- Ты должна кое-что сделать, - вновь заговорил Алессандро. При этом он сделал ударение на слове «должна» и смотрел на меня так, что по спине пробежал холодок нехороших предчувствий.

 - А поконкретнее?..

Сбежать захотелось еще сильнее. Уж не хочет ли он потребовать вернуть долг. Честно говоря, за суетой в последнее время, я забыла, что обещала Алессандро провести с ним день. Сейчас вспомнила об этом и мне поплохело окончательно.

- Мне нужно, чтобы ты вернула капитана на шхуну.

- Что?

Я уже настроилась, лихорадочно придумывала отговорку, почему не смогу провести с ним время, хоть как-то оттянуть неприятную процедуру, а он заговорил совершенно о другом. В первый момент я даже не поняла, о чем. Когда до меня дошел смысл сказанного, опешила еще сильнее.

- Ты хочешь сказать, что мне нужно вернуть на корабль Карло Пуччини?!

- Именно!

- С какой это стати?

Возмущение нарастало со скоростью звука. Я уже чувствовала, как оно начинает клокотать во мне и готово излиться неизвестно во что.

- А вот это неважно, - спокойно ответил Алессандро.

Я больше не могла смотреть на его наглое лицо. Чувствовала, как пальцы сами сжимаются в кулаки. Отвернулась, чтобы он не прочитал в моих глазах, как же сильно я его сейчас ненавижу.

- Я не собираюсь никого и никуда возвращать, - не глядя на него, произнесла я. Чтобы хоть чем-то заняться, присела и нарочито медленно принялась застегивать сандалии. Пальцы противно дрожали. Не сразу удалось просунуть хлястик в крепление замка, а потом еще и нащупать дырочку, чтобы протиснуть в нее металлическую палочку.

Алессандро все это время молчал, терпеливо ждал, пока я сражалась сначала с одной, а потом со второй застежкой.

Я чувствовала, как кровь приливает к щекам, когда поднималась с корточек. И это было не из-за напряжения. Меня обуревали злость, желание наговорить ему столько грубостей, чтобы хватило на всю оставшуюся жизнь и трусость, которая мешала это сделать. Что он себе позволяет? Кто он такой вообще? И какое ему дело до мерзавца капитана?

- Ты вернешь Пуччини, - услышала я спокойный голос Алессандро, когда повесила полотенце на шею и направилась к дому.

Не дойдя до конца пирса, я резко затормозила и повернулась к нему. Ранее принятое решение не разговаривать с ним на эту тему и не обращать внимания на его властный тон, разлетелось, как фарфоровое блюдце от удара об асфальт. Одного взгляда на его спокойную физиономию стало достаточно, чтобы меня прорвало.

- Ты чего лезешь в мою жизнь?! Тебе какое дело?.. Хочу и увольняю! Я там хозяйка, а не ты! Пуччини – мерзавец, каких еще поискать! И я его уволила, понял? Он хам и тупица… - кричала я, путаясь в словах, плохо соображая, что несу. У меня всегда так – в минуты сильного волнения речь становится путанной. Трудно подобрать слова, чтобы яснее выразить мысль. Потом я осознаю, что можно было бы сказать так и так… Но в нужный момент все разумное вылетает из головы, словно не может находиться в одном месте с бьющими через край эмоциями.

Из всех желаний осталось единственное – оскорбить Алессандро и, как можно, сильнее. Я не заметила, как перешла на русский, видно эмоциональный накал ярости достиг такого состояния, что ограниченный запас английских слов не смог с ним справиться. Но это я поняла гораздо позже…

- Ты – зажратый урод, мешающий жить другим. Думаешь, имея деньги, все можно?! А хрен тебе! Ко мне не лезь, понял! Вокруг меня и без тебя уродов хватает. – И это далеко не все, что я ему сказала. Сама даже не ожидала, что знаю столько ругательных слов.

- Все сказала? – спокойно уточнил Алессандро, когда поток моей длинной речи иссяк. К тому времени я вся взмокла от злости и перенапряжения, хоть опять лезь в море. Он же, как ни в чем не бывало, приблизился ко мне, моментально остужая пыл ледяным взглядом. Ни разу до этого не видела в его глазах такого презрения и злости! Весь его вид кричал: «Ты бесполезная вошь, которая напрасно топчет эту землю. От тебя пользы, как от козла молока…»

Я попятилась от испуга и неожиданности. Но он и не собирался приближаться, лишь настолько, чтобы я могла хорошо видеть его лицо.

