Стоя в убогом душе, я включил горячую воду и стоял, пока струи обжигали мне кожу. Каждая капля жалила, словно тысячи иголок одновременно. Боль дала мне нечто, на чём можно было сфокусироваться, нечто помимо Джоунза. Но я не был уверен, как долго это продлится прежде, чем полностью распадусь на части. Мне не нравилось терять контроль, особенно когда дело касалось моих эмоций.

Я ударил кулаком в стену.

— Дерьмо!

Поднёс кулак под струи, чтобы вода смыла кровь.

Я не мог понять, что на самом деле со мной происходило. Смерть постоянно бродила вокруг меня здесь, я наблюдал, как людей разрывало на части, и даже видел, как их подстреливали прямо передо мной. Но ничего и никогда не оказывало на меня такого влияния.

Когда начала течь холодная вода, я поспешил выбраться из душа, оделся и направился в свою палатку.

Было два часа ночи. Отлично. Как раз, чтобы поспать только пару часов перед очередным длинным двенадцатичасовым рабочим днём.

Залезая в свой спальный мешок, я закрыл глаза, сконцентрировавшись на своих ноющих мышцах и горящей спине, и провалился в сон.

Было тяжело поверить, что пришло время возвращаться домой. Месяцы, казалось, пролетели. Хотя попытка выбраться из этого места, пряча своих демонов, оказалась нелёгкой. Меня всё ещё доставали ночные кошмары, так что я старался не спать так долго, как получалось, пока больше не мог держать глаза открытыми, а затем отключался от истощения, уменьшая свои шансы увидеть очередной кошмар.

Мой дух пал ниц из-за того, что случилось с Джоунзом и ещё одним сержантом ВВС, который не сможет поехать с нами домой.

Наша последняя операция прошла чертовски гладко и стала удовлетворительным концом командировки перед отправлением домой. Джоунзу она бы понравилась. Он был самым преданным работе сержантом ВВС, которого я знал. Он жил и дышал ради воздушных войск и операций, подобных этой. Чувствовал гордость за то, что делал, и серьёзно относился к своей работе.

Бросая всё своё снаряжение в сумку, я в последний раз повернулся к пустой койке напротив меня, которая принадлежала Джоунзу. Она так и осталась пустой. Он должен был стоять здесь, рядом со мной, паковать вещи и готовиться ко встрече со своей женой и дочерями. Дурацкая улыбка расплылась бы у него на лице, как это случалось всякий раз, когда мы паковались и готовились отправиться домой.

Он бы дразнил меня прямо сейчас о том, что я поеду домой повидать Чесни, а я бы насмехался над ним из-за того, что он отключился бы, даже не трахнувшись, как всегда и рассказывал. Мысль о наших шуточных препираниях заставила меня смеяться.

— Прощай, брат. Я чертовски буду скучать по тебе. Увидимся на той стороне, — произнёс я, сложил вещи в рюкзак, перебросил сумку через плечо, взял оружие и направился к самолёту.

Я возвращаюсь домой.

Я стояла возле двери ангара и выглядывала самолёт Зейна, который вот-вот должен был приземлиться. Он на самом деле возвращался сегодня домой. Поверить не могла, что это день настал, и я вновь была в Англии, где всё между нами началось. Я была так возбуждена, находясь в ангаре тусклого белого цвета, что не могла стоять ровно. Прошла вечность прежде, чем я определилась, что надену, но в итоге решила в пользу белого платья в пол с глубоким круглым декольте с чёрной вышивкой, и чёрных ковбойских сапог, которые так любил Зейн.

Тело покалывало, когда я проиграла все воспоминания, созданные нами годы тому назад, и задалась вопросом, стоял ли в его доме тот же запах, выглядел ли он также. Меня возбудила мысль о том, что я снова зайду к нему в душ, и я содрогнулась. Хоть и не была уверена, то ли от плохой погоды, то ли от предвкушения того, что будет.

