Глава 26

Суд организовали настолько скоро, что у меня невольно появилось подозрение – не надлежало ли на простом стуле, смотрящимся настолько чужеродно среди оббитых бархатом кресел, восседать кое-кому другому? Потому как тогда я даже догадываюсь, кому именно.

Если, конечно, это стало бы известно более широкому кругу заинтересованных лиц, что несколько сомнительно – какие бы змеиные игрища не творились при дворе, внешне все должно оставаться мило, чинно и в высшей степени пристойно.

Для Малика места на жестковатом сиденье не нашлось, потому мальчик потерянно стоял рядом с отцом. Рамил же восседал с таким видом, будто из последних крох милосердия посетил данное собрание. И взглядом всячески старался донести уверенность в собственной непогрешимости до каждого из присутствующих. Хотя, наверное, уже понял, что им решили пожертвовать. Все-таки воровство для казначея грех почти привычный – ну, кто удержится от такого соблазна? А вот покушение на Князя это уже намного более серьезный проступок, правда, прямых доказательств его причастности не было, но...

Яд, весьма и весьма схожий с тем, которым кто-то угостил царственного демоненка, нашли среди вещей его сына. И плотный пакет из специальной бумаги был вскрыт совсем недавно – подобные составы быстро теряют свою эффективность при контакте с воздухом, так что пользовались им не более, как несколько дней назад, что вину несколько усугубляло.

Я тайком вздохнула, пытаясь незаметно сгорбиться, потому что неподвижность последних полутора часов начала серьезно действовать не только на выдержку, но и на организм. И если терпения досмотреть это театральное представление у меня точно хватит – не зря же лично его придумала – то спина подавала все более отчетливые знаки и просьбы помощи.

- Княжна. – Обращение одного из помощников старшего судьи позволило немного повернуться и незаметно потянуться. – Мы просим вас, как одного из свидетелей этого инцидента, рассказать, что произошло в день, когда, к нашему глубокому прискорбию, жизнь и здоровье Князя были подвергнуты опасности.

Сам демоненок, все ещё бледный и нездоровый на вид, восседавший чуть правее, тоже явно изо всех сил старался выглядеть важным и даже грозным. И почти не ерзал, чем вызывал у меня приступ зависти. Но на своего друга посматривал с недоумением, обидой и, вместе с тем, надеждой.

- Да, конечно, я сделаю все, что в моих скромных силах, чтобы справедливость восторжествовала, – кротко опущенные глаза не дали полюбоваться на эффект от собственных слов, но это сейчас и не главное.

Насмотреться на присутствующих я ещё успею, а вот, пользуясь таким удачным моментом, устранить своего врага – вряд ли.

- Мы не сомневаемся в вашем стремлении разобраться с произошедшим, – судья чуть понизил голос, наверное, чтобы не испугать трепетную дурочку, которая сама не понимает, во что ввязалась. А вот откуда-то сбоку донесся смешок, замаскированный под кашель. Даже стало любопытно, кого ещё настолько забавляет этот маскарад. Сходство заседанию с увеселительным мероприятием добавляли маски, которыми были прикрыты лица главного судьи и двух его помощников. Носило это исключительно церемониальный характер, поскольку кто именно под ними скрывается, было известно абсолютно всем. Зато этот момент придавал происходящему определенную пикантность, не давая скатиться в банальную зевоту от скуки.

На то, чтобы пересказать историю нашего с Сэйем приключения, закончившегося непредвиденной и незапланированной работой по медицинской части, много времени не ушло. Да и лишнее это, она и так всем прекрасно известна. А вот один из вопросов заставил задуматься:

- Можете ли вы гарантировать, что при помощи именно этого яда было совершено покушение?

Во избежание повторения прискорбного инцидента, только теперь уже в больших масштабах, сероватый порошок, тускло отливающий каким-то металлом, находился в плотно укупоренной банке. Весьма не лишняя мера предосторожности, если учесть, как именно происходит отравление.

- Наверняка это могут сказать только двое – тот, кто его изготавливал, и тот, кто его применил. – За моей спиной раздалось одобрительное шушуканье. Интересно, кто это там так рьяно поддерживает мои слова? – Могу сказать лишь то, что этот состав по силе и способу воздействия очень похож на тот, который примени в отношении Князя.

- Но гарантировать вы не можете? – пальцы, затянутые в плотную черную перчатку, побарабанили по подлокотнику кресла.

- С моей стороны это будет слишком самонадеянно и некорректно. Я не столь искусна в распознавании ядов, чтобы с уверенностью ответить на этот вопрос. Возможно, лекарь государя сможет сказать наверняка. К сожалению, в этом смысле от меня мало толку.

Осталось только пристыжено покраснеть, но на это не хватило бы даже моих талантов. Все-таки нужно было попросить утянуть в тугой корсет, вот тогда шанс был бы. Как и упасть в обморок якобы от нервного потрясения.

