Пока муж в компании бойцов носился по всей крепости, Армин срисовала сложные элементы клинописи на бумагу и приказала отослать господину Лартону. Вместе с некоторыми породами деревьев, образцами трав и одной Слезой.

Выкроив время, Армин зашла к сыну. Последние дни выдались тяжелыми, для него, для нее, и ей хотелось хоть немного времени для себя. Рхана понятливо поднялась и забрала Крину проведать братика.

— Все будет хорошо? — Рой прижался к матери.

— Да, здесь наш дом и наши друзья, — Армин вздохнула, — но ты должен быть осторожен.

— Тот, кто отравил Тайку, еще жив? — простодушно спросил Рой. — Я слышал разговор герцога с наставником Рорденом. Мам, почему меня перестали замечать?

— Магия, — беспомощно пожала плечами Армин и провела рукой по белоснежным волосам сына. Вчера, прежде чем заняться лицом мужа, она купала ребенка в особых травах. Но даже острое зрение оборотня разницы не заметило.

— Плохая магия? Она копится, — Роуэн потер грудь, — вот здесь. Потом становится больно, и что-нибудь происходит. Чаще всего люди перестают меня видеть.

— Как понять — чаще всего? — Армин прикусила губу, — Времени прошло…

— Ну, я так просто сказал, — смутился Рой. — Ты так говоришь: «Чаще всего…» И я так сказал.

— И напугал меня. Хочешь, найдем еще белочек?

— Нет, — ребенок покачал головой, — не надо. Не хочу.

Армин сидел на полу, крепко обняв сына и устроив подбородок у него на макушке. Ребенок тихо хлюпал носом, ни о чем не спрашивая.

— Я больше не буду плакать, мам. Обещаю. Я ведь уже большой, — шепнул вдруг Рой. — Сейчас чуть-чуть посижу и все, буду твоей опорой.

Армин задохнулась от неожиданности и не нашлась что сказать. А сын и правда через пару минут отстранился от матери и очень серьезно сказал:

— У меня младшие будут, за ними пригляд нужен. Мне нужно много тренироваться, чтобы потом никого не пришлось хоронить. Я пойду.

Леди Данкварт осталась сидеть на полу в малой гостиной. Той, что она облюбовала для вечерних посиделок за необязательным рукоделием. Той, где Рхана учила ее вязать «многолетний шарф».

— У меня тоже много дел, — потеряно произнесла герцогиня, — надо встать и идти.

В противовес своим словам Армин легла на пол, прижалась щекой к плотному ворсу не слишком чистого ковра и дала волю слезам. Кого оплакивала леди Кошка? Спроси кто Армин, она бы не смогла ответить. Слезы текли и текли. И только вестник-напоминание заставил герцогиню встать. Необходимо выйти и проводить Иргу — неизвестно, когда еще предстоит встретиться с подругой.

Ирга выглядела бледно. Она отказалась от еды и пила только воду — выводила «придуманный токсин». Армин пришлось потратить двадцать минут на увещевания подруги, после чего плюнуть и приказать — контракт подписан. И работодатель несет ответственность за здоровье своих людей.

Проводить Иргу вышел и герцог. После некоторых размышлений он признал, что пользы от волчицы было больше, чем вреда. Но ненамного.

— Держите нас в курсе ваших дел, — герцог усмехнулся, а волчица отзеркалила:

— Будете сравнивать мои письма с отчетом соглядатая.

— Я не могу отпустить в добрые люди неконтролирующего себя оборотня, — спокойно ответил Рихтер.

— В этой фразе я слышу совсем другого человека, — мило улыбнулась Ирга, и добавила: — а точнее, не человека.

— За умной кошкой и повторить приятно. Мои люди проводят вас до портала. Дальше рассчитываю на Ваше благоразумие — магические клятвы не стоит нарушать.

Едва закрылись ворота, герцог попробовал улизнуть, но был цепко ухвачен под локоть:

— Надо обработать клеймо.

— А это может сделать кто-нибудь другой?

— Ты хочешь меня обидеть? — благодушно спросила Армин. Короткая и тихая истерика пошла на пользу самочувствию миледи. И сейчас она была настроена на рабочий лад.

— Мне просто не нравится, что ты на него смотришь, — вздохнул герцог.

— Сейчас я буду не только смотреть, — Армин мягко подтолкнула мужа к крыльцу, — я буду срезать с тебя крошечные полоски кожи.

