Только в конце 1919 года, после изменения ситуации в пользу большевиков, было принято решение о признании де-факто Азербайджана и Грузии, что полностью соответствовало изменившимся планам Великобритании и других стран. Это входило в общую концепцию сдерживания русского медведя, в данном случае красного, в его берлоге. Создание такого рода государственных образований на границах бывшей империи представляло собой очередной шаг в ходе строительства санитарного кордона, если хотите, высокого заградительного забора вокруг всей территории Советской России. Признание великими державами Азербайджана и соседней Грузии вместе с обещаниями значительной материальной помощи являлось просто вбиванием очередного кола для укрепления этого забора и ликвидации щели на его восточной стороне.
С этим вынуждены согласиться даже азербайджанские исследователи. В частности, Мустафа-заде отмечает, что «поддержка АДР осуществлялась Антантой лишь постольку, поскольку она отвечала интересам экономической блокады большевистской России, отрыва от нее важных в экономическом и стратегическом отношении областей, сужения сферы ее влияния на европейском и южно-кавказском направлениях и, в конечном счете, расчленения России как великой державы. И было вполне закономерным, что со сменой приоритетов в отношениях с большевиками в начале 1920 г. у союзных держав пропал интерес к национальным республикам, и в частности к АДР» [6] .
Попытки закрепиться на Южном Кавказе в то время делали также США и Италия. Однако в обоих случаях значительные финансовые расходы по содержанию военной и дипломатической миссий, малопрогнозируемое развитие ситуации и серьезная угроза со стороны Советской России не позволили им перевести проекты по контролю над регионом в практическую плоскость.
ПАРИЖСКАЯ МИРНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ. Тем не менее руководство Азербайджанской Республики пыталось делать самостоятельные шаги для решения главных задач, стоящих перед любым новообразованным государством. Основной внешнеполитической задачей молодого государства было, конечно же, международное признание его суверенитета, границ и т. д. Поэтому-то присутствием своей делегации на Парижской мирной конференции правительство делало пусть робкий, но все-таки шаг в сторону самостоятельности и независимого существования в будущем. Эта тема не теряла своей актуальности на протяжении всего 1919 года, и ее положительное, хоть и половинчатое решение по итогам мирной конференции можно считать первым серьезным внешнеполитическим успехом страны.
В декабре 1918 года, в преддверии мирной конференции, парламент Азербайджана утвердил состав делегации для участия в этом крупнейшем международном форуме начала XX века. Ее руководителем был избран один из авторитетнейших политических деятелей той поры Али Марданбек Топчибашев. Его заместителем стал бывший министр иностранных дел Мамед Гасан Гаджинский, в состав делегации вошли Акбер-ага Шейхульисламов, Ахмед-бек Агаев, консультанты Джейхун-бек Гаджибейли, Магомед Магеррамов и Мир-Йагуб Мирмехтиев. Также в состав делегации включены были два секретаря и три переводчика (с английского, французского и турецкого языков).
В январе 1919 года делегация в полном составе прибыла в Стамбул, откуда после получения французской визы должна была сразу отправиться в Париж. В столице Османской империи она появилась одновременно с делегациями других кавказских государственных образований – Горской республики и Грузии и вместе с ними задержана на длительный срок – три месяца. Одной из причин такой задержки стал нежелательный состав закавказских делегаций. В частности, повышенное внимание союзников вызывал Ахмед-бек Агаев, в прошлом известный турецкий журналист и общественный деятель, а главное, политический советник Нури-паши. Топчибашев в своих донесениях главе правительства Хойскому фиксирует настоятельные рекомендации представителей европейских стран не брать его с собой. Тем не менее азербайджанские дипломаты решили проявить самостоятельность и отказались изменять состав, что явно показывает их недальновидность. Отстоять Агаева все равно не удалось, зато обеспечило азербайджанцам длительную задержку в Стамбуле и настороженное отношение представителей Антанты. Агаева не смогло спасти ни членство в азербайджанском парламенте, ни рекомендательное письмо британского генерала Томсона из Баку: в марте он по требованию союзников был арестован, отправлен на Мальту и не участвовал в мирной конференции.
