— Когда Лесса и Рамот'а прыгнули на все эти сотни Оборотов назад в прошлое через Промежуток и попросили пять Вейров помочь сражаться с Нитями в этом Прохождении, я, как и все остальные обитатели Вейра, не колеблясь, отправилась с ней. Я не могла лететь с моим С'ханом, потому что он со своим драконом вёз припасы, поэтому я полетела на Севент'е Б'ная.

— Почему-то у С'хана и Медит'а не получился прыжок во времени, и они потерялись в Промежутке. Внутри меня образовалась пустота, ведь С'хан был любовью всей моей жизни, — Мерия опустила взгляд, в её голосе прозвучала нежность, которую она не смогла скрыть, настолько остро она всё еще чувствовала свою потерю. Когда Мерия снова подняла голову, Пьемур увидел на её лице печаль, на которую наложилось чувство вины и глубокое чувство потери — чувство, длившееся столетия.

— Я не знала, что делать без моего С'хана, и не могла вернуться на четыреста Оборотов в прошлое. Это было уж слишком — просить всадника отправиться в это путешествие, несмотря на то, что я хотела вернуться в свое время. Но даже если бы кто-нибудь из всадников согласился отвезти меня обратно, мне незачем было возвращаться в Форт, а остальные Вейры были пусты, не считая Бендена. К тому времени я уже была взрослой женщиной и не хотела возвращаться в Набол. Я чувствовала бы себя чужой среди своих родственников.

Конечно, размышлял Пьемур, то, что Мерия сказала об опустевших Вейрах, было абсолютной правдой. Все в Перне учили слова Песни Вопроса. Это была одна из самых важных обучающих баллад, хотя до невероятного путешествия во времени Лессы никто не понимал её истинного смысла.

Мерия продолжила:

— Всадники драконов и обитатели Вейров, мой народ, были так благородны, они приняли меня как одну из своих, и я знала, что они действительно рады, что я осталась с ними, даже без моего С'хана. Они были очень добры ко мне.

— Целитель Вейра, Г'рефф, взял меня под свое крыло и научил меня всему, что знал. Но Г'рефф уже был старик, когда мы пришли сюда, и ему было трудно приспособиться к этому новому миру. Здоровье Г'реффа стало ухудшаться, и постепенно я стала выполнять обязанности целителя в Форте.

Как и многие другие, я не одобряла поведение самых упёртых из Древних, живущих в этом Прохождении. И всё же, когда дела стали совсем плохи, и их выслали в Южный, я пошла с ними, оставшись с моими друзьями, одним из которых является Б'най, чтобы поддержать мой Вейр.

Пьемур напрягся, когда Мерия упомянула имя Б'ная. Он вспомнил, что именно так звали Древнего, с которым разговаривал Т'реб в Южном. Б'най пытался успокоить Т'реба, пока взрывной всадник не сорвался внезапно на встречу с двумя наболезцами. Как же их звали? Тубан и Крэмб? Пьемур снова переключил внимание на Мерию, не желая пропустить ни слова из её рассказа.

— Жизнь в Южном Вейре стала очень тяжёлой, всадники, казалось, потеряли смысл и цель своего существования, так же, как и их драконы. В конце концов я почувствовала, что больше не могу оставаться там, но мне было некуда идти — люди моего времени не привыкли жить без своего холда.

— Торик торговал с Южным Вейром, и когда я попросила его о помощи, он предложил мне место в своем Холде. Т'кул был взбешен моим решением и не скрывал от Вейра своего отношения к этому. С глубочайшим чувством сожаления я поняла, хоть и слишком поздно, что поступила эгоистично, покинув Южный Вейр, потому что была единственной среди них, кто имел глубокие знания в целительстве. — она остановилась, собираясь с мыслями.

— Я знаю, что вы довольно часто слышали о том, как упрямы мы, Древние, — продолжала Мерия, и по её губам скользнула печальная улыбка, — и как Вейры моего времени цеплялись за свою независимость, как за костыль, неспособные попросить или принять, помощь от любого, кто не принадлежал к их Вейру. Поэтому, когда наши запасы огненного камня полностью иссякли, всадники и драконы отчаялись, потому что им нечем было жечь Нити. Тогда всадники сами попытались добыть огненный камень, но это привело к катастрофе.

— К тому моменту я уже покинула Вейр, но Б'най рассказал мне, что почти все драконы в полном составе находились рядом с шахтой, чтобы перевезти камень в Вейр, когда шахты просели и затем обрушились. Он предположил, что в столбе пыли из шахты могла содержаться и пыль огненного камня, потому что она каким-то образом подействовала на всех, хотя тогда они еще этого не знали. Те, кто был там, стали раздражительными, постоянный кашель мучил большинство драконов и некоторых всадников. Затем у них появились постоянные боли, они стали вялыми и сонными, и их здоровье продолжало ухудшаться.

— Самое страшное, что у них больше не было целителя, и они были слишком горды, чтобы попросить помощи у кого-нибудь вне Вейра. Печально то, что я знаю, что могла бы им помочь. Мы обычно использовали корень, который растёт на севере, чтобы помочь организму противостоять всем возможным бедам. Г'рефф называл его туянг, но я не слышала, чтобы о нём упоминалось в этом Прохождении. Возможно, он исчез. Я пыталась отыскать другой корень на юге, который обладает такими же целебными свойствами.

