— Осторожнее с выражениями, он выходит, — Дерриман поднялся. — Великолепно, Джейсон. Ты сказал им именно то, что им нужно было знать.

     Бил посмотрел на Дейва, Итана и Джефферсона, который тоже поднялся на ноги. Когда он заглянул в серебряные глаза Итана, то провел рукой по своему рту. Нервный тик усилился.

     — Он не опасен?

     — Я уверен, что нет.

     — Вэнс сказал мне про видео, на котором ты прорвался через ворота без всякого оружия, — сказал Бил. — Кто ты и откуда?

     — Я не Горгон и не Сайфер, если это успокоит вас. Мы приехали из Денвера. Мне трудно объяснить вам, откуда я, но я здесь ради миссии, которая должна положить конец вашей войне. Ихвойне.

     — Мы побеждаем, — сказал президент. — Это может занять некоторое время... может привести к потере многих тысяч... сотен тысяч солдат, но мы побеждаем. Разве нет, Вэнс?

     — Полевые командиры настроены оптимистично, — кивнул Дерриман.

     — Послушайте, сэр... — начал Дейв. — Я думаю, вы...

     — Приятно слышать, — перебил Итан, не желая открывать президенту страшную истину, которую собирался открыть ему Дейв. Это могло окончательно помутить разум этого человека. Быстрый взгляд в этот ум показал, что президент и так состоит из целого клубка эмоций: вины, разочарования, страхов, боли и грусти. Все это почти сокрушило его. Итан оставил его сознание, потому что Джейсон Бил действительно верил в ту ложь, которую читал с телесуфлера для тех, кто, по его мнению, еще оставался американским народом.

     — У нас есть резервные генераторы в некоторых районах, — сказал Бил. — На северо-востоке и западном побережье. Я знаю, что не так много людей могут видеть и слышать мое сообщение, чтобы оно помогало им держаться, но я все равно думаю, что, так или иначе... оно помогает. Не так ли, Вэнс?

     — Все верно, сэр.

     Бил не мог перестать смотреть на Итана.

     — Ты похож на человека, за исключением... этого, — он кивнул на его лицо, подразумевая, что речь о серебряных глазах мальчика. — Ты говоришь, ты пришел, чтобы остановить войну? Как? И... кто послал тебя сюда?

     — Мой главнокомандующий, — ответил Итан. — Считайте меня миротворцем, похожим на ваших солдат Организации Объединенных Наций. Мне нужно задать вам один вопрос, сэр. Вы можете помочь мне попасть в исследовательский центр S-4 в Зоне-51?

     Бил резко вскинул взгляд на Дерримана.

     — О чем он говорит, Вэнс? Почему он хочет туда попасть?

     — Он считает, что там он может найти оружие среди артефактов. Я сказал ему, что мы не собираемся покидать это убежище, потому что это слишком рискованно для вас, сэр.

     — Возможно, это так, — сказал Итан. — Но если мы смогли бы использовать вертолет... я думаю, что возможность остановить войну того стоит.

     — И лететь через это? — Дерриман сделал на последнем слове особенный акцент, указав куда-то в неопределенную сторону. — Ты не представляешь, как тяжело для ВВС было доставить нас сюда. А теперь дела обстоят еще хуже. Я совершенно уверен, что полет невозможен.

     Дейв качнул головой.

     — Мистер президент, вам нужно выслушать Итана. Дайте ему шанс сделать то, что нужно.

     — Итана, — повторил Бил. — Это странное имя для существа из другого мира.

     — Сэр, — невозмутимо продолжил Итан. — Я прошу вас поверить в меня. Я хочу остановить эту войну, и единственный способ это сделать — заручиться вашей помощью, сэр. Мне нужно попасть...

     — Этот разговор окончен, — отрезал Дерриман. — Мы не позволим президенту покинуть убежище. Точка. Конец истории.

     — Это далеко не конец. Сайферы и Горгоны снова нападут на эту гору, как только закончат собственную битву. В следующий раз они уничтожат здесь все.

     — Поверь в то, что он говорит, Джейсон, — сказал Джефферсон Джерихо. — Слушай... ты меня не помнишь? Литл-Рок, сбор средств для Билла Клинтона в мае 1992 года. Вечеринка у Джинджер Райт. Тогда я появился там под именем Леона Кушмана. Помнишь?

