— А хуй ты угадал, — прошипел я и начал стрелять.

Первая пуля мимо. Зато вторая, кажется, в ногу. Третья и четвертая опять в молоко. Паренек упал и, отбросив оружие, автомат АКСУ, в сторону, уткнулся лицом в грунт, обхватил голову руками и начал что–то истошно кричать.

«Хватит, — подумал я. — Один уцелел и, наверное, это судьба. Будет пленником. Возможно, расскажет что–то интересное».

Непосредственной опасности не было. Но я продолжал осторожничать. Еще раз осмотрелся, убедился, что никто не пытается меня прикончить, и только затем спустился с холма.

Сразу направился к раненому парнишке и, приблизившись к нему, понял, что ошибся. Никакой это не парень, а девка. Она плакала и, чувствуя мое приближение, просила оставить ей жизнь:

— Дяденька! Миленький! Не надо! Я жить хочу! Не стреляйте! Меня заставили! Я не хотела причинять вам вреда! Мне шестнадцать лет недавно исполнилось! Я жить хочу!

Девчонка по–прежнему закрывала голову руками и, нависнув над ней, я толкнул ее ботинком в бок и легко перевернул на спину. Еще одна моя ошибка. Я ее не подстрелил. Все гораздо проще. Девчонка вывихнула ногу и упала. А рядом еще пули посвистывали. Вот она и перепугалась.

Глаза пленницы были закрыты. Личико грязное, но миловидное. Темно–русые волосы коротко стрижены. На вид, действительно, не больше шестнадцати. Маскировочный костюм самоделка, но пошит хорошо. Под ним заметен нож на ремне. Автомат в стороне. Больше оружия у девчонки при себе не видно.

По–хорошему, стоило бы ее вырубить и сразу проверить подельников. Вдруг, кто–то жив? Так по всем правилам. Но шестое чувство молчало. Я ему доверился и решил, что еще успею осмотреть тропу и мертвецов. Сначала надо решить, что делать с девкой, и получить первичную информацию.

Ногой отбросив АКСУ в сторону, я обратился к девчонке:

— Открой глаза.

Продолжая плакать, она посмотрела на меня, и я начал допрос:

— Как зовут?

— Лера…

— Откуда ты?

— Левоновский хутор…

«Название знакомое, — машинально отметил я и вспомнил все, что слышал о нем от Светланы: — Хутор в поясе безопасности, на его границе. Девять километров от пещеры ведьмы. Хозяин Левон. Был под Шумовым. Напорол боков, лишился его поддержки и вот уже три года сам по себе».

— Сколько вас было? — я продолжал допрос.

— Трое…

— Чего хотели?

— Ограбить кого–нибудь…

— Неужели на хуторе все так плохо?

— Да… Голодно и боеприпасы заканчивались… А нежить прет… Прошлой зимой сразу пять хуторских мужиков погибли… А Шумов с Левоном не ладит… Нам помощи никакой… Я бы ушла… Да не отпускали… И мама с сестренкой на хуторе…

— Кто помимо тебя разбойничал?

— Левон и Саня Кривой…

— Под кустом кто прятался?

— Левон…

— А Кривой в камышах?

— Да–а–а…

— Сколько людей на хуторе осталось?

— Двадцать… Семь женщин, дети и старый Парасюк…

— А тебя зачем на разбой потянули?

— На подхвате быть… Так Левон сказал… Посторожить, пока они с Саней отдыхают… И хабар донести, если его будет много… Да и ночью согреть, если им нужно…

Я взял паузу. Требовалось поразмыслить. И основной вопрос — что делать с пленницей? Ведьме она не нужна. Наш уговор простой — я к ней никого не приглашаю. Убивать девку как–то глупо. Можно пристрелить и совесть мучить не станет — я себя знаю. Но зачем? В этом не было никакого смысла. В бою одно, а после него многое видится иначе. Так что, как ни крути, проще всего Леру отпустить. Помогать ей не стану. Я не Красный Крест. А вот наведаться потом на хутор, который остался без взрослых мужчин, и что–то присвоить, это запросто. Возьму, что было ценного у Левона и его друзей, а баб с детьми отправлю к Шумову или наведу на хутор бойцов колдуна.

