Я смотрю на Холта, не веря своим глазам. Он улыбается, лучезарно и восторженно.

Аплодисменты, кажется, длятся вечность, но наконец, помощник режиссера опускает занавес и весь актерский состав разражается всеобщим одобрительным ликованием. Все вокруг сливается в сплошные быстро сменяющиеся объятия, поцелуи и радостную болтовню, и мне так не хочется, чтобы всему этому наступал конец.

Поворачиваюсь и вижу Холта, счастливого и смеющегося. Он обнимается с парнями, целует девочек и похлопывает всех по спине. Так нормально и беззаботно.

Тепло расцветает у меня в груди, пока я наблюдаю за ним, потом он поворачивается ко мне и ни секунды не колеблясь, подходит и обнимает.

— Ты была чертовски изумительна сегодня, — шепчет он мне на ухо. — Изумительна.

Я обвиваю его шею руками.

— Как и ты. Просто невероятен.

Мы отстраняемся, чтобы посмотреть друга на друга, и все вокруг нас словно меркнет. Остаются лишь его лицо, глаза; ощущение наших тел, прижатых друг к другу; магнитное притяжение его губ, которые так близко.

— Эй, ребята! Средненько вы отыграли сегодня. Наверно, отстойно быть такими бездарными. Идете на вечеринку?

Нас кто-то похлопывает по спине и когда поворачиваемся, видим улыбающееся лицо Джека. Холт сердито косится на него, отчего улыбка Джека становится только шире.

— Мы придем, — говорю я.

— Ты за рулем? — спрашивает Джек у Холта. — Или поедешь со мной и Коннором?

Холт смотрит на меня.

— Э-э… Тейлор, тебя подвезти? Я сегодня без машины.

— Потому что ты прибежал сюда.

— Да.

— Я помню. — Его образ в костюме для пробежки теперь выжжен в очень непристойной части моего мозга. — Нет проблем. Я уже сказала Руби, что поеду с ней и твоей сестрой.

— Вот и отлично! — восклицает Джек и снова похлопывает нас по плечам. — Будем отжигать сегодня. Ю-хууу!

Джек уходит донимать остальных ребят.

— Мисс Тейлор! Мистер Холт!

Я оборачиваюсь и вижу идущую к нам Эрику в сопровождении мужчины, которого я никогда прежде не видела. На нем темно-красный велюровый пиджак и фиолетовый галстук. Он словно пришел сюда прямо со съемочной площадки фильма «Пигмалион» ^[32] .

— Кэсси, Итан, — обращается к нам Эрика, останавливаясь перед нами. — Я рада представить вам Марко Фиори. Марко – мой очень близкий друг и один из лучших режиссеров Бродвея. Его недавняя постановка «Смерть коммивояжёра»^[33]  была удостоена Премии театральной критики в категории «Лучший возобновленный спектакль».

Мужчина протягивает мне руку, и я пожимаю ее дрожащими пальцами.

Настоящий режиссер с Бродвея. Это так сюрреалистично.

— Приятно познакомиться, мисс Тейлор, — говорит он воодушевленно, сжимая мою руку в своих руках. — Ваше сегодняшнее выступление было… ну, скажем так: если в ближайшем будущем мне понадобится Джульетта, то я знаю, кому звонить. Вы были неподражаемы, моя дорогая. Поистине.

Жар приливает к моим щекам, и мне кажется, моя улыбка не способна стать еще шире без хирургического вмешательства.

— Спасибо большое, мистер Фиори, — говорю я, пытаясь преодолеть огромный ком в горле. — Я… ого… для меня это большая часть.

— И мистер Холт, — говорит он, отпуская мою руку и поворачиваясь к Итану. — Вам удалось сделать невозможное – воплотить Ромео, которого мне не захотелось побить своим зонтиком. Браво. Вы очень талантливый молодой человек.

Оказывается, Холту тоже свойственно краснеть, потому что кончики его ушей становятся ярко-красными, когда он пожимает руку мужчине.

—Э-э… спасибо, — говорит он со смущенной улыбкой. — Рад, что вам не хочется меня бить. Было б круто, если бы вы еще убедили Тейлор не делать это.

Марко поворачивается ко мне и приподнимает брови.

— Вы бьете своего партнера, мисс Тейлор?

Пожимаю плечами.

— Только когда он заслуживает.

