Хлоя отплясывала отчаянней всех, словно желала убежать от неизбежного будущего. Её братья ушли сразу после церемонии. Ферранте беседовал с товарищем по вере — простонародное буйство роняло достоинство проповедников. Впрочем, их бог ничего никому не запрещал, а только предписывал.

Микаш уже отбыл в поход, да и не решилась бы я тащить на праздник Сумеречника — уж очень здесь их боялись. Но без него танцевать мне не хотелось.

Вместе с половинчатым Лелю мы наблюдали за праздником в стороне, обмениваясь короткими фразами. Под конец к нам подошли Хлоя с Ферранте.

— Ну как? — тревожно спросила я.

— Как-нибудь да будет, — добродушно и немного устало ответил Ферранте.

Они с Лелю удалились, дав нам с Хлоей попрощаться как следует.

— Не реви, уже и так лицо красное и опухшее!

Она закусила губу.

— Это конец! Смерть!

— У меня с Микашем тоже не сразу сложилось. Поначалу он казался мне грубым медведем, а потом я поняла, что медведи могут поддержать там, где другие швырнули бы в меня камнями. Дай Ферранте шанс, у него много хороших качеств.

— Что ж ты сама его не выбрала? Хочешь, он весь твой с потрохами. Забирай!

— У каждого в жизни своя ноша. Ты её выбрала сама.

Хлоя фыркнула и отвернулась. Ферранте увёл её домой. Когда гости разошлись, люди Лелю помогли мне убрать весь оставшийся мусор.

Как-нибудь да будет.

Всё шло идеально: границы укрепили, силы ордена откинули на север, вернули людей восстанавливать столицу. Знамением Единого выгнали всех «призраков и злых духов» из покрытых копотью дворцов, чтобы суеверные простолюдины не боялись подходить к ним ближе, чем на версту. Работа кипела, голытьба была слишком занята и воодушевлена, чтобы обращать хоть на что-то внимание. Взалкавшие пышных храмов Сумеречников проповедники ещё больше воспаляли народ своими речами. Вера и правда великая сила, слепая и беспощадная.

Труды ещё не закончились, орден — не разгромлен, а только отброшен, но они уже приветствовали ликующий народ с высокого балкона единственного восстановленного корпуса Императорского Дворца. Император Теодор I справа, Главный проповедник слева, а посередине — воины Единого в небесно-голубых плащах. Их новая империя — Священная. Ничто не сможет её сокрушить, ничто не сможет остановить Легион Теней, даже попрятавшиеся по своим норам боги, утратившие того единственного, кто умел сплотить их, несмотря на разность в характерах и взглядах. Та древняя победа залог новой, которая вот-вот наступит. Не поднимется на Небесный Престол сильный властитель, а будет лишь марионетка, ослеплённая жаждой мести и ненавистью к собственному племени.

Внизу на дворцовой площади стягивало толпу в тугое кольцо воинство в голубом — их телепаты, их собственный орден. Давно нужно было придумать ему название. Трюдо, как старший, вышел вперёд вместе с Главным проповедником. Нет, предводителем Трюдо не станет, силёнок и влияния маловато, но единение с Мраком усмиряло амбиции, позволяя направлять все силы на общее дело — установление новой эпохи, где вершить судьбу мироздания будет пятая стихия, а остальные четыре станут лишь жалкими её рабами. В кандалы их закуют ими же взлелеянные чада, такие же недалёкие и легковерные.

Они помахали руками и дождались, пока стихнут крики и хлопки. Первое слово взял проповедник — нужно было уважить старика.

— Сегодня мы отмечаем наш первый праздник — день Свободы, свободы от непосильной дани и ложных идолов. Больше мы не будем жить в сумерках колдовской веры, в страхе перед ворожбой рыцарей и сказками о демонах, которыми на деле были они сами. Пока победы наши скромны, но мы выстояли, доказали, что можем прожить без них, ибо защищает нас, праведников, Его могущественная длань. Он послал нам защитников в голубом, раскаявшихся и отыскавших во тьме свет праведной веры. За страдания их вознаградили огненными мечами, чтобы вершить справедливый суд над колдовством и ересью, над демонами в человечьем обличье.

