– Я не рассматривала. Я подала заявления в несколько университетов, но именно этот на третьем месте по моей специальности. Там есть магистратура. Я еще не решила. Я остановлюсь на Джорджии, не знаю, почему я вообще заговорила об этом.

– Что ты собираешься делать? – Мне нужна от нее правда.

– Часть меня хочет поехать. Попробовать себя. Расправить крылья.

Я задыхаюсь. – А другая часть что говорит?

– Бабушка, - она смахивает слезы, раздражающие ее, - ты. Не хочу, чтобы я была там, а ты здесь.

– Ты что-то мне не договариваешь. – Ее слезы подсказывают мне, что у нее срыв.

– Не люблю думать об этом, но если бабушка не рядом, что меня держит?

Проклятье. – Что-то случилось?

– Ничего нового. Тело ее здорово, а ее разум – тот же самый. Никаких изменений. – За исключением нынешней ситуации. Три месяца назад Эмма могла справиться с взлетами и падениями. Сейчас же для нее все становится слишком, и ей хочется сбежать. Она сбегает – от жизни, от реальности, от принятия того, что она – всего лишь человек.

– Эмс, она бы хотела, чтобы ты жила своей жизнью. Если тебе хочется дистанцироваться от ситуации, вперед. Она будет не в обиде.

– Потому что она, черт возьми, даже не поймет этого, Уилл.

– Прямо сейчас нет. Но наступит день, и все будет прекрасно. Следуй за своим сердцем.

– Тогда, видимо, я должна согласиться на Южную Джорджию. – Она улыбается. Это не будет проблемой.

Шевелю бровями. – В следующем году у меня будет отдельная комната. – Дергаю ее за волосы.

– Не может быть. – Я дуюсь, и она прикусывает мою губу. Серьезный разговор подошел к концу, ей нужно с этим разобраться.

– Эмс, мы справимся. Как всегда. – Она притягивает меня ближе. Любит меня сильнее. Целует дольше.

Нам всего лишь надо потерпеть до лета. Свобода ждет нас. После футбола. Летней школы. Сборов. Бабушки. Жизни.

Последний звонок перед летними каникулами для моих ушей стал музыкой. Проклятый звук мог поставить меня на колени. Этот пронзительный звон символизирует мою свободу на следующие двенадцать недель, если не считать восемь недель летней школы. Но там рабочая нагрузка гораздо меньше – всего четыре часа в день. Уильям будет дома уже на этой неделе; небольшая передышка перед сборами. В течение года наше время было ограничено, и по такому же сценарию пройдет лето. Это реально паршиво. Мне хочется пойти домой, завалиться в кровать и непрерывно проспать восемь часов. Холли и я летим в Нью-Йорк, чтобы она посетила несколько университетов. Моя мама добровольно вызвалась сопровождать нас, и мы остановимся в квартире, в которой она жила, пока танцевала с балетной труппой. Без понятия, почему она держала ее за собой все это время, но мой папа клянется, что это выгодное вложение.

– Естественно, папа. Это же твое маленькое любовное гнездышко, - поддразниваю я. Обычно они с мамой несколько раз за год срываются в Нью-Йорк, но здесь не были в течение нескольких лет.

– Детка, чтобы сбежать, я бы выбрал какой-угодно, но не этот чертов штат. - Он никогда особо не любил поездки. – Твоей маме нравится смотреть спектакли и ходить по магазинам, поэтому я ей потакаю.

– Она тебя натренировала.

– Этого и не потребовалось. Я сделаю все возможное, чтобы мои девочки оставались счастливыми.

– Могу я получить обратно свои ключи?

– Нет.

– Это делает меня несчастной.

– Хочешь пони?

– Люк, верни ей ее чертову машину. В любом случае, мне не нравились те гаражные двери. И Эмма дала хороший повод установить новые. Тебе бы следовало ее поблагодарить, а не наказывать, так как я смогла в этом признаться. Итак, все в выигрыше. – Папа уставился на маму так, словно у нее две головы вместо одной.

– Звездочка, не поощряй ее. Она вообще ни хрена не умеет водить.

– Эй, я все еще здесь. – Пока не пройду курсы, на которых настаивает мой папа, у меня нет ни одного чертового шанса получить свои ключи обратно. Еще один пункт в моем списке.

