— В школе Итан и Ванесса были своего рода «золотой» парой. Но наедине они часто ссорились. Ванессе нравилось играть на его нервах. Если ей казалось, что он не уделяет ей достаточно внимания, она начинала флиртовать с другими парнями. Она тащилась от его ревности. По мне так, она была полной психопаткой. Она даже флиртовала с Мэттом, лучшим другом Итана с начальной школы. Она использовала ревность, чтобы держать Итана в узде.

— Почему он просто не бросил ее?

— Не знаю. Она словно держала его на коротком поводке. Могла добиться от него чего угодно. Использовала его уязвимые места против него же.

— Так что же произошло?

— Ну, одним вечером, когда он учился в выпускном классе, после того как он сказал папе, что не собирается поступать в мединститут и вместо этого будет подавать заявку в Гроув, они очень сильно поругались. Я не слышала, что именно они наговорили друг другу, но хорошо помню, что мама плакала, а папа кричал Итану убираться из дома. После этого, он пошел домой к Ванессе, но ее там не оказалось, поэтому он отправился к Мэтту. Придя туда, он застукал Мэтта с Ванессой. В постели.

— О, боже.

— Итан был подавлен. Я ожидала подобного поступка от Ванессы, но не от Мэтта. Они с Итаном были как братья. На следующий день в школе, Мэтт пытался все уладить и извиниться, но… Итан был в такой ярости. Он оборвал его на полуслове и выбил из Мэтта всю дурь. Все закончилось сломанным носом и отстранением на две недели. Ванессе же только польстило, что двое парней подрались из-за нее. Я уверена, она играла ими обоими забавы ради.

— Какая же она сучка! — говорю я, чувствуя ожесточенную ненависть по отношению к ней. Испускаю глубокий выдох. Не могу даже представить, каково это, когда тебя предают твои близкие друзья. Неудивительно, что у Холта проблемы со сближением.

— Тогда-то он и замкнулся в себе, — говорит Элисса. — Отказы от Гроув никак не помогали. Он перестал общаться со мной и мамой, и стал держаться на расстоянии от папы. С головой окунулся в театральную деятельность. Напивался. Ввязывался в драки. Спал с каждой женщиной, которая попадалась ему на пути, и потом никогда не перезванивал. Было отвратительно смотреть на это.

Мое лицо, должно быть, выдает, насколько мне ненавистно представлять его с другими женщинами, потому что она тут же добавляет:

— Ни с кем из них не было ничего серьезного.

— Даже с Оливией? — спрашиваю я.

Элисса морщится.

— Да, между ними что-то промелькнуло. Но, если честно, Итан так плохо обращался с ней, что это было обречено с самого начала. Она была неплохой девушкой. Ничего общего с Ванессой. Я никогда не думала, что мой брат способен быть таким жестоким, пока не увидела его с Оливией. Она бы сделала ради него все, а он растоптал ее. Он ни с кем не встречался с тех пор.

Я вспоминаю все жестокости, которые он сказал или сделал со дня нашего знакомства, и мне становится жаль его предыдущую Джульетту.

— Такая вот история, — говорит Элисса и встает, притягивая меня за собой. — Теперь, можем мы, пожалуйста, перестать говорить о моем брате-оболтусе и начнем развлекаться? Сомневаюсь, что он покажется сегодня. Он наверно в каком-то баре хмуро смотрит на стену, заставляя краску на ней вздуться.

Мы идем обратно в дом, и через полчаса и две стопки текилы, Элисса и Руби убеждают меня начать танцевать. Я танцую, качаясь из стороны в сторону вместе с ними, но не могу перестать думать о Холте, и о том через что он прошел.

Когда я слышу оглушительные аплодисменты в передней части гостиной, то поворачиваюсь на звук и вижу Холта, в его вытянутых руках почти пустая бутылка виски.

— Как дела, товарищи-актеры?! Ромео в теме! Давайте отрываться!

Вся комната одобрительно ревет, а Элисса сбоку от меня охает:

— О, боже. Какого черта он вытворяет?

Не веря собственным глазам, я наблюдаю, как Холт обнимаясь, и давая всем «пять», проходит через толпу, словно рок-звезда, окруженная фанатами.

Дойдя до нас, он криво улыбается и говорит:

— Привет, дамы. — Я так полагаю, это должно было прозвучать сексуально.

