Поиск
3312
О любимый мой,
Что явился взять жену
В запертую среди гор
В нашу малую страну
Хацусэ,
Ведь в доме здесь
Мать моя лежит,
Во дворе у дома здесь
Мой отец лежит.
Коли встану, подымусь,
Все увидит мать,
Коли выйду и пойду,
Будет знать отец!
А за это время ночь,
Ягод тутовых черней.
Сменит на земле рассвет.
И никак не быть тому,
Что задумал ты в мечтах,
Милый, тайный мой супруг!
3313
Каэси-ута
Если б только эта ночь,
Ночь, когда явился ты, по камням проехав вброд
На коне на вороном, ягод тутовых черней,
Если б только эта ночь
Вечно длиться бы могла!
3314
За горою, где гора,
На пути в Ямасиро,
У людей у всех мужья
Едут на коне,
Только мой
Пешком идет,
Потому-то каждый раз,
Как на это погляжу,
Только в голос плачу я!
А подумаю о том,
Сердце сразу заболит.
Зеркало светлей воды,
Что на память мне дала
Мать, вскормившая меня,
Словно крылья стрекозы
Из тончайшей ткани шарф —
Память матери моей —
Все возьми!
И обменяй
На коня,
Любимый мой!
3315–3317
Каэси-ута
3315
Идзуми- река…
Глубоко теченье там,
И у друга моего
Платье, что в дорогу взял,
Верно, вымокнет насквозь!
3316
Каэси-ута из неизвестной книги
Редкой чистоты
Зеркало есть у меня,
Но какая польза мне,
Если вижу, как с трудом
Переходишь вброд?
3317
Если я коня возьму,
Будешь ты идти пешком,
Ладно мне и так.
Пусть мне по камням шагать,
Лишь бы нам идти вдвоем!
3318
Говорил, что к берегам
Он отправился в Кии,
Говорил, что там найдет
Белый жемчуг для меня.
Горы Имонояма,
Сэнояма перейдя,
Где теперь ты держишь путь?
О, когда вернешься ты?
В думах о тебе
Вышла я на путь прямой,
Что копье из яшмы,
Там
Стала вечером гадать
И спросила о тебе.
И гаданье ввечеру
Дало мне ответ такой:
“Дева милая моя,
Тот, кого ты ждешь,
Тот пошел искать тебе
Белый жемчуг, что несут
Волны возле берегов,
Белый жемчуг, что несут
Волны взморья к берегам.
Не пришел любимый твой —
Ищет нынче жемчуг он,
Не пришел любимый твой —
Собирает жемчуг он.
Если долго, с этих пор
Суток семь должно пройти,
Если скоро, с этих пор
Двое суток быть должно,
Так сказал любимый твой.
Не тоскуй же так о нем,
Дева милая моя!”
3319–3322
Каэси-ута
3319
С посохом в руке
И без посоха в руке,
Я отправилась бы в путь,
Но не знаю я дорог,
По которым ты придешь!
3320
Не прямым путем я шла,
По дорогам шла в Косэ,
Шла по камням острым вброд,
Я искала и пришла:
Нету сил сдержать любовь!
3321
Вот уже спустилась ночь,
И сейчас светать начнет.
Распахнувши дверь,
Жду, когда же он придет,
Милый, что ушел в страну Кии?
3322
Пусть та дева,
Что стояла у ворот,
Скрылася уже в своем дому,
Если так сильна ее любовь,
Я вернусь немедленно назад!
ПЕСНЯ-АЛЛЕГОРИЯ
3323
Славу громкую имеет
Место Цукума…
В Сануката- стороне,
В Окинаганооти
Вырос маленький камыш.
Хоть и шляпы не плету —
Срезал и принес домой.
Хоть и на пол не стелю —
Срезал и принес домой,
Положил…
Внушает мне
Думы нежные к себе
В Окинаганооти
Маленький камыш…
ПЛАЧИ
3324
Ах, поведать это вам
Страх большой внушает мне;
В Фудзиваровской столице,
Где всего полным-полно,
Хоть и много там людей
Заполняют всю ее,
И хотя светлейших принцев
Много пребывает в ней,
Но ведь только на него,
У которого служил
Нить немалую годов,
Что сменялись, уходя,
Я смотрел, взирая ввысь,
Словно в небеса,
На него лишь уповал,
Хоть и трепетал душой…
О, как быстро срок настал.
Думал, будет он сиять,
Словно полная луна,
Принц любимый —
Божество.
Ах, когда придет весна,
В Уэцки, бывало, он
По дороге проходил
Под зеленою сосной “мацу”,
“Мацу” — значит ждать
Тех, кто далеко…
Поднимаясь на холмы,
Любовался с высоты
Он своей страной.
Осенью, когда польют
Мелкие дожди,
В долгий месяц, в сентябре,
Среди зарослей пруда,
У чертогов у своих,
На покрытые росой
И склоненные цветы хаги
Глядя каждый раз,
На себя он надевал
Перевязь из жемчугов —
Грусти предавался он.
Рано поутру зимой,
В час, когда шел белый снег,
Ах, посаженный росток ивы
Пустит корни вмиг…
Лук натянутый он брал,
На охоту выходил —
Наш великий государь!
Так он время проводил
До весны,
Когда вставал
Легкой дымкою туман…
Зеркало светлей воды —
Сколько ни гляди в него,
Не устанешь никогда,
Потому всегда мечтал,
Чтобы вечно жил он здесь,
Тысячу веков.
Словно на большой корабль,
Уповал я на него,
Доверял ему душой.
То не лживая ль молва
Отуманила мне взор
В то мгновение,
Когда
На чертог его взглянул?
Белой тканью, вижу я,
Как велит святой обряд,
Разукрашен весь дворец,
И все слуги во дворце,
Где указывают всем
День назначенных работ,
В платья белого тканья
Нарядились в эти дни.
“Уж не сон ли это все?
Неужели это явь?” —
Думаю теперь с тоской.
Словно облачная ночь,
И не видно ничего —
Так блуждаю я в тоске…
Полотняные одежды
Хороши в Кии- стране…
В Киноэ лежит дорога.
Глядя там на Иварэ,
Где плющом обвиты скалы,
Хоронили мы его,
Преклоняясь, хоронили
Наше божество.
И теперь,
Как быть, не знаю.
И куда теперь идти?
Сколько ни тоскуй душою,
Понапрасну будет все,
Сколько ни печалься в горе,
Нет конца печали той.
Вот сосна,
Что он касался
Белотканым рукавом.
И пускай она безгласна,
Только дерево она,
Но я буду каждый месяц
Новояшмовый
И впредь,
Глядя на равнину неба,
На нее с тоской смотреть,
В этот грустный час надену
Перевязь из жемчугов,
Вспоминать его я буду
В трепете святом души…
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: