— Конечно, вызову… Как угодно… К девяти он будет здесь.
Он нажал рычаг аппарата и тут же набрал другой номер.
— К девяти вечера вы должны явиться ко мне, — сказал он без всякого вступления и приветствия. — Да, я!.. Не называйте имени, адрес вы знаете… Как я очутился здесь, не имеет значения… Стряслось кое-что непредвиденное. Он хочет встретиться с нами лично… Будьте готовы действовать… Приходите точно… Лучше даже немного раньше. — Положив трубку, Форстер бросился на кушетку. Старомодные высокие часы с качающимся маятником гулко пробили семь. Он выглянул в окно. Тени от домов и деревьев вытянулись, скоро начнет темнеть. Форстер вскочил, прошел в ванную комнату, сбросил одежду и стал под холодную струю душа.
На город опускались сумерки.
Клара вошла в кабинет Роны.
— Служба наблюдения докладывает, что все люди расставлены по местам, приступили к работе.
— А Имре и молодые?
— Спят! Измучены до предела, бедняжки.
— Где? На стульях? — Рона удивленно поднял глаза.
— В кроватях! — с улыбкой ответила Клара.
— Где вы достали им кровати? Здесь, у нас?
— У нас? — Клара покачала головой. — Нет, конечно. Они рядом, в отеле «Интерконтиненталь». Я заказала для них номер.
— Кто дал вам такое указание?
— Никто. Так я решила сама. После такого морального напряжения люди должны спать в постели.
— А мы, значит, не люди? Мне вы никогда не заказывали номер, чтобы спять моральное напряжение! Себе, между прочим, тоже.
— Мы другое дело, — сказала Клара. — Мы профессионалы.
С легким потрескиванием включился динамик громкоговорящей связи.
— Докладывает «Сокол»! — Салаи успел сменить позывные. — Миллс вышел из своей квартиры. Идет по направлению к городу.
— Следуй за ним! — приказал Рона.
Объявился Кути.
— Я говорил с руководством энерготреста. По нашей просьбе в нужном квартале напряжение в электросети будет уменьшено, освещение затемнено.
Подполковник удовлетворенно кивнул.
— Надеюсь, настолько, что мы все же узнаем друг друга? И тех, кого ищем, тоже, — добавил он после небольшой паузы.
Снова послышался голос Салаи:
— На связи «Сокол»! Миллс направляется к улице Валленберга…
— Правильное направление, — сказал в микрофон Рона. — Мы тоже! Пора.
Подойдя к двери, Миллс дал длинный, короткий и еще два длинных звонка. Немного погодя послышался звук поворачивающегося в замке ключа. Дверь открылась, на пороге стоял Форстер.
Когда они проходили через гостиную, из спальни высунулась голова вдовы Керекешне.
— Зачем подглядываете? — грубо прикрикнул на нее Форстер.
— Я не подглядываю, я смотрю, — с обидой прошамкала старушка. — Это моя квартира, и я в ней хозяйка. И я имею право присматривать, не водите ли вы женщин в порядочный дом! А он был таким всегда, имейте в виду! — С неожиданной силой вдова захлопнула дверь так, что зазвенели стекла по всей квартире.
— Как давно вы в Будапеште? — в упор спросил Миллс, настроенный явно агрессивно.
— Какое вам до этого дело?
— Терпеть не могу пройдох и карьеристов! — взорвался гость. — Вы все время висели у нас на шее, перехватывали нашу информацию, торопясь передать ее шефу раньше нас…
— Хватит! — перебил его Форстер. — Не я отчитываюсь перед вами, а вы передо мной! Дома можете жаловаться сколько угодно. А здесь извольте подчиняться мне и выполнять мои приказы. Вы поняли?
Миллс счел за лучшее промолчать. Он проследовал за Форстером в его комнату.
— Что произошло? Выкладывайте, — спросил он.
Форстер плотно прикрыл дверь.
— Точно я и сам не знаю. Имре удалось каким-то образом похитить у нас свою дочь и зятя. Обстановка изменилась, получены новые инструкции. И новое задание для вас тоже. Вы должны быть готовы выполнить его немедленно!
— Какое именно?
— Пока не знаю, Возможно, придется ликвидировать несколько человек. В этом деле у вас есть опыт. Например, Иштван Додек…
— А еще кто, например? — Миллс сделал ударение на последнем слове, исподлобья метнув в Форстера острый взгляд.
— Это не так важно, — равнодушно ответил Форстер. — Но со вчерашнего дня исчез Саас. Никто не знает, где он, а из центра настойчиво им интересуются.
— Черт его знает, куда он девался! Пропал, и все. Может, явился с повинной? Мне это неизвестно.
— Почему не доложили об этом?
— Я думал, он появится.
Форстер неприметно нащупал в кармане пистолет.
— Слушайте меня внимательно, Миллс. Имре, не знаю, как, но вытащил от нас свою дочь. Кто ему помог это сделать?
— И вы спрашиваете это у меня?
— Именно у вас! Потому что вы вовремя не доложили об исчезновении Сааса. Да, он мог предать нас, я согласен. Но если выяснится, что к возвращению дочери Имре на родину он приложил руку, я не ручаюсь за жизнь вас обоих.
— Если Саас предатель, я-то тут при чем?