Пульс грохотал в ушах, ладошки вспотели, а бабочки в животе зашевелились. Толпа людей собралась поздравить авиаторов с возвращением домой. Баннеры, воздушные шарики, цветы можно было увидеть везде. Дети прыгали на месте, размахивая маленькими флажками. В сердце царило чувство, которое я ещё не испытывала никогда.

Дыши, Чесни, просто дыши. Не споткнись, когда побежишь к нему, и пусть тебя не вырвет. О, пожалуйста, Боже, пусть меня только не вырвет.

Нервы были на пределе. Прошло только несколько месяцев с тех пор, как я в последний раз видела Зейна, но это были самые длинные месяцы в моей жизни, а из-за паршивой связи прошло аж несколько недель с тех пор, как я в последний раз говорила с ним. Ну, если не считать краткий имэйл о том, что он безопасно вылетел из Афганистана домой.

Последние пару месяцев он казался отстранённым и… другим. Я пыталась игнорировать это и надеялась, что причиной тому его занятость и истощённость, потому что знала, что командировки длительностью в год тяжело сказывались на нём.

Срок службы Зейна почти закончен. Ему просто нужно было заполнить документы и переправить свои вещи в Северную Каролину.

Он здесь.

Все вокруг меня радостно закричали, когда самолёт подъехал и остановился перед нами.

Я закрыла глаза и попыталась представить лицо Зейна, его сверкающие синие глаза, которые говорили всё, даже когда он не мог выразить что-то словами. Его идеально очерченные рот и губы, которые так хорошо подходили моим. Я подумала о том, каков будет его поцелуй, и мои гормоны снова пустились в пляс, пробуждая меня таким образом, какого я не ощущала с тех пор, как он уехал.

Возвращение домой без Джоунза ощущалось неправильно.

Это должно было стать временем для празднования. Все вокруг нас делились радостью, а всё, о чём я мог думать, это мой друг, умирающий у меня на руках, его жена и дети, которые больше не увидят отца. Как я должен был существовать без него? Он был не только моим лучшим другом, он был мне почти как брат.

Почему он?

Это был вопрос, который я задавал себе месяцами.

Хоть мы и приземлились, для начала нужно было провести перекличку прежде, чем откроется дверь люка. Я вытащил свой телефон и просмотрел несколько фото нас с Джоунзом, которые мы делали незадолго до того, как выехали на задание.

Злость поднималась во мне, когда я пялился на фото нас, когда мы прикалывались в столовой, пока он давился горячим соусом из-за дурацкого спора ради ста баксов, пока он спал за компьютером, а мы с ребятами собрались вокруг него и сделали довольные рожи, не забыв при этом разрисовать его лицо маркером.

Он заслуживает быть здесь.

Пряча телефон назад в карман, я приготовился выйти из грузового люка к большой толпе, ждущей снаружи. Мы услышали приветствия от наших любимых, когда дверь открылась. Надеть фальшивую улыбку на лицо было тем, что у меня получилось так легко. Снова заперев депрессию внутри, я поднял свои сумки и встал, видя мягкий свет, пробивающийся через дверь. Джоунз должен был выйти через эту дверь со мной.

А вот и мы.

Я сделал первый шаг по брусчатке, меня обвил холодный ветер, а на небе смешались различные цвета. Оранжевый, синий, фиолетовый и розовый оттенки пересекали небо, пока солнце садилось за большим ангаром.

Я вдохнул с дрожью.

— Джоунз… брат… прости, — прошептал я, пытаясь похоронить вину прежде, чем выйти и сказать Чесни «привет».

Когда задний люк самолёта открылся, на нас начало надвигаться «море» цвета военной униформы.

Даже среди сотни сержантов ВВС я тут же смогла узнать Зейна. Его поцелованная солнцем кожа стала немного темнее, линия челюсти острее, а мускулистые руки полностью заполняли униформу. Всё в нём было чертовски сексуальным, даже больше, чем когда я видела его в последний раз.