– Когда мы будем в Нью-Йорке, я куплю ей все, что она захочет.

– Это все-равно будет дешевле ее машины, которую придется ремонтировать еженедельно. – Качаю головой, давая маме знать, что в этом вопросе мы не выиграем. Нужно уступить в некоторых битвах, чтобы выиграть войну.

После того разговора мама, как сумасшедшая, копит деньги и строит планы. Она купила два дополнительных чемодана для всех тех покупок, которые запланированы. Папа только посмеивается и счастлив ее побаловать. Ее это раздражает, и он знает, что я ненавижу шопинг, поэтому не разорю его. Джеймс пытается напроситься с нами, но мама наотрез ему отказала. Она настаивает, что это поездка только для девочек. Я была абсолютно уверена, что наша поездка завершится в тот же день, когда Кью-Би приедет домой. Я намерена провести с ним каждую секунду. Наш рейс через пять часов, поэтому я спешу из школы в поджидающую меня папину машину.

– Моя детка – выпускница.

– Ага. Не забудь принести бабушке кофе, когда поедешь к ней завтра. Никаких ванильных добавок. Если сможешь, незаметно пронеси крендельки. Я постирала новую одежду, которую мы купили ей, так что просто убедись, что сиделка ее развесит. Она подписана. – Выпаливаю ему инструкции на одном дыхании.

– Эмма, я с этим разберусь. Мне известно, как ухаживать за своей мамой. – Понимаю, что он все сделает, но так я чувствую себя лучше, ведь мне будет не хватать ее четыре дня.

– Знаю. Просто не хочу, чтобы ты что-то забыл.

– Обещаю, что не забуду. И специально для тебя сделаю фото на память. Я в курсе, что тебе это нравится. Бабушка будет в порядке, обещаю. Я хочу, чтобы и ты кое-что мне пообещала.

– Я постараюсь и сдержу маму. – Он улыбается мне.

– Боюсь, это дохлый номер. Пообещай мне, что повеселишься. Езжай и веди себя, как семнадцатилетняя девушка. Делай покупки, посмотри университеты, позволь маме побаловать тебя и Холли.

– Обещаю. Но только ради них; я всего лишь наблюдатель. – Я не горю желанием учиться в Нью-Йорке.

– Спасибо.

– Скажешь мне это, когда получишь выписку по карте.

– Упс.

– Это будет сокрушительно. Я позволю тебе измерить мое счастье суммой, подлежащей к уплате.

– Как великодушно.

– Только в этот раз. Не привыкай, что я и дальше буду так равнодушна к твоим требованиям.

– Кто-то серьезно относился к своим подготовительным курсам.

Показываю ему язык и быстро выскакиваю из машины. Мне нужно закинуть свои туалетные принадлежности в чемодан и быть готовой, когда в комнату ворвется мама. С ней всегда так. Это ее типичное поведение в любой поездке. Возникающие в последнюю минуту дела, с которыми она должна разобраться, а затем по пути домой она вспомнит еще о десяти, что забыла сделать, это изматывает и гонит меня за дверь. Когда мы доберемся до места назначения, она вспомнит пятьдесят вещей, которые не упаковала.

Холли в дороге нервничает. Подумываю вставить ей кляп, чтобы она молчала. Мне хочется послушать музыку и немного вздремнуть. Но, если она будет вести себя как обычно, то мне не удастся ни то, ни другое. Я с тоской вздыхаю, смотря в свой плэй-лист. Под песни «Last Godnight» погружаюсь в свой счастливый уголок, но она только что просто разнесла мои планы в пух и прах. Поворачиваюсь к ней. – Холли, у тебя есть кнопка выключения?

Моя мама смеется, уставившись в свой айпад и целиком погруженная, я уверена, в книгу. – Эмма, ты же знаешь, я не люблю летать.

– Нет, я не знала. Никогда с тобой не летала и могу обещать, что больше не полечу.

– Звучит не очень вежливо. Предполагается, что ты моя лучшая подруга навечно.

– Я тут подумываю пересмотреть условия нашей дружбы.

– Ты пропадешь без меня.

– Я готова пойти на этот риск, если ты не заткнешься к чертовой матери.