Глава 32

Глава 32

В комнатах, где обосновались земляне, все оказалось не так плохо как в коридорах. В освещенной панелями комнате, со стенами, густо украшенными детскими рисунками и рукоделием, нас встретили остальные обитатели убежища. Полненькая Наташа оказалась хохотушкой-оптимисткой, подрядившейся няней, укачивающей крохотных близнецов Моник и Лорен, за пару минут успевшей выложить припитии всех двадцати восеми лет своей нелегкой жизни. Бьерн — светловолосый крепыш пяти лет, настороженно глянул знакомыми зелеными глазами из-под рваной челки.

Кажется, передо мной еще один отпрыск Денгара, или мне уже мерещится повсюду? Вряд ли. У мальчишки уже заметен его тяжелый подбородок и крупные ладони, обещающие стать пудовыми кулаками. Надеюсь, у Наташи получится воспитать его человеком.

По землянкам «потоптались» не только псы. Смуглая до черноты малышка Кьяра оказалась кафарийским котенком. Тонкие, темные ушки мило торчали из копны спутанных иссиня-черных волос. Я разглядывала малышку, понимая, почему кафарийцы выбрали землянок донорами. Девочка не унаследовала ничего от голубоглазой матери-блондинки шикарного пепельного оттенка волос.

Интересно, она сможет сменить пол, если захочет? Скорее всего, да.

Отмывшись в душе, мы переоделись в широкие, мешковатые комбинезоны, и Наташа накормила нас до отвала. Керолл вздыхала и плохо ела, проглатывая пищу не жуя.

Переживала за кошака или маялась решением? Она ведь сразу решила остаться с Кертом. Но тогда портал не был под самым носом. К нему придется продираться через поселение суахалов, если выстоят в противостоянии с хлынувшими мутантами из Мертвых земель. Бледная девушка сглатывала и давилась так, что Наташа, уложившая сына и близнецов подруги, глядя с сочувствием на болезную, предложила сделать тест на беременность. Я так и не услышала ответа Кери. От усталости свалилась на пол, и едва шевеля ногами, поплелась в выделенную мне отдельную комнату спать.

* * *

— Кейт, Кейти, — пальцы осторожно провели по щеке, убирая волосы и понуждая проснуться.

В ухо тихонько подули, и я перехватила горячую ладонь, тут же сжавшую мои пальцы. Рядом со мной на постели сидел гонтик в таком же сером конбинезоне, что валялся рядом с кроватью.

— Ройт, — выдохнула, непомимающе уставившись на едва различимого в полумраке комнаты мужчину. — Как все прошло? Вы справились?

— Разве ты не слышишь? — тихо засмеялся кошак смехом, напомнившим шелест сухих листьев.

Я прислушалась и уловила множество ударов в разнобой и мерный далекий гул. Подняла на гонтика сияющие счастьем глаза и улыбнулась.

— Ройт, у нас вышло? — дыхание перехватило от сдерживаемой радости. — Идет восстановление?

— Да, моя маленькая, искуственный интелект восстанавливает Кафарию. Сейчас идет чистка от мутировавшей заразы и радиации. Автоматы уничтожают руины, засеют чистую почву семенами из законсервированного резерва. В подземных лабораториях воссоздадут животных. Все идет своим ходом. Я слежу, — он продемострировал мне навороченный гаджет, одевающийся на запястье.

С замирающим сердцем разглядывала гонтика, с вечно хмурого и недовольного лица теперь не сходила улыбка. Он поглаживал меня по запястью, облизывая взглядом лицо и едва прикрытую покрывалом грудь.

Черт. Я-то понадеялась, что свободных комнат хватит всем и решила спать голышом.

— Жаль нечем отметить такое событие, — посетовала я, вздохнув. — На Земле принято обмывать начатое благое дело, чтобы шло легче.

— Не только на Земле, — гонтик повернулся и ловко поставил между нами поднос с контейнерами, где вкусно пахло разных видов копченое мясо, свернутое рулетиками и яркими пятнами выделялись разноцветные незнакомые овощи и фрукты, красиво нарезанные фигурками.

Из воздуха соткалась серебристого металла фляжка и пара стаканчиков. Это все перекочевало на стол передо мной, маня попробовать. Ройт разлил по чаркам ударившую в нос трпким ароматом специй рубиновую жидкость.

— За победу! За удачу! За новую Кафарию! — провозгласила тост и чекнулась с удивленным кошаком. — Пить только до дна. Это по земным обычаям.

Мы выпили по первой. Сморщившись, только понюхала голубую, пористую дольку фрукта, пахнущую земным цитрусом.

После первой не закусывают! Что я правил не знаю! С моим-то опытом застолий…

Кошак активно хрустел желто-зеленой пахнущей укропом звездочкой. Я лишь улыбнулась, потуже замотала на груди покрывало, чтобы не сваилось и указала глазами на пустую чарку. Кошак вскинул отросшие брови, но намек понял верно. Скоро напиток вновь будоражил ароматом мои ноздри.

— За Великого Кафу, который вел нас верной тропой, убирая препятствия и напасти! — торжественно провозгласил Ройт, перенимая земной обычай.

Мы аккуратно чокнулись. Пригубив немного, покатала терпкую каплю на языке, наслаждаясь букетом, и выпила все разом. Настой мягко прокатился по горлу и обнял желудок теплом, посылая волны неги по телу. Улыбнулась гонтику и откусила кусочек голубого цитруса. Вкус лайма показался немного резким для закуски.

