— У вас ещё есть шанс получить повышение, — продолжил Вальехиз. — Женитесь на дочери лорда Веломри. Уж ей-то вы не побрезгуете, или она только в постели хороша?

Лицо будто ошпарили, даже дышать сделалось трудно.

— Каким образом моя личная жизнь стала публичным достоянием?!

— Хотите быть героем на большой должности, будьте готовы, что каждый ваш чих станут обсуждать все кому не лень, — назидательно отрядил Вальехиз.

— Скажи спасибо, что они не додумали того, чего и в помине не было — поддержал его Гэвин, не отрывая глаз от бумаги.

— Посему, — Вальехиз снова перевёл внимание на себя. — Лучшую партию, чем вы, для своей дочери лорд Веломри вряд ли отыщет. А уж родного зятя в Совете грех не поддержать. Тем более его сын показался себя хм… несерьёзным.

— Она не хочет замуж. Её работа для неё главное, — Микаш отвернулся. Неприятно было сознаваться, что ему страшно услышать отказ. А лорд Веломри? Вдруг он вспомнит слугу, которого обещал выпотрошить и выставить в трофейном зале за недостойную любовь к его дочери? Тогда все узнают…

— Твоё попустительство ни к чему хорошему не приведёт, — Гэвин отложил бумаги и, устало потирая переносицу, посмотрел на него. — Жерард мягко стелет, да жёстко спать. А женщины создания хрупкие, должны сидеть за надёжными стенами и воспитывать детей.

Микаш грыз губы. Нужно добиться повышения без чужих подачек. Быть может, тогда он станет достойным её, и она сама захочет за него замуж, как захотела быть его любовницей. Украденные поцелуи никогда не сравнятся с теми, что дарят добровольно.

— Гордыня плохой советчик. Без влиятельных знакомых ничего не добиться, — повторил Вальехиз давешние слова Вильгельма, чем утвердил решимость Микаша.

— Только порой их хочется придушить собственными руками, — рассмеялся вдруг Гэвин, показывая, как свернул бы шеи высоким лордам из Совета. — Вальехиз, до завтра ты мне не понадобишься.

Помощник закатил глаза:

— Опять секреты? Нашли себе поверенного, честное слово!

Но всё же подчинился и ушёл.

Микаш облегчённо выдохнул. Наедине с маршалом он чувствовал себя гораздо раскованней, почти как с другом. Гэвин поднялся из-за стола и подошёл к нему, по обыкновению сложив руки на груди.

— Всё не так уж плохо. Для тебя есть более подходящее назначение.

Микаш удивлённо моргнул.

— Лорд Мнишек, конечно, заслуженный капитан, но потерял хватку. Больше ратует за чистоту и дисциплину во время построений, чем за мастерство и сплочённость в бою. Будешь помогать ему и наведёшь в роте порядок. Красноклювы должны стать сильнее. Мы не можем позволить себе столько потерь.

— Снова грызть зубами землю, чтобы трофеи получали другие? — Микаш понурился.

— Если есть качество хуже гордыни, то это тщеславие, мой мальчик, — качнул головой маршал. — Мне не нужны люди, которых волнует только своё благополучие и слава. Настают тяжёлые времена, когда спасти наше племя сможет разве что самоотверженный труд. Я думал, ты понимаешь, но если нет, возвращайся к Сойкам. Только ты уже получил от них всё, что мог. А помогая лорду Мнишеку, ты многому научишься. Именем высокородного ты сможешь отдавать любые приказы и никто не усомнится в твоей власти. Подумай, сколько ты сможешь сделать для меня, для этой армии и для всего Мидгарда.

Ничего никогда не даётся легко?

— Лорд Мнишек меня терпеть не может. Он воспримет это, как личное оскорбление.

— Если не хочешь, тогда я просто выдам тебе ещё одну медаль, — Гэвин безнадёжно махнул рукой.

— Нет, я сделаю всё, что вы скажете, только дайте другую награду: дружеский поединок.

— Прямо сейчас?

— Боитесь опозориться перед всей армией?

— Размечтался!

Они вышли на улицу. Забрав у стражников свой меч, Микаш скинул куртку с рубахой и встал на изготовку. Гэвин зеркально повторил его стойку. Вокруг собиралась толпа. Микаш смотрел в глаза маршалу, пытаясь предсказать его действия. Не вытерпел и первым ринулся в бой. Маршал парировал играючи. Достойный противник, единственный в жизни. Они кружили друг напротив друга. Хитрые манёвры, рискованные выпады, обманные финты. Изящный танец под музыку скрещивающихся клинков. Никто не хотел, чтобы он закончился слишком быстро.