Пьемур внезапно вспомнил тот несчастный, промозглый день в Наболе, когда старая Лайда напоила его и Сибелла варевом, приготовленным из корня джанго, чтобы помочь прогнать озноб после того, как они промокли под дождём. Наверное, это был другой корень, подумал он и снова прислушался к рассказу.

— Ты думаешь, в этом причина, почему они забрали яйцо Рамот'ы? Потому что они больны? — спросила Менолли.

— Не совсем, но это сыграло свою роль. Понимаете, у Вейра нет молодёжи — значит, нет и новой крови — так же, как и королев, достаточно молодых, чтобы подняться в брачный полёт, и это только усугубило чувство отчаяния, которое испытывали многие драконы и их всадники. Вот тогда-то некоторые члены Вейра по-настоящему впали в отчаяние.

— И украли яйцо Рамот'ы! — тихим шепотом сказал Пьемур, глядя на Мерию.

— Да, они сделали это. Но всего лишь несколько всадников Вейра решились на это, Пьемур, — искренне ответила ему Мерия. Б'най рассказал мне об этом плане. Он знал, когда они собираются забрать яйцо и куда. У них был рисунок того места, где они планировали спрятать яйцо, он даже сделал копию для меня.

— Я следил за человеком, сделавшим этот рисунок! — выпалил Пьемур. — И видел Т'реба, когда он пришел за рисунком. Кстати, Крэмб — так зовут художника — сохранил один из рисунков. Должно быть, это тот, который он отдал Б'наю!

Мерия кивнула с грустной улыбкой на губах.

— Может быть, хоть теперь вы поймёте, что не все из Набола бесчестны, Пьемур. Крэмб из Набола тоже мой дальний родственник. И, чего бы это нам ни стоило, мы с Б'наем собирались вернуть яйцо, но кто-то другой его выкрал прежде, чем мы смогли его забрать.

— Ты знаешь, кто вернул яйцо? — тихо спросил Сибелл. Пьемур заметил, что Менолли застыла неподвижно. Она хотела знать, кто вернул яйцо так же, как и Сибелл, так же, как и все они.

— Нет, я не видела, кто это был, яйцо кто-то забрал, пока всадники, охранявшие его, спали. Мы опоздали. — Мерия опустила взгляд на колени, где лежали её руки. Она отдала бы всё, чтобы стать «той, что вернула яйцо Рамоты», подумал Пьемур, наблюдая за миниатюрной, симпатичной женщиной Древних. Если бы ей это удалось, она смогла бы улучшить своё положение в Вейре и сложную ситуацию, в которой оказались теперь Древние. Он быстро взглянул на Сибелла, прежде чем Мерия подняла взгляд от своих рук, и старший арфист бросил на него проницательный взгляд.

— Думаю, не имеет значения, кто вернул яйцо обратно, хотя, скорее всего, это был Древний с юга, — сказал Пьемур, посмотрев сначала на Мерию, затем на Сибелла и Менолли. Мерия быстро подняла голову с выражением надежды в глазах. — Всё, что действительно важно, это то, что яйцо было возвращено, и новая королева благополучно прошла Запечатление.

— Я не смог бы сказать лучше, дружище, — сказал Сибелл, улыбнувшись, и от уголков его теплых карих глаз разбежались лучики морщинок.

— Интересно, что они теперь будут делать? — подумал вслух Пьемур.

— Мне бы хотелось, чтобы они меня выслушали, — задумчиво сказала Мерия. — Я уверена, что слабость, от которой они страдают, связана с пылью и испарениями, которые они вдыхали в шахте с огненным камнем. Я уверена, что смогу вылечить их, если они позволят мне им помочь.

— Мне жаль их, — сказал Пьемур, скрестив руки на груди.

Мерия склонилась к нему с выражением любопытства на лице. — Это почему? — спросила она.

— Они никуда не вписались. Они оставили свой Вейр и улетели. К тому же, они больны. Они не живут в своих прежних Вейрах на севере уже больше шести Оборотов, и вообще, похоже, не живут нигде в этом Прохождении. Осколки, да они нигде! Как чертовски ужасно они, должно быть, чувствуют себя.

До поздней ночи Пьемур крутился и ворочался на своей временной кровати, безуспешно пытаясь уснуть. В конце концов, он встал с кровати и уселся на пороге маленького жилища. Короткий разговор, который они с Ж'хоном вели с головой-в-стене, проигрывался снова и снова в голове Пьемура. Ему вдруг вспомнились сказанные между делом слова говорящей головы о том, что Лорд Дектер планировал замуровать сеть старых подвалов, и Пьемур вздрогнул, подумав об этом. Что, если бы голова не заметила, как Пьемур и Ж'хон бьются изо всех сил, пытаясь проникнуть во внешнюю дверь Холда, или не сказала им, как найти эту дверь изнутри? Или, что было бы, если бы Пьемур не пнул ногой по грязному полу, и Ж'хон не увидел, как поток воздуха уносит пылинки? Если, если, если. Их было слишком много!

Когда Пьемур подумал о том, что могло бы произойти, если бы все эти если не сработали так, как произошло в действительности, в нём вскипела настоящая буря эмоций. Ему было трудно понять, как эти люди могли обращаться с Сибеллом с такой жестокостью и незаслуженным пренебрежением, таким безжалостным презрением. Как можно поступать так с другим человеком? задавал он себе один и тот же вопрос.