— Руби, — говорит он, притягивая ее в свои объятия. — Ты же ненавидишь меня, да? Многие ненавидят меня. Даже мой собственный отец. Не переживай. Я ничего не имею против.

Потом он поворачивается к сестре и обнимает ее.

— Ох, Элисса. Милая, выносящая мозг Элисса. Почему ты только терпишь меня? Не понимаю. Но я люблю тебя. Очень, очень люблю.

— Э-э… Итан? — морщась, произносит она, когда он сжимает ее в объятиях. — Ты что наелся экстази сегодня?

Он целует ее в щеку и поворачивается ко мне. Его улыбка тут же меркнет, но он делает очередной глоток спиртного и затем подходит ближе ко мне, заключая мое лицо в ладони.

— И Кэсси. Красивая, красивая Кэсси. Ты в порядке?

— Да. А ты?

— У меня все превосходно! Меня даже не заботит произошедшее сегодня с моим отцом. И хочешь знать почему? Потому что я решил ни о чем не заботиться. Это такое простое решение. Не знаю, почему за все эти годы я не додумался до этого. Только взгляни, как я счастлив!

Он откидывает назад голову и смеется. Это самое печальное зрелище, которое я когда-либо видела.

— Холт… — начинаю я, но он прикладывает пальцы к моим губам.

— Нет, не Холткай мне. — Он опускает бутылку. — Это вечеринка и я хочу танцевать. Увидимся.

Он ныряет в толпу, и все вокруг него издают ликующий вопль, когда он начинает двигаться, энергично и неуклюже.

— Ничего себе, — говорит Элисса. — Никогда прежде не видела, чтобы мой брат танцевал. Это… боже… это настолько неправильно, что не укладывается у меня в голове.

— Да уж, танцор из него никакой, — замечает Руби. — Выглядит так, будто у него вертикальный эпилептический припадок.

Он звезда вечеринки. Разговаривает со всеми – вежлив со всеми. Черт, он даже смеется над шутками Джека и не воротит нос, когда Зои заигрывает с ним.

Внутри него, наверное, бушует гнев и ему так и хочется дать волю кулакам, но вместо этого он притворяется тем Холтом, которого, как ему кажется, хотят все видеть.

Я досадно скрежещу зубами.

Знаю, Холт может быть еще тем ослом, потому что он был таким по отношению ко мне не единожды, но он хотя бы был настоящим. А этот новый Холт? Он такой же фальшивый, как и сиськи Зои.

Теперь я знаю, каково ему было наблюдать за тем, как я угождаю людям. Это чертовски бесит.

Когда я больше не в силах этого выносить, я протискиваюсь сквозь толпу, чтобы добраться до него. Он разговаривает с Зои, смеется и улыбается. Она строит ему сексуальные глазки и у меня появляется острое желание уткнуть ее лицом в миску с чипсами «Доритос», которая стоит на столе рядом с ней.

Холт поднимает взгляд, когда я подхожу, и вновь его улыбка на секунду меркнет, но уже в следующее мгновение возникает с новой силой.

— Тейлор! — горячо произносит он. — В чем дело? Тут мне Зои как раз говорила, что будь моей Джульеттой она, а не ты, то не стала бы симулировать со мной секс. Забавно, правда?

— Очень забавно, — говорю я с нулевым энтузиазмом. — Зои? — поднимаю миску с «Доритос». — Не хочешь чипсов?

Шмяк. Прямо в морду.

Она закатывает глаза.

— Ну, конечно, Кэсси. Как будто я буду есть углеводы.

Я выдыхаю и приклеиваю на лицо не такое ожесточенное выражение.

— Холт, можно тебя на секундочку?

— Вообще-то, — Зои собственнически берет его за руку, — сейчас он разговаривает со мной. Может тебе стоит вернуться позже.

Женщина, лучше убери от него свои руки, пока я не сделала тебе гидролизованно-сырно-крахмальную чистку лица.

Я с грохотом ставлю на стол миску с чипсами и заставляю себя улыбнуться.

— Я надолго его не задержу. Уверена, ты и глазом моргнуть не успеешь, как он вернется слушать твои забавные порнографические истории.

Я хватаю Холта за руку и тяну, и к счастью, он следует за мной в кухню.

Потом резко разворачиваюсь к нему лицом.

— Что ты делаешь?