Марко смеется и хлопает в ладоши.

— О, между вами весьма интересная химия, не так ли? Работать с ними, должно быть, одно удовольствие, Эрика.

Эрика качает головой и улыбается.

— Это еще мягко сказано. Скучать определенно не приходилось и, тем не менее, результат говорит за себя.

Эрика гордо улыбается нам. Такое ощущение, будто моя грудь сейчас взорвется от счастья.

Марко указывает на нас с Холтом.

— Да, должен сказать, вы двое на сцене – редкий и особый феномен. Это сразу бросается в глаза. Я не становился свидетелем химии подобной по силе этой с тех пор, как видел, как Лайза Минелли [34] накачалась тройным скотчем на премьере «Мальчика из страны Оз». Я предсказываю большое будущее вам обоим. Особенно, если вы продолжите работать вместе. И, конечно, я бы сам с удовольствием поработал бы с вами однажды.

Мы с Холтом осторожно переглядываемся. Я не могу поверить в то, что слышу. Судя по выражению его лица, он тоже.

— Ну что ж, вам двоим лучше пойти переодеться, — говорит Эрика, беря Марко под руку. — Уверена, у вас намечена вечеринка, и вы, безусловно, заслужили немного отдыха.

Мы с Холтом прощаемся и направляемся в наши гримерные. Он держится сбоку от меня, пока мы поднимаемся по лестнице, прикасаясь рукой к моей спине. Никто из нас не нарушает молчания, но мне видно, что его голова идет кругом не меньше моей.

— Это был режиссер с Бродвея, — благоговейно говорит он.

— Ага.

— Он похвалил наши выступления.

— Да.

— И намекнул, что не прочь поработать с нами. С тобой и мной. В бродвейской постановке.

— Значит, эта часть мне не привиделась?

— Нет.

— Ого.

— Да. Ого.

Когда мы доходим до его гримерной, он берет меня за руку и заводит внутрь. В комнате оказывается пусто, и он закрывает за нами дверь. Потом поворачивается ко мне, выражение его лица напряженное, когда он подается вперед, заставляя меня прижаться спиной к двери.

— Извини, — говорит он, наклоняясь ко мне, — но то, что сейчас случилось официально сорвало мне крышу. Мне нужно это.

Он прижимается ко мне и целует. Поцелуй долгий, медленный и глубокий, и хоть на сцене мы сегодня целовались много раз, этот поцелуй другой. И пусть на нас все еще надеты сценические костюмы, происходящее не имеет ничего общего с нашими героями.

Когда он отстраняется, его дыхание быстрое, лицо красное, а глаза блестят от желания.

— Пошли, встретишься с моими родителями.

Я не могу поверить своим ушам.

— Э-э… ладно.

— Ты как будто мой талисман удачи. Может, если ты будешь рядом, то разговор с моим стариком пройдет более сносно.

Я улыбаюсь.

— Не хочется пугать тебя, но ты только что сказал мне приятные слова. Намеренно.

— Да, — говорит он и морщит лоб. — Странные ощущения.

— Ну и звучит тоже странно.

— Но приятно?

Я становлюсь на цыпочки и нежно целую его. Он напрягается, но позволяет мне и даже целует в ответ.

Я отстраняюсь и вздыхаю.

— Очень приятно. Спасибо.

Он обхватывает меня руками и нежно проводит носом вдоль моей шеи.

Меня пробирает дрожь, когда он, прикасаясь губами к моему горлу, шепчет:

— Всегда пожалуйста.

Десять минут и еще один умопомрачительный поцелуй спустя, мы появляемся на сцене, переодетые к вечеринке. Элисса уже там, дожидается нас.

При виде нас она застывает как вкопанная, ее взгляд метается между мной и Холтом.

— О, боже. Вы только что занимались сексом?

— Господи, Элисса, нет, — говорит Холт, хмуро глядя на сестру.

— Ну, выглядите вы именно так. — Элисса вытирает помаду с шеи Холта и приглаживает мои волосы. — Теперь пошевеливайтесь. Вы самые последние. Мама с папой подумают, что мы забыли о них.

— Не хотелось бы, — бубнит Холт, когда мы направляемся к двери.

Мы проталкиваемся в фойе забитое друзьями, членами семей и одногруппниками. У меня вновь щемит в сердце из-за того, что моих родителей здесь нет.