– Да уж. Эти парни действительно мудаки. – Он ударяет кулаком о мой кулак, и, по всей видимости, про все это можно забыть. Поразительно. – Только один вопрос. – Так и знал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Киваю, показывая, что он может спрашивать. – Почему ты не защищал своих родителей и себя все те годы? Ты же не верил во всю ту чепуху, ведь так?

– Нет, не верил. Сначала я был тощим ребенком, не имеющим понятия о престижной семье, в которую меня засунули. Моя девушка живет через дорогу, и ее родители были кем-то вроде «золотой молодежи», пока росли. Она задиристая, поэтому я был занят тем, что защищал ее от них. И несколько раз получал по рогам. Как только стал старше и понял, о чем они говорят, я не отстаивал своих родителей, так как не считал, что они делают что-то неправильное. Мне никоим образом не причиняли вред. Боже, они сделали мне одолжение. Вытащив меня из поганой ситуации, обеспечивая всем, пока воспитывали меня. Они дали мне шанс.

– Это понятно. Но наступает момент, когда ты должен занять определенную позицию.

– Ага, но какой ценой? Они безжалостны. Не представляешь, насколько серьезно дерьмо, которое они совершают в том городке. У них нет правил, запрещающих причинять кому-то вред. Я защищаю своих родителей, сражаюсь за принципы, и это привлекает внимание. Внимание, которое им не по душе. Я делаю все, что должен, чтобы обеспечить безопасность тех, кого люблю. Выбивая из них дерьмо, я не заставлю их изменить свое мнение. Они верят в ту чушь, которую изрыгают. Довольно много людей смотрят на меня, словно у меня чума, поэтому лучше всего привлекать поменьше внимания.

Блейк потягивает свой напиток, глаза сужены. – Поэтому ты здесь? – Он формулирует это как вопрос, но больше, чем уверен, ему известен ответ.

– Ага. Поэтому я здесь. К тому же я буду гонять мяч. Все не так плохо. – Усмехаюсь. – Ну, а если серьезно. Они оставили меня в покое с тех пор, как я поступил сюда и, надеюсь, так будет продолжаться и дальше.

– Джейкобс, ты лучше меня. Понимаю твои мотивы, но не скажу, что смог бы поступить так же. Если тебе что-то понадобится, я на твоей стороне.

– Все в порядке. – Мы упустили шанс сыграть в бильярд, поэтому немного поболтали и вернулись в общежитие.

Наконец-то я еду домой. Из-за футбола и тренировок десять дней были урезаны до шести, Эмс расстроилась, но я заверил ее, что заглажу свою вину перед ней. Выпрашивая и умоляя, я получил разрешение увезти ее на две ночи. Возвращение обратно в Тайби-Айленд, в этот раз только вдвоем, это сюрприз для нее, потому что уверен, Люк пришел бы в бешенство и отказал бы мне. Дареному коню в зубы не смотрят, поэтому мне плевать, как, черт возьми, мои родители и Фэб это организовали. Конечно, Эмс через пару месяцев будет восемнадцать, но она еще в старшей школе.

Я пишу ей, что опаздываю, хотя на самом деле я в пяти минутах от ее дома. В ответ получаю смайлик с очень грустным лицом, но зато она будет достаточно отвлечена, и я смогу незаметно прокрасться и удивить ее. Я останавливаюсь за несколько домов и иду через двор, чтобы проскользнуть в заднюю дверь. Фэб и Люк, улыбаясь, сидят за столом. Ладно, Фэб улыбается, Люк пристально смотрит. Киваю ему головой и крадусь в гостиную, где, как мне известно, находится Эмма. Накрываю ее глаза руками, и она пронзительно кричит. Из-за нее я могу получить серьезное повреждение слуха, но это не важно. – Лжец, - разворачиваясь ко мне, она в то же самое время смеется.

– Иди собери сумку. – Целую ее.

– Что?

– Ты. Я. Тайби-Айленд. Две ночи. – Она заглядывает через мое плечо и прикрывает пальцами губы, заставляя меня замолчать.

– Папа сойдет с ума, если услышит это, - шепчет она. Я наклоняюсь ближе к ней.

– Твой папа это одобрил, - шепчу в ответ. Ее рот открывается, а глаза становятся размером с блюдца.

– Какого черта?

– Иди. Собери. Сумку.