— Я буду кричать, плакать и проситься к маме, — нервно пошутил герцог и придержал для жены дверь.

— Это будет не очень больно, — Армин улыбнулась, — но если дернешься — лишишься глаза.

— Я буду подобен статуе из королевского дворца.

— Ты сложен лучше, — выразительно хмыкнула леди Данкварт.

Укладываясь на крепкую дубовую скамью, Рихтер размышлял: не провинился ли он чем-то перед любимой супругой? Когда плотный кожаный ремень захлестнул его грудь, шею и руки, герцог вспомнил, что так и не рассказал Армин о возникших в ее адрес подозрениях. Но едва она взяла в руки тонкое, почти прозрачное лезвие и жуткого вида крюк, герцог осознал, что момент для откровений не лучший.

— Закуси косточку, сердце мое, — Армин приложила к губам мужа деревянную палочку, — чтобы зубы не повредить.

— Главное, помни — я люблю тебя, — нервно улыбнулся герцог.

— Я буду проговаривать каждое свое действие. Косточка не более чем подстраховка. Поверь, выращивать зубы — утомительное занятие.

— Поверь, я знаю, — кое-как проворчал боевой маг. И даже немного обиделся.

— Это «заморозка», — Армин прошлась влажным тампоном по небольшому участку кожи. — Сейчас я делаю небольшой надрез на одном из завитков клейма. Теперь крючком подцепляю жгутик, вытаскиваю — ты должен чувствовать давление. Чувствуешь?

— Угу, — на висках герцога выступила испарина.

— Боль идет из-за сопротивления клейма. Его природа растительно-магическая. Оно хочет жить и… Сделать паузу, что с тобой?

Герцог выплюнул «косточку» и с тщательно скрываемым отвращением спросил: — Живое?

— Разумеется, — Армин нежно коснулась губами губ мужа. — Иначе оно бы свелось, как простой рисунок. Готов?

— Это сейчас и все? — с надеждой спросил Рихтер и тут же добавил: — Я не боюсь и мне не больно. Просто неприятно так лежать.

— Посмотрим. Все. Вот, посмотри, что я вытащила, — Армин показала мужу небольшой волосок. — Теперь через шприц я заливаю пару капель зелья на освобожденное место и… Да, солнце, это очень больно.

На шее герцога вздулись вены, крепко стиснув зубы, он тяжело дышал. По лицу крупными каплями катился пот. Действие зелья сходило на нет, и боль понемногу утихала. Леди Данкварт взяла тряпицу и нежно оттерла пот и кровь с лица Рихтера.

— А теперь срежу омертвевшую кожу, больно не будет. Бойд нанесет зелье, и мы вместе вырастим новый, чистый кусочек. Ты сильный и терпеливый мужчина. Думаю, больше четырех-пяти сеансов нам не понадобиться.

В четыре руки герцогиня и целитель колдовали над обезображенным лицом Рихтера. Омертвевшие участки кожи удалялись неохотно, пациент шумно вздыхал и пытался ерзать. Чем неимоверно раздражал герцогиню.

— Я хотела вечером поплакать в твое надежное плечо. Но, видимо, придется искать кого-то более терпеливого, — вздохнула в пустоту Армин.

Раздражающее ерзанье прекратилось. Бойд закончил работу, передал тампон с зельем герцогине и отошел за перевязочным материалом.

— Останутся незначительные шрамы, — неторопливо начала объяснять леди Данкварт. — Они будут видны, только когда ты хорошенько загоришь. И из-за способа снятия клейма — формы они будут совершенно иной.

— Да, милорд. Мы хорошенько подумали и придумали вам причину. Скальные хлорглы. Их не видели уже много лет. Ожоги от их паутины заживают по нескольку лет.

— Но не торопись рассказывать сразу, — добавила Армин, и герцог возмущенно зарычал. Ну, что они его за ребенка держат-то?

— Эх, бинт из-под маски будет торчать. Да ладно, бойцы не спросят, а слуги не решатся.

— Джоран, дашь нам поговорить?

— Хорошо, миледи.

— Я же уже говорила, можно просто по имени, — улыбнулась Армин.

— Не забывайте о приличиях, муж тут, — шутливо возмутился Рихтер.

— Ох, дорогой, а что ты сделаешь в таком-то положении? — в тон мужу ответила леди Кошка. И ахнула, когда ее супруг резко сел. Кожаные ремни лопнули, будто соломенные веревки. А герцог чмокнул жену в щеку и максимально грозно выпучил глаз: