- Да просто я тут портрет нашла, женский, старинный. Девушка на нем чем-то похожа на меня. Вот я и подумала, может родственница?

Про историю в книге, да про то, что не потрет это, а икона, я решила промолчать. Сама даже не знаю почему. Возможно потому, что толком ничего не знала. Именно в тот момент я осознала, что меня окружает тайна, и связана она не только с иконой, но еще и со мной. Михаил знал ее, но рассказать не пожелал, а лишь намекнул в письме. Почему? Еще один вопрос, на который у меня нет ответа. Пока… Я вдруг поняла, что следует делать. Почему раньше эта мысль не приходила в голову? Нужно проверить каждый угол в доме, обыскать его тщательно. Возможно, есть еще подсказки.

- Бабуль, чуть не забыла, - спохватилась я, когда уже готова была отключиться, - ты не знаешь, откуда у Михаила моя фотография?

На том проводе повисла пауза. Я отчетливо ощутила, как заволновалась бабушка.

- Понимаешь… - заговорила она как-то очень грустно. – Давно это было. Написал он мне тогда и попросил прислать фото всех племянников и их детей. Сказал, что хочет посмотреть, какая у него родня. Не могла я отказать ему, потому что жалела… Заблудился он в жизни. Вот и выслала ваши карточки, - еще более грустно закончила она.

- А мне почему не рассказала?

- Дык, ты и не спрашивала…

Вот же хитрюга! И молчала, когда звонила ей в первый раз, еще в России.

Больше она ничего нового мне не рассказала. Да, собственно, я и не знала, о чем еще можно спросить. Бабушка взяла с меня обещание, что буду звонить чаще, и мы попрощались.

Жара стояла такая, что по пути домой я завернула в продуктовый магазин, больше из необходимости охладиться, чем купить продукты. Пить хотелось нестерпимо. Сейчас бы теплого чая… Можно с лимоном. Из напитков в ассортименте магазина был только лимонад в пузатом графине с манящими кубиками льда, которые мелодично ударялись о стеклянные стенки, когда продавец, по моей просьбе, наполнял бокал. Знала, что потеть начну еще сильнее, но терпеть жажду больше не могла. Припала к бокалу так, словно не пила несколько дней. Чуть не застонала от удовольствия, когда ледяная жидкость скользнула по пищеводу, охлаждая пожар внутри меня.

Чтобы не сгореть на обратном пути, я прикупила еще и мороженного – большой вафельный рожок со спиральным белоснежным наростом, который моментально начал таять под палящим солнцем. Мороженное плавилось быстрее, чем я успевала слизывать, текло по руке и капало на высушенную и растрескавшуюся землю. Преодолев подъем, к дому я не подходила, а практически подползала. Опять разболелась голова, и я начала опасаться, что получила солнечный удар, несмотря на кепку.

Сад встретил тенью и прохладой. Я вымыла руки и ополоснула лицо в небольшом фонтанчике, не заходя в дом. С удивлением поняла, что головная боль прошла, словно кто-то дотронулся до меня волшебной палочкой. Замечательный, уютный, родной сад! Когда я успела полюбить тебя всей душой? Ты принимаешь меня, как свою, словно только и ждешь, когда сможешь оказать услугу, облагодетельствовать. Я сидела в шезлонге и рассматривала крупные цветы, прячущиеся в сочной густой зелени. Вокруг меня такая красота, что глаза не устают любоваться. И ничто не в состоянии нарушить ее – ни палящее солнце, ни проливные дожди… Сад живет собственной жизнью, подчиняясь одному ему известным законам.

Я чувствовала, как успокаиваюсь, как перестаю ощущать себя всеми покинутой. Хотелось закрыть глаза и ни о чем не думать, а просто наслаждаться установившейся в душе гармонией. Что я и сделала…

Море опять бушует. Но как-то странно… Не может же оно штормить только тут, на моем пляже. Так и есть. Везде дальше, слева, справа, оно спокойное, ровное, как поверхность зеркала. Передо мной же бурлит, как кипящая вода в огромном котле.

Отчего так тоскливо на душе, словно должно произойти что-то нехорошее, и море об этом предупреждает? И этот ветер… Он дует так, будто желает стереть меня и этот утес с лица земли.