В делегации были четко определены обязанности всех ее сотрудников, начиная от председателя и заканчивая секретарями и переводчиками. Жесткому распределению способствовало разделение сфер ответственности членов делегации на три обособленных сектора – политический, экономический и информационно-пропагандистский. Топчибашев отвечал за первый сектор, куда, естественно, входила подготовка всех меморандумов и нот от имени азербайджанского правительства. Кроме того, он как председатель делегации решал все организационные вопросы. Его заместитель Гаджинский являлся одновременно казначеем миссии, поэтому отвечал за финансово-экономический блок, также руководил всеми переговорами с представителями торгово-промышленного мира. Шейхульисламов занимался вопросами спорных и пограничных территорий, кроме того, на нем лежало составление всех статистических отчетов, диаграмм и карт. Магераммов отвечал за экономическую тематику, в первую очередь сельскохозяйственные вопросы, и составлял протоколы на азербайджанском языке. Агаев и Гаджибейли курировали третий сектор – информационно-пропагандистский, так как отлично знали Францию (оба получили там образование и несколько лет жили). То есть, говоря современным языком, отвечали за пиар-направление, что подразумевало организацию связей с европейскими СМИ, в основном с французскими, и общественными кругами.
Однако из-за того, что делегация Азербайджана не смогла отправиться в Париж в полном составе (помимо Агаева по аналогичным причинам в Стамбуле был отцеплен еще и Гусейн-заде, отвечавший за подбор историко-этнографических материалов и художественной литературы для лучшего пиара и пропаганды новой республики), распределение обязанностей было несколько скорректировано. Как можно заметить, по причине незапланированного сокращения состава делегации наиболее сильно пострадало пиар-направление, что, конечно же, сказалось в дальнейшем в ходе непростого налаживания контактов с европейской прессой и создания положительного имиджа независимого Азербайджана в глазах мировой общественности.
Кроме нежелательного состава делегации на задержку повлияло и само нежелание союзников видеть на конференции разрозненные дипломатические миссии всех новообразованных государственных объединений с территории Российской империи. Многие представители стран Антанты считали, что «русский вопрос» необходимо ставить единым блоком, куда и привязать рассмотрение вопроса о правомочности объявления независимости рядом новых республик. В начале 1919 года даже предполагалось созвать отдельную конференцию на Принцевых островах из представителей всех новых государственных образований в России с приглашением большевиков, о чем Топчибашев и проинформировал главу правительства.
Уже пробиться в Париж оказалось непростой задачей для азербайджанской делегации, что заставляет ее главу высказать большие сомнения в успехе миссии в письме премьер-министру республики: «Но вряд ли удастся даже в Париже переубедить Державы Согласия, твердо пока стоящие на почве вновь образовавшихся правительств, кроме Польши и Финляндии». Кроме того, Топчибашев не верит в скорую возможность создания полной Закавказской федерации, считая территориальные споры с Арменией непреодолимыми.
Только к середине апреля, после получения итальянской визы, удалось добиться разрешения для всей делегации выехать в Париж, так как путь во французскую столицу лежал через Рим и Марсель. Таким образом, азербайджанская делегация не смогла приехать к открытию мирной конференции и появилась там только в середине мая 1919 года. Появление на конференции подтвердили опасения Топчибашева, который в одном из донесений Хойскому отмечал, что союзники говорят о «необходимости разрешения прежде всего русского вопроса, а потом уже о выделившихся из бывшей России новых образованиях с их многообразными требованиями, взаимными претензиями и спорами, коим нет числа». Глава делегации информировал премьер-министра и о представительной русской группе, в которую входил целый ряд крупных политических деятелей и дипломатов бывшей Российской империи во главе со Львовым и Маклаковым. Естественно, что эта группа вместе с левыми (Керенский, Авксентьев и другими) выступала за сохранение единой России и, соответственно, против признания независимости всех новых образований.