     Бил медленно моргнул. Казалось, он пытался сосредоточиться на Джефферсоне, но с этим у него явно были проблемы.

     — Я не... не думаю, что знаю вас... Кушман?

     — Да.

     — Я встречал... так много людей. Так много имен и лиц. Они бегут вместе. Извините... у меня болит голова, — обратился он ко всем присутствующим. — Мэнди? Мэнди? — он позвал Первую Леди, как будто она уже не сидела на своем месте, а была безумно далеко от него. Она допила свой напиток и поднялась, скрывая усталость и уныние. Итан подумал, что ей уже все равно, потому что она уверена, что их дети мертвы. Спирт приглушал этот сигнал из мира боли.

     — Я здесь, — ответила она. — Я не ухожу далеко, — она проговорила это так, словно была заложницей.

     Аманда Бил изучила Итана, как изучают странное растение, проросшее через трещину в асфальте. Итан знал, о чем она собирается спросить. Что ты, черт побери, такое? Но это было для нее слишком, поэтому вопрос умер внутри нее.

     — Вы отлично поработали, сэр, — обратился Дерриман к Билу. Он сжал тонкое плечо президента. Джейсон Бил казался тенью самого себя. Президенту нужно было напоминать, чтобы он ел хотя бы раз в день. — Вы всегда хорошо работаете, — кивнул Дерриман. — Теперь отдохните. Послушайте музыку. Аманда, пожалуйста, напомните ему, чтобы он принял лекарства в пять часов.

     Итан услышал мысль Дерримана о том, что Бил сидел на нескольких лекарствах, включая антидепрессанты, а единственное лекарство Первой Леди покоилось на дне бутылки. Дерриман беспокоился о том, что будет с ее психическим состоянием, когда «лечиться» ей станет нечем.

     Она взяла мужа под руку и повела его прочь из студии, сама держась весьма неустойчиво. Бил повернулся к начальнику штаба.

     — Вэнс, — обратился он, бегло окинув взглядом пришельца-миротворца. — Мы в безопасности, не так ли? Я имею в виду... то, что он сказал о Горгонах и Сайферах и их атаках. Мы в безопасности, правда?

     — Я сказал вам, сэр, о том, что прорыв был устранен. Мы обо всем позаботились. Прорвалось несколько нарушителей, но все они были ликвидированы, — Дерриман уделил особое внимание этому слову. — Более безопасного места в мире, чем это, просто не существует.

     — Спасибо, — измученные глаза Била на осунувшемся лице нашли Итана. Он заговорил с сереброглазым мальчиком, как испуганный ребенок. — Ты не навредишь нам, ведь так?

     — Нет, сэр. Я хочу помочь, а не навредить.

     — Наверное... мы не сможем запереть тебя, так? То, что ты сделал с воротами... ты сможешь сделать это с любой дверью, так?

     — Верно.

     Билу было нечего к этому добавить. Его разум был почти перегружен. Он кивнул жене, и они направились к двери. Трудно было сказать, кто из них кого держал, потому что неизвестно, кто из них был в лучшей форме.

     — Леон Кушман! — крикнул Джефферсон, прежде чем президент с женой ушли. — Теперь меня зовут Джефферсон Джерихо! Я был евангелистом, выступал по телевидению! Помнишь меня?

     Президент внезапно остановился у двери и оглянулся.

     — О... да... этот человек... я знаю его имя откуда-то.

     — Это я! Я!

     — Идите отдыхать, сэр, — настоятельно сказал Дерриман. — Поговорите позже.

     Как только президент и первая леди ушли, и дверь за ними закрылась, Дерриман испустил долгий вздох. Он потер все еще пульсировавшую болью голову руками.

     — Это было очень, очень сложно, — сказал он.

     — Если вы думаете, что будет легче, то легче не будет, — ответил Дейв. — Вы действительно снимаете его, или даже техника — бутафория?

     — Он любит, чтобы мы записывали DVD, чтобы он мог наблюдать за собой после, критиковать себя и что-то менять в будущем. Это происходит с тех самых пор, как мы здесь — каждые две недели. Я сочиняю отчеты. Он думает, что в вооруженных силах все еще осталась какая-то организация. И что сражения все еще идут. Если бы этой веры у него не было, то он давно бы уже сошел с ума.