Сам же он готовил отчёт для маршала, вызнавал новости и носился по поручениям. Увидеть Гэвина не удалось. Он тоже был в делах по горло. В округе всё ещё убирались, решали, как поступить с отвоёванными землями, какими путями отводить армию к Эскендерии, пересчитывали провиант. Ликования не чувствовалось совсем, только суета и усталость.

В полдень все выстроились у разложенных в линию погребальных костров. Не мало, но и не так много, как могло бы быть, не успей Сойки с камнями на башню вовремя. Повезло, можно сказать. У Соек был всего один символический костерок. За Орсо.

Поминальную речь читал сам Гэвин. Исполненный торжественности голос летел над полем, не оставляя безучастным никого. Говорил о подвиге во имя всего людского племени, о долге и чести, об отваге и тяжёлых временах. Любого другого слушать бы не стали, а его вот терпели. Одного взгляда глубоких синих глаза хватало, чтобы довести до икоты любого смеющегося. Следом речь передали капитанам, которые обращались к своим ротам, в конце позволили командирам назвать павших воинов поимённо.

Сглотнув, Микаш зачитал заслуги Орсо и поблагодарил за службу. Все слова были уже сказаны у Перепутова чернолесья, боль в сердце отыграла, а вина задвинута на самое дно нерушимой клятвой. Пламя занялось быстро, встало трескучей стеной, обращая тела в пепел.

Приказ разойтись пах грозовой сладостью. Оживились голоса, полнясь высоким чувством, будто люди только поняли, поверили, наконец. Победа! Та самая, невероятная мечта, доставшаяся прыжком веры и никак иначе. Рыцари обнимались, плакали, поздравляли друг друга, ошалело кричали. Микаша подхватили на руки, и Соек следом.

— Слава победителям! Слава героям! — грянул дружный крик.

Их качали на руках, каждый тянулся потрогать, словно они стали живой легендой. Микаш ловил на себе завистливые взгляды других командиров. Лицо Гаето заметно перекосило, Вильгельм хмуро щурил кошачьи глаза и улыбался одними уголками губ. Это кое о чём напомнило.

К ужину Микаш припозднился, заканчивая дела. Ему вручили миску с похлёбкой и подлили браги в кружку.

— Мы думали, ты будешь праздновать с командирами, — осторожно начал Иво.

— Велика честь! С вами лучше, — усмехнулся Микаш и принялся за еду. — Будем больше тренироваться? С вашей выносливостью надо что-то делать. И с жаждой золота тоже.

Он выразительно посмотрел на Юхо.

— Сомневаюсь, что ты тут задержишься, — с горечью ответил тот. Микаш вскинул бровь. — Слухами земля полнится. В роту Белогрудок назначают нового капитана. Все думают, что это будешь ты.

— Я? — верилось как-то с трудом.

— Ты герой этого сражения и многих других. Маршал к тебе благоволит, — развёл руками Юхо. — И это правильно. Никто не достоин этого больше тебя, никто не справится лучше.

— Да! Да! — доносились отовсюду воодушевлённые возгласы.

Микаш смущённо жал плечами. На лице против воли расплывалась улыбка.

Пожалуй, было бы здорово!

Ночью он представлял, как будет стоять в строю, мимо пройдёт Гэвин и невзначай бросит: «Ах да, ты теперь капитан Белогрудок». Капитан! Мог бы кто поверить, что этот безродный сирота дослужится до такого? Да, Гэвин обещал сделать его маршалом, но это было как те обещания, которыми его потчевал лорд Тедеску, только бы он защищал высокородных молокососов и добывал трофеи.

Покойся с миром, друг Орсо, теперь твоя мечта наверняка сбудется.

С сапогами Микаш спал в обнимку, сторожил свои вещи. Поднялся рано и на построение явился при полном параде. Даже лорд Мнишек носа не подточит. А когда назначат капитаном, так и про старого брюзгу и вовсе можно будет забыть.

Выстроились в шеренгу: звенья и перед ними командиры. Лорд Мнишек поравнялся с ними. Вильгельм выпятил грудь и задрал подбородок. Раздался треск. Штаны слетели вместе с ремнём. По строю разнёсся дружный хохот.

— Позорище! — лорд Мнишек прикрыл лицо рукой. — Подберите свой стыд, мастер Холлес, он вам ещё понадобится. Сюда идёт маршал!

Смех сменился тревожным шёпотом.

