25 ноября 2013.

Медицинские записи Натаниэля Роулза совпадают с признаками сердечной недостаточности: высокое давление, повышенный холестерин, депрессия, дефицит витамина B12, никотиновая зависимость. Натаниэль принимал несколько препаратов, понижающих давление и холестерин, курил полпачки в день до самой смерти. Я не слишком разбираюсь в лекарствах, но могу выслать список, если хотите.

По записям выходит, что Самюэль был назначен опекуном по медицинской части. И это не было изменено после женитьбы Натаниэля и Кэтрин. Это ведь странно?

Я пока не нашёл свидетельств об умственной нестабильности. Я буду копать дальше, в том числе и в документах суда, чтобы найти обоснование принятого вердикта.

Камеры наблюдения — ничего нового. Мисс Бёрк и мисс Лондон, похоже, постепенно сближаются. Они теперь начали встречаться за ланчем раз в неделю.

ПР.

Фил перечитал письмо. Он не мог не улыбнуться на АРА. Это был его секретный способ называть Энтони Роулингса. Иметь что-нибудь, что угодно, личное для него с Клэр, заставляло его улыбаться. Он размышлял, как она поживает, всё ли в порядке с ней и ребёнком. Он не чувствовал себя вправе спрашивать, но знал, что, когда нелепое поручение мисс Лоднон закончится, ему предстоит долгий перелёт обратно в рай.

Глава 32

- Время летит так быстро..., всё вокруг меняется, нравится нам это или нет. Наслаждайся моментом, пока можешь, однажды он станет просто ещё одним воспоминанием

.

Автор неизвестен

Шли дни. Ярко-желтое солнце поднималось на востоке и садилось на Западе подобно оранжевому огненному шару. По мере того, как росла их искренность, крепла и их связь. Где-то существовал целый мир, они могли видеть его, читать о нём, но спокойно существовали отдельно от него. Предложение Тони о сотрудничестве с ФБР в обмен на год передышки было одобрено агентом Джексоном и кем-то-там уполномоченным сверху. Условия Бюро были ясны: Тони должен оставаться за пределами США, поддерживать контакт с Бюро и не связываться ни с кем из своей прошлой жизни. Лишь несколько человек знали, что Энтони Роулингс находился в странном состоянии, промежуточным между свидетелем под защитой и беглецом. Для всего мира он был просто пропавшим.

Агент Джексон обещал Тони смягчение возможного приговора и льготный режим рассмотрения в суде, если он будет добросовестно сотрудничать с ними. Прежде чем позволить ФБР поговорить с Клэр, Тони заручился их обещанием полной неприкосновенности, чтобы исключить любую возможность привлечения её к ответственности за помощь и укрывательство беглеца. Они согласились. Во время нескольких коротких звонков, которые нельзя было отследить, Клэр рассказала всё, что она знала сама и от Тони. Когда агенты ФБР спросили, готова ли она будет подтвердить свои показания против Кэтрин непосредственно в суде, если туда придётся явиться лично, она ответила:

- Ничто не сможет удержать меня от присутствия на процессе. Я хочу видеть её лицо, когда ей вынесут приговор. Когда она окажется в тюрьме, как я, я хочу, чтобы она помнила, что это я помогла её туда засадить!

Они оба раскрыли все свои карты, кроме одной. У них был козырь в рукаве — Фил. Его письма и фото приходили ежедневно. Иногда он звонил. Он был полностью осведомлен о сделке Тони, неприкосновенности Клэр и о том, что его помощь и общение с ними было вне контроля Бюро. Их контакт мог рассматриваться как нарушение соглашения с ФБР.

Новобрачные Роулингсы знали, что время, проведенное вместе, ограничено. В большой картине жизни один год был таким коротким временем. Они поклялись сделать каждый день, каждый час лучше, чем предыдущий. Дискуссии завязывались после каждого откровения. Клэр больше не боялась, что каждый раз, когда Тони брал лодку, он уедет с острова. Она рассудила, что его поездки были чем-то вроде её прогулок по лесу в прошлом. В то время ей требовалось время вдали от поместья; оно успокаивало, исцеляло и укрепляло ее. Однажды Клэр сказала, что она выжила тогда в поместье Тони благодаря Кэтрин. Больше она так не думала. Как бы то ни было, вспоминая свои прогулки и озеро, она понимала, что они были бесценны. Тони ездил в город, исследовал другие острова, плавал у окрестных рифов и всегда возвращался. Сам он, может, и не осознавал важность своих поездок, как Клэр, которая замечала его смягчившийся взгляд и пружинистый шаг, когда он возвращался.