— Разве вы забыли? Операция «Катамаран»! Каждый из вас отвечает за другого, как за самого себя! Ни шагу друг без друга, так сказал Бенкс. А вы второй день болтаетесь по городу в одиночестве и даже не интересуетесь, где ваш напарник. — Форстер выдержал паузу. — Сейчас сюда придет «шестой». Он уже дал мне понять, что в Мюнхене недовольны положением вещей. Но, в конце концов, это ваше дело. Вы все объясните ему сами.
— Не собираюсь! — Миллс вскочил и шагнул к двери, но Форстер выхватил пистолет.
— Сядьте. Вы останетесь здесь.
Миллс медленно опустился на стул. Так садится на цирковую тумбу леопард под хлыстом укротителя. Прищуренные глаза его горели, а в вяло опущенных плечах угадывалась напряженная готовность к прыжку в любой момент.
Неподалеку от дома «феникс» на улице Валленберга остановилась, прижавшись к тротуару, оперативная машина. Подполковник Рона взял микрофон и вызвал Салаи. Тот тут же отозвался:
— Я «Сокол», докладываю: все подъезды и проходные дворы нами перекрыты и контролируются.
— Объект появился?
— В двадцать сорок поднялся в квартиру Форстера.
— Благодарю. Конец связи.
По противоположной стороне улицы ковылял какой-то оборванец из тех, что интересуются содержимым мусорных ящиков, на боку у него висела сшитая из мешковины сумка. Он приблизился к одному из контейнеров, поднял крышку и заглянул в него. Невидимый с улицы, мусорщик поднес к губам микрофон.
— Докладываю «Орлу», — услышал Рона. — На углу улицы Ласло Райка стоит «фольксваген»; в ста метрах от него, за углом, на улице Йожефа Катона, — «остин». На первой приехал Миллс, вторая принадлежит Форстеру. Конец связи!
— Подождем еще кое-кого, — спокойно заметил Рона. — На всякий случай объявляю готовность к открытой погоне. Где машина преследования?
— Почти на самом углу. Стоит с нарушением правил, зато удобно, выезд открыт на три стороны.
— Кто за рулем?
— Парень, который ездил в Брук.
— Отлично. Уж от него-то они не уйдут! — довольный, проворчал Рона. — Однако, сын мой Кути, ты устроил тут такие потемки, что я почти ничего не вижу.
В динамике прозвучал негромкий голос одного из наблюдателей.
— Кто-то вошел в подъезд. Свет не зажигал, поднимается по лестнице.
— Кто это был? Мужчина? Женщина? Какого роста? — допрашивал Рона по рации оперативника, замаскированного под оборванца.
— Не разглядел. Заметил только, что он высокого роста, в брюках…
— Ладно, старик, не расстраивайся. Если этот гость пожаловал к Форстеру, его заметят с балкона второго этажа, там тоже наши люди.
Несколько секунд напряженной тишины. Затем третий по счету голос произнес шепотом:
— Я «Голубь»! Человек высокого роста остановился у двери. Звонит…
Услышав условный звонок — длинный, короткий, затем еще два длинных, — Форстер сделал знак Миллсу подняться и выйти в прихожую.
— Идите вперед, только без глупостей! Стреляю без предупреждения, — тихо, но внятно приказал он по-английски.
Форстер открыл входную дверь, не сводя с Миллса дула пистолета.
На пороге стояла Тереза Кинчеш.
Смерив холодным взглядом обоих мужчин, она вошла в прихожую.
— Два, — сказала она.
— Плюс три! — отозвался Форстер.
— Плюс один: всего шесть. — Она подняла руку с зажатой в ней половиной банкнота стоимостью в десять марок. Форстер достал из кармана вторую половину, сложил с первой — срез совпадал.
Тереза твердым мужским шагом прошла в гостиную. В этот момент дверь спальни почтенной вдовы с шумом распахнулась, и хозяйка квартиры с поразительной для ее возраста прыткостью выскочила на середину комнаты с победным возгласом:
— Ага, наконец-то я вас накрыла с поличным! Вы привели с улицы женщину! В мой дом! А я вас предупреждала: этого я не потерплю!
Тереза замерла на месте. Форстер попытался было затолкать старушенцию обратно в спальню, но та оказала стойкое сопротивление, продолжая вопить истошным голосом.
— Заткните ей рот! — приказала Тереза, обращаясь к Миллсу. — Вы это лучше умеете делать. Только не насовсем. Пусть помолчит с часок, старая карга!
Миллс зажал старушке рот, сгреб ее в охапку, отнес в спальню и положил на кровать. Затем прыснул два раза в лицо вдовы из какого-то желтого баллончика. Почтенная Керекешне, подергавшись немного, вдруг затихла и сползла с кровати на ковер.
— Я милосерден, — сказал Миллс. — Это всего-навсего снотворное.
Быстро пройдя в комнату Форстера, гостья села на стул возле занавешенного портьерой окна, мужчины расположились в креслах напротив. Не говоря ни слова, Тереза еще раз, без стеснения, в упор оглядела по очереди обоих. Все молчали. Лишь когда молчание стало слишком уж тягостным, Тереза произнесла:
— Я уже информировала вас по телефону: Имре сумел выкрасть у нас свою дочь и зятя. Все трое находятся сейчас в Будапеште.
— Но как это могло произойти? — Форстер со злостью хлопнул ладонью по подлокотнику кресла.
— У меня нет времени посвящать вас во все подробности, — жестко ответила гостья. — Двое наших людей ранены. К счастью, шеф сумел вытащить их из больницы прежде, чем австрийская полиция вплотную занялась этим делом и разобралась, кто они и при каких обстоятельствах получили ранения.