Жерард подтолкнул меня к клубящемуся стальной испариной облаку в центре залы. Аура от него исходила настолько тяжёлая и злая, что у меня подкосились ноги. Внутри живота больно потянуло, и я не сдержала стон. Мой ребёнок! Пожалуйста, нет!

Жерард подхватил меня на руки и внёс в облако. Туман разошёлся, явив знакомые серые бортики фонтана, увитые вырезанными в камне цветами и изукрашенные искусственными трещинами. Точная копия того, что я столько раз видела в Нижнем.

— Нравится? — сощурился Жерард. — Это вы подсказали мне форму: ты и твой божок. Нижний словно звал вас. Я знал, что это неспроста.

Я обернулась на Безликого. Маска скрывала выражение его лица, но оно явно было недобрым. Он упрямо выпрямился, растворяясь в заворожённом созерцании. Жерард подтолкнул меня к бортикам. Я едва не перевалилась через них, в последний момент выставив перед собой руки. Внутри бассейна мерцали зелёные и сиреневые сполохи, напоминая сияние Червоточин, клубился в разноцветном хороводе туман. Из него вынырнуло два существа. Круглые лысые головы, бледная, с голубыми жилами кожа, свежие шрамы на плоской безволосой груди. Существа распахнули огромные глаза, и я шарахнулась в сторону.

Колотила крупная дрожь, ладони соскальзывали со рта, который я пыталась прикрыть, чтобы не заорать в голос. Джурия! Торми! У них отняли волю, а потом искалечили тела! Сердце надрывалось от жалости. Я онемела настолько, что не могла даже мысленно позвать Безликого. Он всё смотрел в круговерть паров.

— Твои сестры — Урд и Скульд. Разве они не прекрасны? — Жерард снова обхватил меня со спины. — Идеальные бесполые создания, свободные от мирской суеты и ненужных эмоций. У них теперь только одна цель — служение высшим силам, передача их мудрой воли нам. От них мы сможем черпать мощь богов и направлять её на выкорчёвывание единоверческих ересей. Боги отвернулись от нас, но я, Дух Огненный, поймал их в ловушку их же заветов. Они спасут мир в оковах, раз отказались сделать это добровольно. Твой божок тоже станет частью оракула, как только ты присоединишься к своим сёстрам в Источнике.

Безликий обернулся. Глаза полыхали яростным синим пламенем, грозя расплавить маску:

— Это сумасшествие! Ты душишь первостихии пуповинами, что связывают их с их пророчицами. Твоя ограниченность не позволяет тебе видеть, как они кричат от боли. Нарушается мировая гармония и расползается по швам ткань реальности, а первостихии обездвижены и не могут уравновесить колебания и залечить раны. Бед от этого будет больше, чем пользы. Погибнут все: не только единоверцы, но и Сумеречники. Даже богам не спастись. Мир опрокинется и вернётся в первозданный хаос. Лучше бы Мрак захватил власть!

— Ты стар и труслив, как Совет Сумеречников. Не стоит бояться нового. Мир меняется, человечество меняется — мы становимся взрослее и сильнее. Теперь вы, Высшие и устаревшие, будете служить нам, бесстрашно глядящим в сверкающее будущее.

— Гордыня и невежество — твоё единственное будущее. Мироздание нельзя укротить, рано или поздно ОНА наберётся сил и восстанет против тебя. Тогда за твою ошибку ответят все невинные.

— Невинных нет!

Дымка внутри фонтана озарилась грозовыми вспышками, зашевелились Норны.

— Он здесь! — зашептали они хором. — Блудный сын иступленных небес! Тот, кто не решается принять отцовскую силу и взойти на его престол! Глупый трусливый мальчишка! Он бы смог нас спасти, он бы смог не допустить нашего плена!

Безликий обхватил голову руками и закричал так, словно его рвали его на части. Он оседал на колени, а Норны пели скрежещущую сталью песню.

— Ну что за слабак? Они сами его наказали, — покачал головой Жерард. — Идём, Кнут и Кьел уже всё подготовили для операции.

Он потащил меня к выходу. Я рвалась, протягивала руки к Безликому. Он корчился на полу, словно его тело перемалывали жерновами. Так хотелось помочь ему, но даже помочь себе я оказалась не в силах.