- Благодарю вас, княжна.

Больше меня не спрашивали и не дергали, переключившись на тех, чьи слова обладали бы бОльшей достоверностью.

Я же, дождавшись перерыва, сослалась на головную боль и нижайше попросила меня простить, но присутствовать и дальше никак не смогу. Тонкая душевная организация не выдержит.

Меня покорно извинили, бросив снисходительный взгляд, и уверили, что показания записаны со всей тщательностью и старанием, потому в моем дальнейшем присутствии нужды нет.

На том и расстались, крайне довольные друг другом.

Возможно, моё поведение и показалось кому-то подозрительным, но за это время обо мне уже сложилось крайне противоречивое мнение, согласно которому я настолько погрязла в возложенном деле, что стала немного странной. Это меня полностью устраивало, потому опровергать его я не спешила, наоборот, так гораздо удобнее.

В покоях никого не было, что меня ничуть не удивило – прислуга отнюдь не лишена такого качества, как любопытство, потому сейчас все возможные места для подглядывания и подслушивания происходящего в зале Судий заняты на часы вперед. И это прекрасно, значит, никто не помешает ещё раз проверить, все ли следы, способные привести в кабинет, я уничтожила. Естественно, любые, даже самые безобидные намеки на то, что находящийся в банке порошок я лично изготовила буквально несколько дней назад, были устранены сразу же. В конце концов, не хватает только, чтобы кто-то по незнанию или злому умыслу сунулся в мои пробирки и от этого скоропостижно умер. Да и просто наводить подозрения на собственную непогрешимость было бы весьма и весьма неразумно.

Естественно, кабинет выглядел совершенно невинно, как и дОлжно предстать перед взглядом заинтересованного зрителя комната, где доморощенная целительница варит свои декокты. Все исключительно в соответствии с учебниками и прочими занимательными пособиями, стоящими на полках. И отравить этими отварами почти невозможно, разве что кто-то по незнанию выпьет сразу несколько литров отвара от несварения желудка.

О том же, что менее простые и миролюбивые рецепты хранятся в памяти хозяйки помещения, знать никому не нужно.

Итак, Рамила арестовали именно в ту минуту, когда он вынимал из тайника Венец. Весьма неловкий получился момент, если учесть, что слухи о пропаже реликвии к страже уже просочились. Конечно, это дело можно было бы замять, и казначей вполне способен был шепотом поведать тому же Лэйру, что это организованная в обстановке строжайшей секретности провокация, направленная на проверку той же стражи... Но, во-первых, об этом не худо бы сначала уведомить самого начальника наших защитников, а, во-вторых, буквально через пару часов в комнате Малика нашелся тот самый яд.

Думаю, Рамил с удовольствием свалил бы всю вину на меня, но вот незадача – почему-то лист, благодаря которому казначей узнал, где именно следует искать утраченную реликвию, оказался совершенно пуст... А сотрясать зря воздух, обвиняя в подобном святотатстве члена правящей семьи, да ещё и не имея ни малейшего доказательства, было бы слишком самонадеянно.

Нужно будет не забыть записать рецепт исчезающих чернил, если не получится удержаться у трона, один он способен принести немало денег. Нет, конечно, нечто подобное наши алхимики изобрели уже давно, но вот печаль – как узнать, не исчезли ли они до срока? Другое дело как бы случайно просыпанный в шкатулку реактив. И чернила, соприкоснувшиеся с ним, за несколько минут полностью выцветают, стоит только попасть на свет...

Тихий стук в дверь отвлек меня от размышлений, но особого огорчения я не испытала, потому что вид моего брата, хмуро и как-то потерянно заглянувшего в комнату, не способствовал дальнейшим раздумьям.

- К тебе можно? – мальчик замялся на пороге, поглядывая по углам гостиной.

- Да, конечно, проходи.

Зачем он явился я приблизительно представляла, и торопить не стала, дав ему время пройтись к окну, внимательно осмотреть шкаф, ковырнуть ногтем роспись на двери в будуар...

- Если их признают виновными, какое будет наказание? – в конце концов, демоненок уселся в кресло, на фоне которого его тельце почти потерялось. Он и до отравления особой пышностью не блистал, а теперь и вовсе похудел и, казалось, немного вытянулся.

- Ты же и сам знаешь, каков приговор тем, кто покушается на правителей. Но им могут сделать поблажку и заменить публичную казнь на обычную.

По мне так невелика разница, но кому-то она видится принципиальной. Хотя чем именно умереть на глазах многочисленных свидетелей позорнее, чем быть тихо задушенным в камере, я все равно не могла понять. Пытки и постепенное умерщвление в отношении высшей знати все равно не применялись. Официально.