— Демоны! Убить демонов! — дружным хором возопила толпа.

Жажда крови сладка!

— С их помощью мы выстояли, с их помощью мы освободим соседние народы, а потом и весь Мидгард. Колдуны сами взойдут на погребальные костры, испугавшись нашего искреннего порыва! Мир воссияет красотой веры истинной. Возрадовавшись этой красоте, спустится к нам по звёздной лестнице дух праведный, сын иступленных небес, Единый-милостивый. И настанет в его владениях мир и благоденствие для всех, кто верует!

Ишь как воспалился! Взойдут, ещё как взойдут, а прежде всех ненавистный Синеглазый!

— Слава Единому, да приведут нас в Благостный край его посланники! — скандировала толпа.

Разогрелись они достаточно, пора перейти к основной части.

Проповедник уступил место Трюдо:

— Мы исполним наш долг, если вы последуете за нами! Не сейчас, конечно, но ваши внуки точно доживут до светлого дня окончательной победы! Сегодня же с вашего позволения мы хотим сделать этот день ещё и днём основания нашего ордена, ордена Защитников Паствы Единого-милостивого. Мы клянёмся, что наши помыслы будут тверды, как наши клинки, в битве против его врагов, да послужат они высшей справедливости и уравняют всех по их вере. Да падёт огненная кара на тех, кто так долго пил людскую кровь. Не будет больше демонов в человечьих обличьях!

— Кара! Кара! — вторила толпа, представляя плавящуюся на огне плоть Сумеречников.

«Голубые плащи» выставили мечи перед собой, повторяя слова клятвы, в которую действительно верили в отличие от той, что давали, положив руку на священный Кодекс. Так умирают боги — когда в них перестают верить.

Празднество закончилось молитвами и поздравлениями. Император с проповедником оставались с народом до конца, как парадный фасад, а руководство ордена удалилось решать насущные проблемы. Ни мгновения отдыха, поддерживаемым осколками Мрака телам он и не нужен так сильно. Ослабить и обескровить противника изнутри и сломить окончательно молниеносной атакой — их выигрышная тактика.

— Наша сила на пике, нужно забрать духов и покончить с этой заварухой, пока народ не вспомнил о жалости и не возроптал о кровопролитной войне, — заговорил Трюдо с собравшимися за круглым столом товарищами в зале заседаний за плотными дубовыми дверями. — Какие новости от Айгу?

— Он ещё в поиске. Старые носители не жаждут расставаться с бессмертием, а свободные осколки запечатаны кровью небесных, — сообщил Нок. — Нужно ещё время, где-то в Муспельсхейме обязательно обнаружатся чистые залежи Мрака.

— Времени как раз мало, учитывая, что духи находятся в ведении Синеглазого, и он властен в любой миг от них избавиться, — с досадой покачал головой Трюдо. — Тогда придётся пожертвовать кем-нибудь из нас, самым бесполезным.

Масферс недовольно засопел:

— Это глупо. Подумайте сами, почему Синеглазый взял Разрушителя под своё крыло? Он уже не раз доказывал, что не так прост. Вспомните, как он разоблачил нас на Совете? А как убил Рата? Как низверг непобедимого короля ифритов? Он готовит для нас ловушку!

— Когда это ты стал таким осторожным? — усмехнулся Трюдо. — Неужели за свою шкуру испугался? Спешу напомнить, что мы здесь общее дело делаем, отречение и служение — наш путь, прямо как говорят эти коленопреклонные фанатики.

— Да при чём здесь?!.. — возмутился Масферс. — Я только о деле и пекусь. Не хочу, чтобы планы, которые мы так долго строили, пошли псу под хвост из-за нашей самонадеянности. Оставим миражи и далёкие горизонты для потомков.

— Осколки полностью убивают волю, тебе ли не знать? Даже если Синеглазый что-то задумал, ничего у него не выйдет. Это он гоняется за миражом, веря в высокие идеалы и силу человеческого духа. Его просчёты играют нам на руку, создавая вокруг Разрушителя ореол народного героя. Нашего героя — не их.

— Давайте хотя бы дадим нашему герою «дозреть», — примирительно согласился Масферс, встал и подошёл к окну, выходящему на площадь, где ещё продолжались народные гуляния.