— Я захожу к Тайланне каждый день в восемь вечера, — с достоинством парировала Лериль, — ни минутой позже, ни секундой раньше. Она рассказывает мне, как прошел ее день, я целую ее в лоб и оставляю немного конфет.

— Простите, этого я не знала, — примирительно произнесла Армин.

«Очень удобно, — гневно подумала леди Кошка, — сунула конфет, похвалила и ушла. Интересно, сколько по времени занимает эта беседа».

— Ничего страшного, милая. Ты здесь не так давно.

На тренировочной площадке крутились и вертелись воины. Герцог стоял в стороне и отслеживал движения новичков. Рядом с ним ворчал Рорден. Друг был недоволен с самого утра.

— Ноешь, как старуха за городскими воротами.

— Я тебе говорю, прикопаем мохнатого — в жизни не найдут.

— Пришлют другого, — Рихтер серьезно посмотрел на соратника. Правда, для этого ему пришлось развернуться спиной к бойцам, увы, обычная маска сильно ограничивала зрение. — И хорошо, если озаботятся достойным поводом. Или ты хочешь вылавливать шпионов? Откармливать Белых? Нам потом с ними, сытыми, сражаться.

— Она того стоит?

— Стоит, — серьезно кивнул герцог, — она того стоит. Но даже если бы и нет — семью нужно защищать. Какой бы ни была эта семья.

— Хорошо, — Рорден кивнул, — сынок у нее хороший. Прилежный. Рханина дочка — по ней сразу видать отцову выучку, она же у него любимица была. Другой бы обозлился, а этот нет, пыхтит, старается.

— У девочки лучше получается? — Рихтер рассмеялся, — смотри, как бы тебе лет через десять не пришлось в отряд девицу добавлять.

— Да тьфу на тебя, Твоя Светлость, — ругнулся капитан, — еще чего. Только девиц нам на Перевале и не хватает. Ты с темы не уходи.

— А куда я денусь, — Рихтер поправил сползающую маску, — все вот-вот решится. Он сегодня последний раз приедет в крепость. Хочу Армин с детьми и новой воспитательницей в усадьбу отправить. Под предлогом, посмотреть по хозяйству.

— После смерти лорда Айвена там так никто и не бывал, — кивнул Рорден. — Хорошая идея, Белые звери набирают силу. Больше недели там проводить нельзя.

— Отправлю на сутки. И слуг с собой побольше дам — дом действительно надо приводить в порядок.

— Я от твоего имени распорядился старую защиту поднять, — Рорден сплюнул в снег, — ночью козу зарежем, камни окропим кровью. Пусть силы придаст.

— Впервые сталкиваюсь, — герцог передернулся, — и уже ненавижу. Подлые игры, ждешь удар — а кто его нанесет, и не знаешь. И ведь есть люди, что так всю жизнь живут и другого не желают.

— Ты еще не так стар, чтоб ворчать. Да сними ты эту погань, поправляешь и поправляешь.

— Я не могу, — вздохнул герцог.

— Да ладно? Уж не рассчитываешь ли ты на нежные чувства с моей стороны? — ядовито осведомился друг. — Уж прости, даже если ты лицом по юношески светел и красив — меж нами ничего не выйдет.

— В лоб дам, — буркнул оскорбленный до глубины души герцог и приподнял маску, позволяя другу рассмотреть лицо.

— Твою мать, — выдохнул Рорден. — Твою мать. Вот дерьмо.

— Вот-вот.

Друг продолжал нудно ругаться, перечисляя сексуальные извращения, коим стоит подвергнуть судьбу и богов, допустивших это безобразие. А герцог поправил маску и зычным голосом вопросил у новичков, не левой ли рукой их отцы матерям детей делали.

— Но ведь это война, — выдал, наконец, Рорден. — Если узнают об…об этом.

— А ты думал, я отсутствие глаза прячу? — едко отозвался герцог. Кто б только знал, как ему надоели эти предположения. — Я вроде не девица, чтоб из-за лица переживать.

— Ну уж, с кривой рожей и мужик жить не захочет, — рассудительно отозвался Рорден. — Неужто поделать ничего нельзя?

— Только если ожогом сверху перекрыть, — пожал плечами Рихтер. — Пока терпит, а там видно будет.

— Или выйти из-под руки Императора, — осторожно, на пробу произнес Рорден.

