Глава 16

Если англичане и овладели каким-то искусством в совершенстве, то это искусство делать хорошую мину при плохой игре. Храня покерфейс, Гарри еще раз улыбнулся Виталику, а потом впился зубами в гамбургер. Возможно, он думал, что это его последний гамбургер на свободе.

Я так и не увидел группу захвата, но, тем не менее, внутренне паниковал. Нет, конечно, сначала я подумал, что это Док, он мне после Дика под каждым кустом мерещился, но уже секунд через двадцать понял, что даже для Дока это была слишком сложная комбинация, разыгрывать которую нет смысла. Других вариантов было немного. То есть, вариант-то, в принципе, был один.

Оставалось только узнать название конторы.

— Сдается мне, что ты тот еще Виталик, — сказал я.

— Вполне себе Виталик, — сказал Виталик. — Борден, чего ты там сидишь, как неродной? Иди к нам.

Гарри еще раз кивнул — китайский болванчик какой-то, а не матерый агент — дожевал кусок гамбургера, и, прихватив поднос, сел за наш столик. Виталик оценил количество припасов и тут же залез в пакетик с картофелем.

— Бывают в жизни совпадения, — сказал Гарри по-русски. — Не повезло, так не повезло.

— В жизни и не такое, сука, бывает, — согласился Виталик. — По мне, наверное, не скажешь, но я тоже охренел мальца, когда тебя тут увидел. Еще и в такой компании.

— А меня никто не просвятит? — поинтересовался я. — Или ты им в Лондоне сервера настраивал?

— Почти угадал, к хренам, — сказал Виталик. — В Лондоне мы и встретились в первый раз. Восемь, если не ошибаюсь, а я, сука, в таких вещах крайне редко ошибаюсь, лет назад. Это ж Гарри, мать его за ногу, Борден. Джеймс Бонд на максимальных настройках.

— Я надеялся, ты меня не узнаешь, — сказал Гарри.

— Но ты-то меня узнал, — сказал Виталик.

— Тебя трудно не узнать.

— А у меня, сука, память на лица фотографическая. Особенно на лица, принадлежащие офицерам из стран потенциального противника. Врага надо знать в лицо.

— В Лондоне мы не были врагами.

— В Лондоне мы, сука, даже бухали вместе, — согласился Виталик. — Но сейчас мы не в Лондоне. И мир, сука, несколько изменился, к хренам. Вон, хоть евреев спроси. Еще на той неделе у них была своя страна, а тут — хопа и нету. Один, сука, песок, куда ни глянь.

— Их предупреждали, — сказал Гарри.

— Да, но кого они, сука, когда слушали? — вопросил Виталик. — Вот вас они слушали?

— Нет, — покачал головой Гарри.

— И нас не слушали, — сказал Виталик.

— А можно мне тоже в беседе поучаствовать? — спросил я.

— Валяй, участвуй, — сказал Виталик. — Да сделай ты лицо попроще, Джокер. Никто прямо сейчас вас вязать не будет. Я один пришел. Правда, не потому, что я, сука, смелый. Я ж не думал, что ты с собой друга приведешь. Знал бы, захватил бы пару батальонов спецназа. И два, сука, танка.

— Ты мне льстишь, мой тучный бородатый друг, — сказал Гарри.

— Ну ладно, льшу, — признался Виталик. — Но сам-на-сам я с тобой больше не выйду, — Виталик повернулся ко мне и продолжил страшным шепотом. — Он мне тогда чуть руку не сломал. А это была дружеская потасовка в баре, между прочим.

— Ты сам предложил.

— А я дурной, когда пьяный, ты меня слушай больше. Я тебе следующим ходом предложу в королевском саду нагадить.

— А ты и предлагал.

— Стоп, — сказал я. — Прежде, чем вас снова унесет в теплые воспоминания о безвозвратно ушедшей юности, я хотел бы прояснить еще кое-что. Ты, Виталик, в каком звании и на какую контору работаешь?

— Савельев Виталий Александрович, — отрекомендовался Виталик. — Майор. СВР.

— СВР? — удивился я. — Внутри страны?

— А что делать, если ребята, сука, не вывозят? — сказал Виталик.

— Стилет тоже из ваших?

— Из наших. Но, сука, бывших.

— А ваши бывают бывшими?

— Наши всякими бывают, — вздохнул Виталик. — В разработке он у нас. Мы его ведем и контролируем.

— К хренам ведете?

— И туда тоже.

— Эники знают?

— Нет, — сказал Виталик. — Это вообще была откровенно хреновая идея — доверить суперменам надзор над суперменами же. И мы, сука, видим, к чему оно все привело. Безопасник, конечно, был герой, но кроме того он был еще и дурак. Уверен, что и помер он так же — геройски и по-дурацки. Кстати, а как именно он помер, Джокер?

— В одиночку попер против Ветра Джихада, — сказал я.

— Вот я и говорю, — сказал Виталик. — А ты как выжил и в каких краях Бордена повстречал?

— Это долгая история.

— А я, сука, никуда не тороплюсь, — сказал Виталик. — А ты куда-нибудь торопишься, Джокер?

— Не особо.

— А ты, Борден?

— Тоже нет, — сказал Гарри. — Но место не совсем подходящее.

— Это да, — согласился Виталик. — Поехали к нам?

— На Лубянку? — уточнил Гарри.

— На Лубянке — это не мы, — сказал Виталик. — Борден, у тебя сколько человек в прикрытии?

— Шестеро, — и глазом не моргнув сказал Гарри.

— А чего я их, сука, не вижу?

— Просто ты недостаточно тренирован.

— А у меня тогда, сука, восемнадцать, — сказал Виталик. — Давай будем уважать профессионализм друг друга.