Она отворачивается от меня и идет в свою комнату, а я возвращаюсь на кухню, чтобы предстать перед расстрелом. – Спасибо вам обоим.

– Если хоть один волосок упадет с ее головы, я убью тебя. Это разрушит крепкую многолетнюю дружбу между твоими родителями и нами, но я готов к этой жертве.

– Лукас Николс, - Фэб сильно шлепает его, - мы знаем, что ты позаботишься об Эмме. Мы доверяем тебе. – Ее слова предназначены больше для Люка, чем для меня, но не буду обострять ситуацию.

– Я понял, сэр. Надеюсь, вам известно, что вы не должны волноваться за нее, когда она со мной.

– Как ты думаешь, почему она едет? – Он – человек честный. Хороший, но Эмс – его ребенок. Понимаю, что он оказывает мне доверие, и, я надеюсь, что он знает, как я благодарен за это.

– Я готова. – Эмс, прощаясь, целует их и тянет меня, торопясь сбежать. – Святое дерьмо, я думала, что папа собирается убить тебя, - говорит она, захлопывая дверь пикапа.

– Он убьет, если найдет твои противозачаточные таблетки. Ты собиралась в спешке, уверена, что все взяла? – Она собралась за рекордное время. – Я еще не видел моих родителей. – Целую ее и завожу машину.

– Это может и подождать, пока мы не вернемся домой. Я испеку для них пирог или еще что-нибудь, но, боюсь, чем дольше мы остаемся здесь, тем больше шанс, что мой папа придет в себя и прогонит меня в башню, и больше меня не увидят.

– Мы не хотим этого, принцесса.

– Нет, не хотим.

– Врезалась во что-нибудь еще на своей машине? – шучу я.

– Грузовик твоего отца, мамин шезлонг, папин гольф-карт и универсал Мисс Грэхэм. – Мисс Грэхэм – директор нашей старшей школы.

– Я всего лишь шутил. Никогда не проси сесть за руль моего пикапа.

– Мне и не нужно. У меня есть свой.

– Не могу поверить, что твои родители до сих пор разрешают тебе водить.

– Они не разрешают, - смеется она. – В последнее время меня везде возит папа.

– Это, наверное, для него ад.

– Естественно. Я имею в виду поездки по магазинам, по крайней мере, четыре раза в неделю. Потом в магазине покупка тампонов, которые мне не нужны. Затем был вечер, когда он поудобнее устроился в кресле, а мне просто ужасно захотелось мороженого… из «Стабби». – Стабби – это лучшее чертово кафе-мороженое, и оно в трех городах отсюда.

– Ты жестокая.

– Спорим, через пару недель я верну свою машину.

– Да поможет нам всем Бог.

Время пролетело быстро. Сегодня днем нам пора возвращаться. Мы ловим рыбу с причала, наслаждаясь нашими последними часами наедине.

– Как школа?

– Хорошо. Еще один год и университет.

– До сих пор подумываешь о Джорджии?

Она пожимает плечами. – Ты не там, поэтому не вижу в этом смысла. – Мой пульс учащается. Она уклоняется, и это всегда плохой знак.

– Тогда куда?

– По моей специальности хорошие университеты есть в Вашингтоне, но мне не хочется быть так далеко от тебя или бабушки. – Черт. Даже не задумывался о такой возможности, когда подписывал контракт с Южной Джорджией.

– Поступай туда, куда хочешь, Эмс. Мы справимся, - я проглатываю свой страх. Знаю, мы выдержим, но это ужасно много миль. Черт, мы виделись три раза за почти целый год, и только четыре часа разделяют нас. У нас все получится; наше будущее высечено на камне. Как мы сможем это сделать, не самое главное, но я буду чувствовать себя беспомощным, если она будет нуждаться во мне, а я не смогу сесть в машину и примчаться к ней. Она сильная, у нее впереди яркая карьера. А я останусь снова отвергнутый. Метания туда-сюда в моей голове отдаются в сердце. Страх, гордость, разочарование – все эти чувства ведут войну внутри меня. Что я за мужчина, если не поддерживаю ее?

– Поговори со мной. Не ты ли мне говорил, что общение – это важно?

– Мне страшно. Не за нас, а за себя. Я не сомневаюсь в нас, малышка. Просто не могу представить себе, что будет невозможно к тебе приехать, если буду тебе нужен. Или если ты будешь нужна мне. Это слишком, Эмс. Не знал, что ты рассматривала другой университет.