Гэвин наносил короткие точные удары. Микаш ушёл в глухую оборону, раскручивая клинок петлями. Нужно атаковать при первой возможности. Но темп всё нарастал. Микаш замахнулся несильно, изучая маршала. Увернулся, парировал, отводя клинок в сторону. Лишь короткие мгновения, когда можно откинуть противника назад.

Пот катил градом, мышцы гудели, но это была приятная усталость. Азарт пьянил. Даже глаза маршала полыхали ярче, слетали оковы измождения. Два хищника, два яростных стальных вихря, сходились и расходились, снова и снова.

Не хотелось, чтобы бой заканчивался, как жаркие ночи Эскендерии, полные томных ласк. Где ещё можно опробовать все свои умения? С кем ещё узнать столько новых приёмов? Хотя ясно, стоит Гэвину применить дар, и бой оборвётся. Телепатия против телекинеза бессильна и даже вредна. Но Маршал сражался только мечом.

И вот Микаш ошибся: неверно рассчитанный выпад открыл брешь в безупречной защите. Остриё прижалось к груди и так же стремительно опустилось.

— Честь победителю! — отсалютовал Микаш, бухнувшись на колени.

Вокруг толпилась вся армия. Сумеречники едва слышно перешёптывались.

— Это был знатный бой, мой мальчик, — Гэвин протянул ему руку и по-дружески похлопал по спине.

— Служу моему маршалу!

— Всем людям, мой мальчик, не забывай никогда.

Выпускные испытания для женского корпуса устраивали между выпускными и вступительными испытаниями мужчин. Нас троих присоединили к остальным девушкам, чтобы всё прошло по регламенту Университета. Сдавали только общую программу: Кодекс, историю, теорию молитв и ритуалов, риторику, естествознание, математику и профильный предмет кафедры Мистических способностей одарённого разума — ауроведение. По нашей специализации — пророчествам — никто, кроме Жерарда, ничего не знал, поэтому и спрашивать было некому.

Накануне Жерард собрал нас вместе с наставниками в гостиной для напутствия:

— Нам не позволено будет видеться до окончания испытаний, ни помогать, ни подсказывать. Вы должны пройти через них самостоятельно. По результатам решат, достойны ли вы степени бакалавра, сможете ли продолжить обучение в магистратуре или должны быть с позором отчислены, — он выразительно посмотрел на Торми.

Она усмехнулась, отвечая ему наглым взглядом. Джурия, наоборот, вздрогнула и сжалась, а я закопалась в свои заметки для исследования, в сотый раз повторяя про себя задачи и выводы. Поговаривали, что Жерард претендует на освобождающуюся должность декана факультета Мистицизма, поэтому спрашивать его учеников будут с большим пристрастием. Так что лёгких испытаний ждать не приходилось.

— Тем, кто много и упорно трудился, бояться нечего, — Жерард подбадривающе улыбнулся Джурии, подошёл ко мне и заставил оторваться от записей. — Индивидуальные занятия не чета групповым. Вы прекрасно подготовлены.

Всё равно страшно!

Мальчишки разъехались на каникулы, и Университетский городок был необычно тихим и пустынным. Испытания проходили, как у всех, в главном корпусе. Шесть профессоров сидели за высокими столами в холле. Испытуемые в синих ученических мантиях и квадратных шапках с кисточками — на поставленных в несколько рядов стульях — перед ними. Каждому отводилось по полчаса на подготовку к своим вопросам. Каждый предмет сдавался с перерывом в один день, чтобы отдохнули перегруженные головы и горла.

Девушек почти не допрашивали, они спотыкались на простых вопросах, пускали слезу, а то и вовсе картинно падали в обмороки. Профессора ставили им проходные баллы. Среди испытуемых затесалась и моя давняя знакомая по салону мастерицы Синкло — Азура Гвидичче. Она стала ещё более блёклой и высохшей, но отвечала очень бойко, всё время косясь на меня, словно хотела доказать, что чем-то лучше. Вот только зачем? Ведь на самом деле мне нужно было совсем другое — призвать Безликого, а все эти знания, годы учёбы ни на шаг меня к нему не приблизили, словно мы искали не там. Может, мне требовалось быть умнее и усердней, как Джурия, или красивее и очаровательней, как Торми. Или что-то совсем иное, но где его искать и как?