— Кровопролитная война и Белые звери, хозяйничающие на развалинах крепости, вот что будет. Слишком много пришлых в герцогстве, слишком мы размякли.

— Я не говорю о том, чтобы сделать это резко. Начать подготовку. Ожог на лице, да еще такой силы, чтобы эту дрянь перебить — можешь и не выжить.

— Армин вытащит, — вздохнул Рихтер и мысленно добавил: «Я надеюсь».

— Так и знал, что леди Кошка с тебя первым делом маску стащит, — хохотнул довольный вояка, — пойду парням скажу — бочонок хмельного мой!

Рихтер смотрел в спину уходящего друга и чувствовал себя на редкость мерзко. И нет, он ведь не сознательно соврал. Просто друг его не так понял, а поправить его герцог не смог. Твою мать, что за жизнь? Примерно с такими мыслями Рихтер отправился на поиски супруги. Обрадовать поездкой в усадьбу.

Армин нашлась у часовни. Она прогуливалась с молодым священником между заиндевелыми кустами роз. Сердце неприятно кольнуло — уж больно внимательно леди Кошка прислушивалась к словам мальчишки.

— Милорд, — юноша поспешно склонился.

— Сердце мое, — Рихтер прижал к губам тонкие пальчики жены, — вновь с непокрытой головой.

— Это изменится только в одном случае, — лукаво улыбнулась Армин, — когда я буду носить наших детей — тогда же начну и беспокоиться о здоровье.

Герцог нахмурился и жестом приказал священнику исчезнуть.

— Я чего-то не знаю?

— Так и тянет съехидничать, — Армин приняла руку мужа и пожала плечами, — естественный процесс, организм матери отдает детям все, что только можно. Магия, сила, здоровье — женщина становится уязвимой. Разве у людей не так?

— Я не специалист, — Рихтер нахмурился, прикидывая в уме, что целителей надо будет выписать из столицы.

— Ты просто гуляешь? Или искал меня?

— Я уже давно просто так не гуляю. Сердце мое, возьми детей, Иргу, слуг и отправляйтесь в старую усадьбу. Вы там будете в безопасности. Голос сегодня использует свою последнюю возможность войти в крепость. Проведете там несколько дней, хорошо? Я пока подниму старые щиты. Будет безопасно.

— Запертые в крепости, — Армин покачала головой.

— Давай убивать врагов по мере поступления? — перефразировал известную поговорку герцог.

— Давай попробуем.

Госпожа Олли поправила меховой капор и удобнее устроилась в санях. С обеда в крепости началась кутерьма — герцогиня изволила собираться в усадьбу. Гувернантка поджала губы — с трудом удалось улучить время на поездку в Дан- Мельтим. Еще не хватало встретить Середину Зимы в старых нарядах.

Кошка эта драная, Олли прикусила губу, совсем Данкварта с ума свела. Ходит, царапины напоказ выставляет. И ведь не стыдно. Она бы никогда не позволила бы себе так опуститься. Конечно, муж имеет право докучать жене хоть каждую ночь. Но она, Олли, держалась бы с достоинством.

Гувернантка вздохнула, правильно матушка говорила: «Титул не равен воспитанию». Оборотниха — обычная самка, они ведь так себя и называют, верно? Ложится под Данкварта, пытаясь заслужить его расположение. А на этом можно сыграть. Наверняка она хочет хоть немного разделить утомительный труд — темперамент боевых магов весьма высок. И она за определенные привилегии оттянет на себя часть внимания герцога.

Олли устало вздохнула, сани тащились медленно. За два часа ей пришлось перемерить все платья. Тело болело от уколов — из-за малого количества времени портниха торопилась и слишком глубоко втыкала иглы. Ничего, сейчас ее сани присоединятся к длинному поезду кошки, и можно будет немного поспать.

Сани дрогнули от тяжелого тела, приземлившегося в них. Крупный волк с тяжелой башкой смотрел на перепуганную до немоты Олли. Через несколько томительных секунд волк превратился в столичного хлыща. Гувернантка слышала о нем от дворни.

— Здравствуй, красивая, — ласково произнес он.

— Здравствуйте, — холодно произнесла Олли. Пусть оборотень и красив, но она себя для герцога бережет.

— Я ищу сочувствия, — негромко произнес мужчина и скользнул ближе к гувернантке, устраиваясь у нее в ногах, — Армин — моя жена перед волчьими богами.