- С завтрашнего дня Карло Пуччини должен опять стать капитаном шхуны. Если не сделаешь этого, пожалеешь. Вернутся все твои проблемы, даже с прицепом. Поверь мне, ты и дня тут не выдержишь.

Несколько секунд он рассматривал меня своими льдинками, видно закрепляя эффект сказанного. Потом так же молча прошел мимо и удалился в сторону своего дома.

Я еще какое-то время смотрела в темноту, что поглотила Алессандро. Голова опустела, словно из нее вытрясли все мысли. В душе было настолько противно, что хотелось завыть в голос. Слезы непроизвольно выступили на глазах и заструились по щекам. Мне стало нестерпимо жаль себя. Почему я такая невезучая? Кто решил, что именно со мной можно так поступать? Каждый раз, когда я начинала чувствовать себя счастливой, случалось что-то, что отравляло мое существование. И что мне делать с этой безрадостной жизнью?

И этот человек целовал меня вчера! А я отвечала ему! Господи, что твориться вокруг меня?! Какие-то тайны, интриги… И Олеся уехала так не вовремя. Я тут совершенно одна, даже посоветоваться не с кем. За тысячи километров от дома, в чужой стране, без единого друга!

Мне стало так страшно на пустынном ночном пляже, что я поспешила домой. Аппетит пропал совершенно. Даже мутило от мысли о еде. Приняв душ, я налила себе большую чашку чая и пила ее маленькими глотками, стараясь ни о чем не думать. Но мысли упорно лезли в голову, одна безрадостней другой. Если я хочу спокойного существования, пока не дождусь Олеси, и мы не сможем уехать домой, нужно вернуть капитана на корабль. Плевать мне на принципы. Здоровье дороже. Не хочу я ни с кем и ни с чем сражаться. Хочу нормальной жизни, скучной, привычной, какая была у меня до поездки на Лампедузу.

Почувствовав, как успокаиваюсь, радостная, что приняла единственно правильное, я отправилась спать.

Чьи-то руки гладят мое тело, забираются под сорочку, касаются груди, живота… Настырные губы целуют лицо, но я сплю, а во сне не целуются. Мне неприятно, я не хочу этого. А губы уже целуют мое тело. Кто-то раздвигает мне ноги, и я чувствую какую-то тяжесть. Лежать становится неудобно, мне тяжело, душно. Не надо…

Я открыла глаза и с ужасом сообразила, что это вовсе не сон. Все происходит на самом деле. Кто-то пытается устроиться на мне с определенной целью.

Не раздумывая, я резко дернулась, работая руками и ногами, спихнула с себя помеху и откатилась к стенке. Испугаться сильно не успела, видно не проснулась еще до конца.

- Черт! Чего лягаешься? – услышала я знакомый голос. – Боль адская! – застонал говоривший, сидя на краю кровати и согнувшись в поясе.

- Марко?! Ты чего здесь делаешь?

Вот теперь я испугалась. Поняла, что это не сон, что Марко проник в дом и пытался меня изнасиловать.

Только хотела соскочить с кровать и бежать, куда глаза глядят, как он схватил меня за руку и повалил на кровать.

- Лежи тихо! – страшным голосом велел он, придавливая меня одной рукой. – Не дергайся.

- Марко, убери руки, отпусти меня! – закричала я, чувствуя, как паника затапливает до краев.

Какой там, лежи тихо! Когда он опять навалился на меня, я задергалась всем телом, пытаясь его отпихнуть.

- Ты с ума сошел, - упиралась я в его плечи, отталкивая, в то время как его губы пытались накрыть мои. – Да, уйди ты от меня! Марко!

Он все-таки поймал мой рот и накрыл его своим – влажным и горячим. От омерзения меня чуть не вырвало. Когда снова смогла выскользнуть из-под его губ, торопливо заговорила:

- Марко, так нельзя. Давай поговорим. Дай мне хотя бы проснуться…

Я знала, что нужно говорить без остановки, чтобы отвлечь его. Иначе он добьется желаемого. Мои силы уже на исходе. Говорила все, что приходило в голову, лишь бы не молчать. Уловка сработала - Марко слез с меня, но по-прежнему продолжал удерживать в горизонтальном положении, придавливая одной рукой. Другой рукой он облокотился над подушкой и завис надо мной.