Я не могу пошевелиться, оторвать взгляда от засасывающего омута. Какая-то сила толкает меня туда, в стихию. Волны холодным обручем охватывают ступни, погружая их в вязкий каменистый песок. Куда делась моя воля? Я даже не сопротивляюсь, равнодушно смотрю, как ноги все больше скрываются… Вода лижет платье, обжигает льдом бедра. Наверное, сейчас я исчезну, и никто не спасет меня. А потом все забудут, что я когда-то жила на этом свете. И даже мне нет до этого дела. Равнодушие, полная апатия…

Внезапно все начинает меняться. Волны отступают, словно отодвигаемые невидимой, но мощной рукой. Песок отпускает меня, выталкивая на поверхность. Как зачарованная я наблюдаю за стремительно утихающей стихией. Поверхность моря разглаживается, сливаясь с такими же ровными участками. И вот уже солнечные лучи скользят по ней, полируя до слепящего блеска.

Я поворачиваю голову и вижу себя, вернее ее. Она стоит рядом и улыбается. Столько ласки и тепла в ее взгляде, что по коже бегут приятные мурашки. Невольно улыбаюсь в ответ, чувствуя, как пальцы ее руки переплетаются с моими. Приятное тепло струиться от нее ко мне, согревая, успокаивая…

Так получилось, что все то время, что планировала посвятить поискам чего-то полезного, способного пролить свет на окружающую меня тайну, я проспала. Сумерки укутывали сад, когда проснулась. В душе царило умиротворение, и чувствовала я себя почти счастливой. Можно было бы и сейчас начать исследовать дом, но не хотелось нарушать гармонию – такую редкую гостью в последнее время. Меня ведь никто не торопит, и времени еще предостаточно, чтобы попытаться во все разобраться. Поисками можно заняться и завтра.

Я решила сбегать на пляж, пока окончательно не стемнело, а потом нужно приготовить себе что-нибудь вкусненького на ужин.

Вечерняя прохлада еще не успела спуститься на Лампедузу. Я с наслаждением погрузилась в комфортную воду, смывая остатки тревоги. Плавала до ломоты в мышцах, пока окончательно не стемнело. Пирс, освещаемый фонарями, ярким пятном горел на приличном расстоянии от меня. Что-то далековато я заплыла на этот раз. Страшно не было, скорее природное благоразумие, а не чернеющее вокруг море, заставило возвращаться.

Приятная усталость давала о себе знать. Большую часть обратного пути мне пришлось проплыть на спине, чтобы не перегружать мышцы.

Алессандро я заметила, когда до пирса оставалась пара метров, и я перевернулась на живот, чтобы не сбиться с ориентира. Узнала его по манере стоять, засунув руки в карманы и выставив одну ногу вперед. Видеть его не очень хотелось, но не оставаться же в море, не дожидаться, когда он уйдет. И что-то мне подсказывало, что он не просто прогуливается, а специально искал меня. Интересно, зачем?

- Так и думал, что ты тут, когда не застал дома.

- Привет, - сказала я, выбираясь на пирс и закутываясь в большое махровое полотенце. Его реплику оставила без комментариев, хоть и покоробил недовольный тон. Уж перед ним я точно не обязана отчитываться, куда и когда хожу.

Алессандро не подвинулся, когда я брала полотенце. Продолжал стоять на краю пирса. Мне пришлось обогнуть его, с риском упасть в воду, и отойти на безопасное расстояние. Наглый, как все богачи! Возомнил себя царем вселенной, что все должны под него подстраиваться.

Он повернулся и равнодушно наблюдал, как я торопливо натягиваю сарафан на мокрый купальник. Под его пристальным взглядом получалось это неловко, очень некстати руки начали дрожать. Раздражало, что своим появлением он разрушил установившееся в моей душе спокойствие.

- Ты зачем пришел? – не выдержала я и спросила в лоб. И плевать, что вопрос прозвучал грубо. Я его сюда не приглашала.

- По делу…

Он тоже не церемонился. Разглядывал меня и не спешил переходить к делу. Каждый раз, при встрече с ним, я испытывала внутренне напряжение. Во мне словно что-то натягивалось и не отпускало, пока он не исчезал, не удалялся на приличное расстояние. Вот и сейчас я хотела, чтобы он поскорее ушел. Никакие его дела меня не интересуют. Жутко проголодалась и хочу домой!