— Нет никакого прикрытия, — согласился Гарри. — Мы в автономке.

— А чего так?

— Это тоже часть той самой длинной истории.

— Я, сука, прямо в нетерпении весь, — сказал Виталик. — Давайте сделаем так. На подземном паркинге, прямо перед входом, на местах для инвалидов, стоит черный внедорожник "ауди". Это мой. Борден пойдет туда прямо сейчас, убедится, что засады там нет, и напишет тебе, или позвонит, или телепатирует, или как вы там, сука, между собой связываетесь. И тогда мы придем и все вместе отсюда уедем ко мне на дачу, и там я услышу вашу долгую историю и подумаю, как нам всем жить дальше.

— Хорошо, — сказал Гарри. Он допил свою колу и отчалил.

— Черный внедорожник "ауди", значит, — сказал я. — Похоже, вы процветаете.

— Это, сука, служебный, — сказал Виталик.

— Похоже, вы процветаете. Дубль два.

— Да уж, не бедствуем, — согласился Виталик. — Пир во время чумы и все такое. А ты вообще в курсе, что за типа пригрел на груди?

— У нас не настолько близкие отношения, — сказал я.

— Это, сука, ликвидатор очень высокого уровня, — сказал Виталик. — Даже я его не то, чтобы боюсь, но опасаюсь. Он при мне убил четырех человек, причем у них был огнестрел и бронежилеты, а у него — только нож. Да что там, он мне руку чуть не сломал, а я даже не понял, как. Это такой волк, которого против кроликов не выпускают. Англичане… Кстати, давно ты к англичанам переметнулся?

— Я не переметнулся. Мы сотрудничаем.

— И по какому делу?

— Долгая история, — напомнил я. — Мир спасаем, если вкратце.

— Понятно, все как всегда. А сегодняшний шухер в Шереметьево — это тоже ты?

— Вообще не понимаю, о чем речь. Мы на поезде из Мариуполя приехали.

— Слушай, джокер, давай вот без этого, к хренам, — попросил Виталик. — Я два и два складывать умею. Сначала шухер в аэропорту, а через несколько часов человек с неограниченными талантами из небытия объявился и встречи потребовал.

— Не потребовал, а попросил. И вообще, я что-то там никакого шухера не заметил.

— А это был, сука, очень тихий и незаметный шухер, — сказал Виталик. — Шестеро суперменов внезапно перестали быть суперменами, к хренам.

Шестеро? Я-то восьмерых обнулил. Или не все они были при исполнении, или Виталик темнит, или…

Да фиг его знает.

— Мне, конечно, такой расклад нравится, потому что я вашу братию не особо жалую. Извини, конечно, и ничего личного. Но как ты это, сука, сделал?

— Это такая магия, забей, — сказал я

— И повторить сможешь?

— Неограниченно. Ты мне лучше скажи, чего они аэропорт не прикрыли?

— Долбодятлы потому что, — сказал Виталик. — Обычные русские долбодятлы, впрочем, я не думаю, что тут от национальности что-то зависит. Слишком много новых вводных, картина мира, сука, на глазах перекраивается к хренам. Пока супермены сообразили, что это не временный сиюминутный сбой, а настоящая, сука, фигня, пока они доложились вышестоящим, а вышестоящие убедились, что это не идиотский, сука, розыгрыш, пока оценили угрозу, время было упущено и блокировать аэропорт смысла уже не имело. Они, кстати, до сих пор не знают, что произошло, и не уверены, что фигня прилетела к ним на самолете. Хотя это и самый логичный вариант, в общем-то.

— Лучше б оно так и осталось.

— А вы здесь, как я понимаю, проездом? И нужна тебе та черная коробочка, которую ты мне на хранение оставил?

— Типа того. Ты ее для меня сохранил?

— Эм… Не совсем.

— Обидно.

— Я берег ее, как зеницу, сука, ока, — сообщил Виталик. — Но потом нам сообщили, что ты, вроде как, помер к хренам, и я, кстати, рад, что это не так, и я отнес девайс нашим технарям на опыты.

— Досадно, но понятно, — сказал я. — Много вашим технарям удалось узнать?

— Да ни хрена, — сказал Виталик. — Там внутри сложная микросхема и непонятная субстанция, которая одновременно и источник питания и излучает в каком-то непонятном диапазоне.

— Я чего-то такого и ожидал, — сказал я.

— А ты мне вот что скажи, — попросил Виталик. — Те супермены, которые теперь вроде и не супермены. Они оклемаются или это навсегда?

— Очень может быть, что навсегда, — сказал я.

— Страшный ты, сука, человек, — сказал Виталик. — Где такой роскошный скилл надыбал?

— В Индии, у одного мудрого старца.

— Ну да, ну да, — сказал Виталик. — А если серьезно?

— Нет, на самом деле, — сказал я. — А чем вы с Борденом в Лондоне занимались?

— Террористов ловили, — сказал Виталик. — Обычных, сука, террористов, без всяких способностей. Скучаю я по тем простым незамысловатым временам просто со страшной силой. Прикинь, стреляешь в человека, и он, сука, падает. И даже истекает кровью, если ты удачно попал.

— Бывает же, — сказал я.

— А тебе Борден зачем? Я о ваших дубайских приключениях наслышан из косвенных источников, даже один американский отчет читал. Ты там проходишь, как офигенно опасный, сука, тип, который и без Бордена может.

— Прикрытие, деньги, организация, — сказал я. — Да и так он парень, вроде, неплохой.

— А что ты будешь делать, когда этот неплохой парень попытается выстрелить тебе в затылок? — поинтересовался Виталик.