— Отсрочиваешь неизбежное? Что ж, немного времени у нас есть, а дальше — посмотрим.

Масферс кивнул и улыбнулся:

— Позвольте откланяться. Меня ждёт фантом из племени Лунных Странников. Они жаждут проредить войска Сумеречников. Сейчас это — первоочередная задача.

— Дело говоришь. Ступай! — согласился Трюдо.

Масферс откланялся.

***

С фантомом всё уже было решено. Лунные Странники за тысячелетия вражды настолько возненавидели Сумеречников, что готовы броситься в бой в любой момент, лишь бы дали команду. Встреча закончилась очень быстро, сохранив столь необходимое время. Сменив праздничный голубой плащ на неприметный серый, Масферс проскользнул сквозь веселящуюся толпу в тёмный переулок, где его уже ждали.

— Я услышал о вас от своего родственника и уверовал. Примите меня! — зашептал гость в такой же неприметной серой хламиде. — Я готов на всё, чтобы приблизить его пришествие!

— Приблизишь, раз таково твоё искреннее желание.

Масферс выхватил из-за пояса кинжал и вонзил его себе в сердце. Ужас запоздало мазнул гостя, но убежать тот не успел. Масферс впился в его губы, вживляя осколок, отдавая бессмертие во имя служения, как они и хотели, как было правильно, вкладывал в порыв стремление, которое не должно забыться при переходе. Это спасёт их дело и приведёт к владычеству Мрака, и Масферс будет вознаграждён больше других.

Тело обмякло. Новый носитель поймал его до того, как оно бы ударилось об мостовую, уложил в холщовый мешок и перекинул через плечо. Нельзя, чтобы кто-то узнал раньше, чем он выберется из города.

Носитель, конечно, слабенький и долго не протянет — нужно будет искать нового. При каждом перемещении осколок теряет силу и восстанавливаться будет очень долго, но оно того стоило. Жаль, нельзя заявиться в стан врага собственной персоной — его определят мгновенно по цвету глаз, но можно добраться до одного из шпионов, ведь их имена доступным всем через нити общей памяти. Главное, что свой конец он замотал в тугой узел, чтобы никто не догадался.

Избавится от Разрушителя, а там будь что будет. Служение и отречение — его путь.

Микаш с нетерпением ждал, когда можно будет приступить к новым обязанностям. Уж очень хотелось проверить пределы полученной власти. За отпуск он набросал несколько планов по реструктуризации роты: выписал имена всех рыцарей, их возраст и опыт, вид и уровень владения даром, силу и мастерство. Начертил схемы, где состав звеньев был подобран по взаимодополняемости, эффективности и специализации. Теперь Микаш понимал, зачем Гэвину знать всех по именам. Хотелось бы и самому так же за всем следить.

Вдобавок Микаш набросал графики и программу тренировок для рядовых и инструктажи по улучшению лидерства для командиров. Столько трактатов пришлось для этого перелопатить, что голова шла кругом.

Во время первой же ночёвки он представил планы маршалу в его шатре. Гэвин долго их изучал, заставляя Микаша грызть ногти от волнения. Надо же, не отмёл с первого взгляда! Что-то исправлял и только через час вручил бумаги обратно со словами:

— Если тебе удастся воплотить хоть часть в жизнь, потери сократятся вдвое.

Микаш просиял и умчался обдумывать план дальше.

Лорд Мнишек мучился ревматизмом и срывал недовольство на рыцарях во время утренних построений. Остальное его не интересовало. Он подписывал приказы, не читая, лишь бы их одобрял маршал. Единственной неприятностью оказались мелочные придирки к самому Микашу. Безропотность служила платой за то, чтобы управлять ротой от имени капитана. Если рыцари возмущались новыми порядками, Микаш разводил руками. Мол, я-то тут причём? Сам страдаю! Без лишних споров ему подчинялись.

Вставали до зари, бегали несколько вёрст, умывались и шли на построение перед завтраком. После завтрака продолжался марш. На дневной остановке упражнялись с оружием, перед сном — с даром. Основное внимание — на взаимодействие членов вновь сформированных звеньев. Составы пришлось менять несколько раз, учитывать новобранцев. Практика всегда отличается от теории, а уж если в спор вступают характеры и взгляды…

После изнурительных тренировок рыцари разбредались спать и до песни утренних горнов даже не жужжали. Образцовый порядок для лорда Мнишека!