— Отставить разговоры! — рявкнул Мнишек.

К Вильгельму подбежал Гаето, вытягивая на ходу свой ремень взамен лопнувшего ремня высокородного.

Да, кое-чему стоило поучиться у непутёвого братишки принцессы.

Микаш сохранял непроницаемое выражение лица, но от нетерпения даже стоять смирно было пыткой!

Показался его силуэт: средний рост, сухощавая фигура, движения скупые, словно берегущие силы. Он кого-то приветствовал, кому-то вручал награды. Когда Гэвин поравнялся с ним, Микаш не сдержал предвкушающую улыбку. Но маршал лишь безразлично скользнул взглядом и прошёл мимо. Может, объявит потом?

— Мастер Холлес, — остановился маршал возле высокородного. Тот вместо церемониального поклона едва качнул головой. — Рад сообщить, что вы назначены командиром роты Белогрудок. Несите свою службу с честью и доблестью.

Микаш повернул голову. Вильгельм смотрел на него в упор, злорадно ухмыляясь. Как плетью огрел.

Ну, конечно! Размечтался, идиот!

Микаш отвернулся и отодвинул разочарование за каменную стену безучастности. Бесполезно это. Надо тренировать парней. В голове уже составлялись планы: разметить время и нагрузку, как следует её наращивать…

— Вольно! Разойдись! — отвлёк приказ лорда Мнишека.

Микаш повёл затёкшими плечами, смотря в сторону удаляющихся Соек. Они избегали его взгляда, неловко было или боялись… Как прокажённого. Надо где-нибудь переждать. Одному всегда легче. Одиночество исцеляет душевные раны как ничто другое.

— Эй, стоять! — окликнул его лорд Мнишек.

Микаш повиновался. Нужно соблюдать дисциплину и держаться подальше от неприятностей. Нужно хорошо исполнять свою работу.

— Маршал требует тебя к себе срочно. Надеюсь, он примет мои рапорты во внимание. Твоё поведение не подобает рыцарской чести!

— Так точно, мой капитан! — ответил Микаш, пропуская всё мимо ушей.

Сбегал к костру за отчётом. Сойки поглядывали исподтишка, мрачно молчали. Их жалость только нервировала. Вдох-выдох. Вытерпит, не маленький. Ночь заберёт печали.

Стражники у шатра пропустили без лишних слов. Тлели угли в жаровне, горели свечи на столе, в чашке дымился ароматный отвар. Маршал чертил что-то на карте.

Прежде чем Микаш успел поздороваться, вошёл Вальехиз и заставил его посторониться.

— Послание от лорда Эдгарти! — он вручил маршалу листок.

— О милостивые боги! Высокие лорды решили устроить состязание, кто отхапает себе больше освобождённой земли? — возопил Гэвин, смяв послание.

— Отмерьте наделы согласно тем деньгам, что они дали на этот поход, — пожал плечами Вальехиз.

— Они все вместе взятые давали меньше, чем вложил я, — Гэвин закрыл веки и надавил на них пальцами. — Чтобы я ещё хоть раз у них что-то попросил, скряги скудоумные! Они даже удержать эти земли не смогут, учитывая, что фронт с единоверцами проходит совсем близко. Когда это стало модно, жертвовать всё здравомыслие жадности?

Мда, как-то он не вовремя.

— Мне зайти позже? — кашлянул в кулак Микаш.

Гэвин открыл глаза и посмотрел на него, смягчаясь.

— Нет.

Микаш подошёл и положил на его стол отчёт.

Гэвин хмыкнул:

— Обстоятельно.

Углубился в чтение.

— Моей службой недовольны? — спросил Микаш после затянувшегося молчания.

Гэвин снова посмотрел на него. Под потускневшими глазами красовались тёмные круги, скулы заострились как у покойника.

— Вы назначили капитаном Холлеса, — неловко пояснил Микаш.

Резная чёрная бровь поползла кверху.

— Так назначили бы вас, согласись вы жениться на дочери лорда Баттьяни. Это он для своего зятя должность подсуетил, — холодно ответил за маршала Вальехиз. — Думаете, мы сильно рады его назначению?

— Да, Холлес не слишком удобный человек на этом посту. Того и жди неприятностей, — пробормотал Гэвин и снова погрузился в чтение.

Микаш виновато потупился. Высокородный продал себя подороже, как опытная шлюха. Микаш бы так ни в жизнь не сумел, лучше удавиться на собственной гордости.