Она же не имела никакого желания покидать остров. И, кроме необходимых визитов к доктору, предпочитала не отходить далеко от дома. В южном полушарии приближался жаркий период. Если Клэр не держала поднятыми ноги, то её щиколотки и ступни отекали. В бассейне она могла лежать на поверхности воды, охлаждаясь. Мадлен постоянно следила за ней, заставляя есть часто и понемногу и пить много жидкости. Дом был коконом Клэр. Она знала, что тут они в безопасности.

В третьем триместре беременности появились проблемы с ночным сном, так что дневная активность часто заканчивалась дремотой. Она загорала или читала, а потом приходила в себя, просыпаясь. Раннее утро, пока солнце ещё не палило, было любимым временем для солнечных ванн. Она начинала день с айпадом в руке, читая новости из внешнего мира. Иногда это захватывало её внимание, а временами она клала планшет экраном вниз и впадала в мирную дрёму, наполненная ощущением тёплого солнца на коже, смесью ароматов одеколона и солнцезащитного крема, и вездесущим рокотом прибоя.

Именно в таком состоянии она находилась, когда большие руки стали гладить её лодыжки, поднимаясь вверх к бёдрам. И вот уже дрёмы как не бывало, и её мир ожил, уголки губ приподнялись, и мурашки побежали по коже.

Открыв глаза за темными очками и сосредоточившись на красивом лице перед собой, Клэр увидела дьявольскую усмешку мужа. То была ухмылка, полная вожделения и удовольствия, от одного взгляда на которую плавились не только её внутренности, но и весь мир. Его глаза тоже были скрыты темными очками, но когда его улыбающиеся губы приблизились к ней, её собственные, казалось, стали ждать поцелуя, а она жаждала увидеть спрятанную за тёмными стёклами интенсивность его взгляда.

Протянув руку вверх, Клэр подняла очки. Глаза Тони были открытыми окнами в его душу. Она любила наблюдать его эмоции, особенно, когда к ним было примешано желание. В ответ Тони приподнял её очки и их глаза встретились. Был момент, когда она хотела заговорить, но он был мимолётен — намного больше может быть сказано без слов. Ранее, этим утром, когда Клэр проснулась, Тони не оказалось рядом. Мадлен сказала, что он уплыл на лодке. Теперь, всего через несколько часов порознь, их воссоединение не могло быть просто типа «Эй, как дела?»

Что с того, что её тело было тщательно обласкано и удовлетворено прошлой ночью, оно снова жаждало того, что предлагалось. Когда его полные, мягкие губы коснулись ее губ, страсть прошлой ночи вернулась с удвоенной силой. Моментом ранее её лёгкие вдыхали и выдыхали сами по себе, теперь, когда стоны стали слетать с её губ, приходилось думать о дыхании. А может не думать, а просто успевать. Вдыхать нужно было в унисон, иначе его неумолимый приступ приведёт к тому, что её тело взорвётся от воздуха в лёгких, рвущегося наружу. Но и дыхание показалось Клэр излишним, когда её соски, покрытые купальником, стали до боли жаждать соприкосновения с его грудью. Она жаждала быть объятой разгорающимся внутри жаром, жаждала быть поглощённой огнём, светящимся в его глазах. В результате она забыла о необходимости дышать, да разве это так важно?

Их комната, с окнами, открытыми в сторону кристально-голубого моря, была ненамного укромней, чем веранда, но это была их комната. Мадлен и Френсис уважали их личное пространство. Когда купальник Клэр упал на пол, она вспомнила, что им надо поговорить, но в то же время, они разговаривали больше, чем многие пары за всю жизнь. Они поприветствовали друг друга, обсудили приятность тропического утра и удостоверились, что у каждого всё хорошо.

Лёжа с закинутыми за голову руками на покрывале, с мужчиной, которого она любила, смотревшим на неё сверху под ровный шум большого вентилятора, методично гонявшего влажный воздух, она чувствовала себя правильно.

Планировала ли она, что утро будет таким? Нет. Хотела ли она этого? Без сомнения.

Большие талантливые руки, претендующие на ее тело, также обладали ее душой. Хотя его прикосновения временами могли быть сильными — они всегда были мягкими. Клэр охотно подчинилась, как делала это тысячу раз, прихотям и желаниям мужчины над ней. Без слов он мог манипулировать ею и доминировать—переводить ее из состояния спящего блаженства в агонию эротического желания. Как и много лет назад, в его темных глазах светились страсть и эмоции, которые заставляли ее мир вращаться. Поскольку он этого хотел, мир был прав.

Их прошлое было значительным и, в то же время, — неважным. Годы назад Тони велел Клэр не оглядываться назад. Он сказал, что у них есть будущее, и им нужно смотреть вперёд, но с её подачи в их первый месяц новой семейной жизни они, как раз наоборот, обращались в прошлое. Она не просила, а требовала правды.