От яркого света в соседней комнате я на мгновение ослепла. Когда пелена слёз спала, я различила силуэты всех работников лаборатории. Добродушные учителя и молодые помощники превратились беспощадных демонов в человечьих масках. Смотрели холодно и отчуждённо, как на вещь, а не на живого человека. Были ли они такими изначально или Жерард лишил их сострадания и совести, как девчонок — воли?

— Что вы хотите со мной сделать? — вопрошала я, пока меня запихивали на кровать рядом со столиком с острыми ножами.

— То же, что и со всеми: очистить от скверны, от женского. Волос, груди, матки, — буднично сообщил Жерард, словно говорил о лечении простуды. — Не бойся, боли ты не почувствуешь. С помощью зелий мы погрузим тебя в «вечный транс». Джурию и Торми ты видела — они в полном порядке.

— Вы не посмеете! — выкрикнула я в отчаянии.

— Отнюдь. После твоего выступления Совет позволил мне распоряжаться вами по своему усмотрению. Они поняли, что значит жертвовать малым ради великих целей. Крепись, скоро ты воссоединишься с Безликим в вечности. В итоге все от этого только выиграют.

Кнут замер, приглядываясь к моей ауре:

— Она беременна.

Жерард развернул меня к себе и провёл вокруг моего живота ладонями.

— И правда. Демонов божок решил это скрыть?

Я глянула на дверь в зал, где корчился Безликий. От всех опасностей он закрывал меня своими крыльями, но больше — нет. Ему самому нужна помощь!

— Кьел, неси абортирующее зелье. Срок маленький — подействует быстро. Несколько часов промедления ничего не значат.

Я перестала рваться, забыв, как дышать. Неужели это смерть? Нет! Участь изуродованной куклы сумасшедшего книжника во стократ хуже смерти! О, мой малыш, прости!

Кьел вернулся из подсобки с фиолетовым зельем.

— Держите её крепко, — Жерард подтолкнул меня к белобрысым близнецам и забрал фиал.

Кнут с Кьелом ухватили меня за руки и, потянув за волосы, заставили запрокинуть голову.

Жерард откупорил зелье и поднёс к моим губам:

— Пей!

Я стиснула зубы так плотно, как только могла. Край фиала впечатывался в губы. Жерард зажал мне нос, но я не открывала рот до последнего. Голова кружилась, мир вокруг расплывался тёмными пятнами. Лучше быстрая смерть от удушья!

Жерард одёрнул мой подбородок, едва не сломав челюсть. В глотку потекла тошнотворная вяжущая горечь. Живот обдало ледяным жаром.

Лязгнула дверь. Послышались торопливые шаги и скулёж.

— Микаш! — позвала я из последних сил.

Не видела ауры, но знала, что это он. Он всегда настигал меня! Широкоплечая фигура показалась в проходе. Микаш держал за горло задыхающегося Густаво и смотрел на всех, как разъярённый зверь.

— Что здесь происходит? — пророкотал басовитый голос.

Хватка близнецов ослабла. Я вырвала руки и засунула два пальца в рот. Хоть бы малыш не пострадал! Брат мой, Ветер…

Скрутило рвотным позывом и выпростало на пол, запачкав белую сорочку.

— Здесь происходит таинство, одобренное Малым Советом и Архимагистром, — выговорил Жерард, смерив Микаша презрительным взглядом. — А по какому праву вы врываетесь сюда, хватаете моих людей и требуете от меня объяснений?

— По самому что ни на есть главному праву. По праву отца ребёнка этой женщины я требую вернуть её мне! — Микаш отшвырнул Густаво к стенке, подошёл ко мне и помог подняться.

Я вцепилась в него и спрятала голову на груди, громко всхлипывая.

— Вы так уверены, что это ваш ребёнок? — усмехнулся Жерард.

— Что? — опешил Микаш.

Я вздрогнула, предчувствуя беду.

— Вы и вправду настолько наивны? Вас использовал ваш маршал, чтобы поддержать славу ордена, но бросил, как только у него появился новый питомец. Вас использовала эта девчонка, а вы простодушно верили, что дочь лорда может полюбить нищую безродную дворнягу. Знаете, как она стала пророчицей? Помните, когда вы спустились в гробницу Безликого в Хельхейме, то были смертельно ранены, а когда очнулись, на вас не осталось и царапины?

Микаш напрягся.

Накатывала такая слабость, что казалось, я вот-вот лишусь чувств. Нет, я должна продержаться! Эти последние мгновения… вместе.