— Дяденька… — девчонка правильно истолковала мое молчание, поняла, что решается ее судьба, и встала на колени. — Отпустите меня, дяденька…

Пленница приблизилась, подползла на коленях, и ладонями потянулась ко мне:

— Я все могу, дяденька… Могу сделать приятное… Как хотите… Ртом… Или ночью по полной программе согреть… Только жизнь оставьте… Рабыней верной стану… Дяденька…

Ладони девчонки легли на мою портупею, и Лера попыталась ее расстегнуть. Я оттолкнул девчонку, но она не успокоилась. Лера стала быстро раздеваться, сняла с себя ремень с ножнами, скинула маскхалат и резким рывком разорвала сорочку под ней. Обнажилась маленькая аккуратная грудь с темными горошинами сосков и узкие плечи. Она снова попыталась протянуть ко мне руки, и я заколебался.

В каждом человеке есть нечто темное, сторона, о существовании которой все знают, но зачастую стараются не вспоминать. И если светлая сторона души говорила, что девчонку можно и нужно отпустить сразу без всяких условий, а дальнейшие переговоры следует вести со взрослыми, темная сторона нашептывала совсем другое:

«Действуй, Ворон. У тебя давно не было женщины, а секса хочется. Вот и расслабься. Девчонка вот она, только пальцем помани. Не целка, но молодая, свежая, ласковая и послушная. Она готова на все. И это никакое не насилие. А вокруг никого. Никто не увидит. Никто не осудит. Никто не упрекнет. Никто не станет мешать. Никто слова поперек не скажет. Оттащи ее в ближайшую рощу и засади по самые гланды»…

Встряхнув головой, я прогнал навязчивые мысли. Не время и не место, чтобы расслабляться. Да и вообще не ясно, как давно эта местная малолетняя гетера подмывалась. Ее Левон и Саня на каждом привале раком ставили, а ты собрался за ними охлюпки подгребать? Нахуй такие расклады.

— Оденься, — велел я девчонке.

Она замерла, а затем обреченно спросила:

— Убьете?

— Нет.

— Значит, в рабы определите и продадите?

— Успокойся. Я отпущу тебя и оружие оставлю. До хутора сама дойдешь?

— Ага, — не веря моим словам, девчонка кивнула. — За три–четыре часа доковыляю.

— Кто у вас на хуторе за главного остался?

— Дед Панасюк и Янка, жена Левона.

— Скажешь им, что я скоро приду. Буду один. Но если задумаете недоброе, и со мной что–то случится, хутор сожгут. Ясно?

— Да. А как вас зовут, дяденька?

— Ворон.

— А вы человек Шумова?

— Нет. Я из вольных стрелков.

— Поняла… — девчонка застегнула сорочку и подползла к брошенному автомату, посмотрела на меня и прежде, чем взять его, спросила: — Можно забрать?

— Бери.

Девчонка вооружилась, поднялась и осталась стоять на месте.

— Чего ждешь? — я вопросительно кивнул.

— А вы точно придете?

— Точно. День–два и ждите в гости.

— Я могу уходить?

— Иди.

Поежившись, девчонка повернулась ко мне спиной и, прихрамывая, медленно направилась в гору. Вскоре она скрылась в зеленке, а я отправился осматривать мертвецов.

Левон оказался крупным темноволосым мужиком с автоматом АКМ. Невдалеке от его позиции Ф-1 на растяжке. А у самого Левона, кроме автомата, битой УКВ-радиостанции, ножа и трех магазинов с боезапасом, ничего ценного не оказалось. Рюкзак старый, снаряжение барахло, разгрузка дрянь, еды нет.

Саня Кривой, худощавый брюнет, был еще беднее своего вожака. При нем потертый ТТ с одним магазином, нож, радиостанция и карабин «Сайга» с двумя магазинами. В рюкзаке кроме подстилки и одеяла ничего нет.

«Совсем бедно жили хуторяне», — отметил я и, собрав вооружение, обезвредил растяжку и продолжил свое путешествие.

Трупы сжигать не надо. Мы в поясе безопасности и здесь мертвецы не оживали. А если даже оживут, что мне до этого? Пусть бродят по окрестностям и местных бродяг пугают, а я отобьюсь. Благо, опыт борьбы с зомби уже имелся.

Я шел бодро и через сорок минут оказался возле пещеры Светланы. Магическая сигнально–охранная сеть меня пропустила, и на входе я встретил ведьму. Она смотрела на меня сверху вниз и улыбалась.

— Как прогулялся, Ворон? — спросила она.

— Неплохо, — отозвался я.

— Вижу, с трофеями пришел.

— Зацепил по пути. Жалко было бросать.

— Ну, проходи в жилище. У меня как раз чай настоялся. Расскажешь, где был, что делал, с кем встречался и кого убивал.