На редких днёвках рыцари строили из подручных материалов полосу препятствий и проходили её в любую погоду: проливной дождь, палящее солнце, ураганный ветер. Всё, чтобы увеличить шансы желторотиков выжить в бою.

Для себя Микаш тоже составил график, судя по которому на всё задуманное не хватало часов по десять-двенадцать в каждом дне. Ему выделили отдельную палатку. Он имел на неё право, как командир, но желал быть со своим звеном, его неотъемлемой частью. Теперь же для работы требовалось уединение и тишина. От гулянок отмахиваться стало легко: мол, лорд Мнишек три шкуры спустит.

К остальным хлопотам добавились и неучтённые. Оружие и броня быстро изнашивались, оружейники работали плохо и жаловались на скудную оплату. Микаш стал разбираться, жалея, что вешал все денежные вопросы на Лайсве и ничему у неё не научился. Заставил казначеев всё показать. Выяснилось, что кое-кто проворовался, а кое-кто намеренно завышал цены.

Устранив эти неприятности и урезав расходы, Микаш собрал небольшую сумму. С оружейниками пришлось договариваться лично: лестью, угрозами, посулами и обещаниями замолвить словечко перед маршалом.

К первым стычкам большинство проблем худо-бедно решились. Рота была к нему расположена, наслушавшись историй о подвигах, авторитет лорда Мнишека — непререкаем. Военные советы дозволялось посещать без попустительств маршала, из-за которых на них обоих смотрели с неодобрением. Микаш смог высказываться по любым вопросам и вносить предложения. Говорил он так часто, как только придумывал, что сказать, отыгрываясь за время, которое приходилось прятаться в углу. Гэвин спорил, объяснял или даже соглашался. Остальные слушали их с тревогой, но потом привыкли.

Зачищали северное направление, южное оказалось перекрыто из-за войны с единоверцами. Марш остановили в норикийской горной долине Ланжу, покрытой мрачными хвойниками. Вотчина оборотней с тотемом волка. Леса кишели ими. А в тёмных чащах, недоступных горных вершинах и пещерах таились демоны. Твари земли не такие опасные, как огненные ифриты и пифоны, хотя куда более хитрые и пронырливые.

— Такая сушь стоит — пирокинетиков использовать нельзя. С телекинезом тоже надо осторожно — сухостой не выдержит сильных потрясений. Каждое действие должно быть взвешено, — объяснял Гэвин на последнем совете.

Микаш изучал карту ещё долго после того, как все разошлись.

— Перестань волноваться — лучше выспись, — Гэвин положил ему руку на плечо.

— Надо отдать последние распоряжения, — отмахнулся Микаш. Никакого волнения он не чувствовал, вот совершенно, просто хотелось удостовериться…

— Успокойся, тебя аж колотит! Это очередной бой, такой же, как сотни других на твоей памяти.

Микаш напряжённо выровнялся:

— Такой же. Можно откланяться?

— Давно пора!

***

Микаш проснулся пораньше, чтобы собраться и настроиться перед тем, как затрубили горны и на пороге показался новый оруженосец Кумез, которого назначили взамен прошедшего посвящение Вардена. Кумез был молчалив и робок, но помогал облачаться в доспехи справно. Поверх надетой на стёганку кольчужной рубашки закрепил ремнями пластины панциря, проверил сочленения. Микаш уже пробовал эти доспехи во время тренировок. Не слишком удобно, но капитаны настаивали на полном облачении, раз уж ему выпало вести роту в атаку.

На построение он успел немного раньше Мнишека, чтобы всех ещё раз проверить. Капитан вальяжно прошествовал к ним в белых латах с выведенной на груди чёрной цаплей и красным плащом за спиной. Как будто собирался в бой, хотя целители строго-настрого запретили ему напрягаться. Он осматривал каждого рыцаря, кривился, отчитывал, а под конец разразился грозной речью, косясь на Микаша: