— Что? Потеряли Джексона? Как?

     — Я не могу говорить, Дэнни, у меня голова просто раскалывается...

     — Понял тебя. Так что мне делать с этим сукиным сыном?

     — Задержи его. Мы разберемся на каждом уровне уже скоро и найдем там всех, кого сможем.

     — Там мертвый человек на третьем уровне, — сказал Джефферсон. — Один из агентов. Горгон убил его.

     — Стой, помалкивай, — приказал ему Эйкерс. — Слушай меня внимательно и делай все очень медленно. Прислонись спиной к той стене, заведи руки за голову, сядь, скрести ноги перед собой и сиди спокойно.

     — Я знаю президента. Я знал его, когда он был студентом-юристом. Что он имел в виду, когда говорил о телеви...

     — Заткни свой рот и сиди смирно, — второй морской пехотинец направил свою винтовку прямо Джефферсону в лицо, и маленькая красная точка засветилась у него на лбу.

     Джефферсон сел. Что ж, позже еще будет время связаться с Джейсоном Билом, подумал он. Если президент, конечно, его вспомнит. Пока проповедник решил больше не задавать никаких вопросов. Он хотел выжить, и пока два морских пехотинца с винтовками охраняли его, ему лучше было оставаться на месте.

***

     — Черт, — прошипел Вэнс Дерриман, подводя итоги разрушений в гараже. И как им теперь вытащить отсюда эту штуку? Каким образом починить входную заслонку? Беннетт погиб, несколько других солдат находятся в лазарете в тяжелом состоянии, весь уровень разрушен, в небе корабли Горгонов и Сайферов, которые все еще сражаются друг с другом, хотя инопланетянин — который выглядит с виду как человеческий мальчик с серебряными глазами — сказал, что поле битвы уже удаляется от территории Белого Особняка.

     В голове у Вэнса стучало, нервы были словно опалены, все ощущения казались затуманенными, и ему мерещилось, что он даже получил серьезные повреждения внутренних органов, потому что несколько минут назад его вырвало с кровью. И эта тревога... ее завывание так болезненно сказывалось на его изможденных ушах.

     — Кто-нибудь, отключите сирену! — закричал он. Его голос прозвучал, как бормотание под водой. — Боже, прекратите этот шум! — он не мог думать, не мог сосредоточиться, не мог ничего осмыслить. Рассуждение всегда было его сильной стороной еще до того, как инопланетяне принесли в этот мир хаос, разрушение и войну. Все должно было иметь смысл, все имело свое рациональное объяснение. Когда его проинформировали о Зоне-51, он оградил свой разум от этого. Это была не его ответственность, чужая. А ведь он мог уделить этому брифингу больше внимания, мог послушать о кораблях с других планет и артефактах, которые исследовали в S-4 для военных целей, но он отгораживался от этого, мысленно переигрывая партии в гольф или слушая Первую Симфонию Рахманинова, воспроизводя ее по памяти, вспоминая так же, насколько холодно она была встречена критиками в 1897 году.

     В третий день апреля два года назад картина мира Вэнса Дерримана рухнула. Он попросил своего младшего брата помочь Линде укрыться, потому что не мог уйти сам — у него был долг перед президентом США. По сотовому телефону брат сообщил ему, что они скрылись с Национальной Гвардией на военном складе за пределами Рестона, но затем спутники рухнули, вышки сотовой связи вышли из строя, и на этом вся коммуникация была прекращена.

     Генерал Уинслетт пошатнулся и что-то сказал. Дерриман услышал лишь обрывки, из которых не сумел вычленить никакого смысла. Лицо Уинслетта было белым, как известка, и блестело от пота. Глаза выглядели так, словно их искупали в крови. Генерал стоял, глядя на безголовое чудище, которое лежало на полу, а затем он отвернулся, сделал пару шагов прочь, и его стошнило. Один из солдат подошел, чтобы помочь ему, и Фогги позволил отвести себя в лазарет.

     Нам придется разделать эту тварь на кусочки, решил Дерриман, глядя на огромную мертвую тушу, разрезать на тысячу мелких частей и вынести отсюда по частям.

     Дейв МакКейн стоял рядом с ним. Он заговорил, но Дерриман покачал головой.

     Дейв попытался снова, стараясь говорить громче:

     — Мы можем поговорить?

     Дерриман указал на ухо.

     — Я едва слышу, черт побери! — хотя тревога замолчала, звук его собственного голоса с каждым словом врезался в мозг раскаленным шипом. — Дайте мне немного времени!

     Дейв кивнул и отошел. Он осторожно пробрался через куски щебня и вышел наружу, где пахло дымом, жженой плотью рептилии и озоном. Итан и Оливия стояли рядом, опираясь на перила и наблюдая за тем, как в облаках вспыхивали синие и красные огни. Недавно Ханну и Никки увезли в лазарет. Они хорошо держались, но этот огромный убитый монстр и множество трупов в гараже окончательно добили их. Никки упала в обморок, как только увидела последствия бойни и, возможно, получила бы повреждения при падении, если бы Итан не поймал ее. Поняв, чем именно был атаковавший гараж монстр, Ханна сказала, что ей не помешало бы привести нервы в порядок, после чего эта закаленная войной женщина присела на край горы и заплакала, а Оливия отправилась на поиски кого-нибудь, кто мог бы оказать ей помощь. Когда ее увозили, Ханна изобразила на своем морщинистом, заплаканном ужасами войны лице кривую улыбку и сказала, что если б могла в одиночку выпить полбутылки виски, это было бы так же хорошо, как свежий земной дождь.

     — Джефферсона нашли? — спросила Оливия, когда Дейв подошел к ним.

     — Уверен, что он найдется. Плохие парни всегда выживают, — Дейв понаблюдал немного за вспышками света. Из-за мертвых деревьев в отдалении поднимался дым. — Они приближаются?

     — Все еще отдаляются, — ответил Итан. В голове у него стучало, каждый нерв его человеческого тела все еще горел, а слух был нарушен, но своим разумом он мог «слышать» гораздо яснее, чем своими поврежденными аудио рецепторами. — Я считаю, что сейчас они слишком заняты друг другом, чтобы думать обо мне. Но только сейчас, — добавил он. Его голос звучал приглушенно и казался чужим даже ему самому. Он подумал, что стоит сказать им еще кое-что, что он считал истиной. — Теперь они знают, что не смогут взять меня живым. В следующий раз они явятся, чтобы уничтожить меня, — Итан позволил этим словам повисеть несколько секунд, а затем повернулся к Дейву. — Вот, почему я должен как можно скорее добраться до этой Зоны-51, — он уже успел поделиться с Дейвом и Оливией своими подозрениями. И хотя он не был уверен, он считал, что в S-4 может находиться нечто полезное для прекращения этой войны. Он не знал, что это могло быть, но прекрасно понимал, что человеческое оружие неспособно остановить войну Горгонов и Сайферов — за исключением того оружия, которое может взорвать планету... но, опять же, исчезнет только планета, а линия в космосе, которая служит границей для Горгонов и Сайферов, останется.

     — Я не знаю, как ты можешь, по-твоему, остановить это, — сказал Дейв, словно научился читать мысли Итана. — Ведь для этого тебе придется уничтожить их... обе их цивилизации, так? Если так, то каким образом ты это сделаешь? И вообще, разве это не противоречит... твоим правилам, принципам и... остальному?

     — Да, — ответил Миротворец. — Моя цель — не уничтожать миры, а спасать их.

     — Итак... если ты найдешь инопланетное оружие, как оно поможет тебе остановить войну?

     Итан покачал головой.

     — Я верю, что был избран для этой задачи высшей силой. И единственная дальнейшая цель, которую я вижу, это убедить вашего президента отвести меня в S-4, — некоторое время он молчал, наблюдая за огнями небесной битвы и прикидывая, что нынешнее поле боя уходит все дальше от Белого Особняка. — Это единственное, что имеет смысл для меня, — сказал Итан, наконец. — То самое, зачем я прибыл сюда. И только президент может отвести меня в S-4, хотя у него помутился рассудок, и появилась склонность к самоубийству.