— Ты расскажешь, что было дальше? — подала тему для разговора.

Немного захмелев, я решила притормозить и закусить мясом, цапнула рулетик, пролотила целиком, смакуя вкус местного деликатесса.

— Все просто, котенок, — пожал плечами кафариец, отправляя в рот прозрачно-розовый с кружевом шпика кусочек бекона. — Открыли дверь, сняли защиту, активировали, загрузили и… пошли спать.

Я перестала жевать и обиженно откинулась на стенку, сверля взглядом скрытного гонтика.

— И это все?

— Если не считать, что Керт несколько раз хотел прибить землянина, а я разнимал — все, — отрапортовал кафариец, разливая настойку.

— Военная тайна? — догадалась я о причине скрыьтности.

— У-гу, — с трудом ответил кошак, изящно трамбуя в рот сразу два рулета и зеленый шарик незнакомого сочного овоща.

Я с опаской разглядывала поблескивающие в полу тьме клыки кафарийца.

— Давай за тебя, моя Кейти, — поднял тост мужчина, облизывая губы. — Трудно бы нам пришлось, если бы не твоя помощь.

Кончики ушей запылали, я опустила глаза, топя смущение в чарке. Пригладила рукой волосы, упрямо падающие на глаза, и невольно задержала взгляд на отросшем ежике гонтика. Кончики пальцев зачесались поторогать.

— Ройт, можно? — я сложила молитвенно руки перед замершим в немом ожидании мужчиной. — У тебя волосы отрасли, хочется потрогать.

Неожидая, что суть просьбы затронет его сокровенное, мужчина немного отпрянул, провел пятерней по темечку, и, глянув в мои умоляющие глаза, обреченно кивнул. Издав тонкий писк восторга, я тяжело слезла с кровати, придерживая покрывало на груди и чуть пошатываясь, приблизилась. Сейчас Ройт не возвышался надо мной черным обелиском, подавляя силой и властной аурой, даже казался чуточку беззащитным и немного домашним. Я уже изрядно набралась, вошла всостояние повышенной храбрости, закусив губу, осторожно коснулась темечка и мягких, густых волосков, нежно пощекотавших ладошку. Ройт замер и не дышал, перенося экзекуцию. Острое ухо нервно дернулось в сантиметре от ладони.

Ну, зачем эти провокации?

Пальцы сами прихватили тонкую кожицу и нежно погладили, с наслаждением ощущая бархатистую мягкость.

— Бли-и-ин, — запищала от восторга, и, наклонившись, быстро шепнула:- Котик, ты порсто космос!

Неуловимое движение, и я на коленях мужчны, а его губы накрывают мои в жадном поцелуе. Возмутившись произволу, упираюсь ладонями в каменную грудь, пытаясь оттолкнуть наглеца. Он отстраняется с недовольным шипением.

— Я не давала согласие, а ты и не спрашивал! — рычу на гонтика, превышающего полномочия, пытаясь сползти с колен.

Смяв слабое сопротивление, мужчина притискивает меня к груди, зарываясь лицом в распущенные волосы, глубоко вдыхает запах и довольно урчит. Я замираю, не пытаясь вырываться, жалея свой белокурый скальп.

— Обряд эриге завтра же, — хрипло проговорил кошак, нехотя выныривая из кудрей. — Теперь ты моя, суалли. Возражений не принимаю.

— Что так скоропалительно? Тот раз, когда похоть одолела железного гонтика, не в счет. Я же даже не нравлюсь тебе, — констатирую факт вопиющей наглости.

— Нравишься, еще как нравишься, — промурлыкал котяра, облизывая фигуру взглядом.

— Ты все решил сам! А меня спросить? — отстаивала свою независимость. — Может, я не согласна становится твоей суалли. Кэтлин феш Шаратос. Звучит… пошло.

— Не переживай, — улыбается кошак, лаская пальцами грудь через тонкую ткань покрывала. — Мою фамилию получат наши дети. Ты останешься при своей. Довольна, милая?

Нет! Как это?! Я не согласна при своей! Я его фамилию хочу!

Я открыла рот, чтобы высказать кошаку всю, что думаю о его предложении, и законах их отсталого мирка, как губы жадно припали к моим, топя возмущение в поцелуе. Игривый язык скользнул по губам и ворвался в рот, сплетаясь с моим. Все мысли моментально вылетели из головы, уступая напору. Ладони, еще недавно отталкивающие, уже скользят под одеждой, по литым буграм мышц плеч, груди, по кубикам пресса, освобождая от одежды. Его пальцы вплетаются в тяжелые волосы, оттягивая голову назад, приоткрывают шею, на которой расцветают жаркими узорами поцелуи, на которые тело отзывается дрожью предвкушения. Сорванное покрывало отлетает на пол, губы и язык порхают бабочками по моей шее, плечам, груди, играют с вершинками, распаляя желание, срывая стоны удовольствия, возвращаясь снова к губам, впиваясь жаркими, требовательными поцелуями. Касаясь чувствительной кожи, разводит мне бедра, и умелые пальцы скользят к самому сокровенному. Тело выгибается навстречу умелой ласке. С губ срывается стон, и меня накрывает волной эйфории, заставляющей онеметь кончики пальцев ног. Одно движение сильных рук и спина касается прохладных простыней. Ройт прижимает своим телом сверху, и резко врывается в распаленную желанием глубину, начиная вечный танец любви для двоих.