Пьемур, слегка нахмурив брови и покачивая головой, разглядывал свои руки, лежавшие на коленях.

— Если ты увидел кого-то, находящегося в беде, например, не имеющего убежища от Нитей, будешь ли ты ожидать, пока кто-то другой поможет им? — спросил Сибелл, наклонившись вперед, чтобы привлечь внимание Пьемура.

— Конечно, нет, я помогу им тут же! Я не могу быть уверен, что они будут в безопасности, пока кто-то другой придёт к ним на помощь, — ответил Пьемур.

— Я знаю, ты сделаешь это, мой друг. И еще, я думаю, если ты увидишь кого-то, подвергающегося не столь очевидной смертельной опасности, но с более сложными проблемами, ты предложишь им любую помощь, которую сможешь оказать. Я прав?

— Конечно. Это наш долг — помогать друг другу, — ответил Пьемур.

— Тут я с тобой согласен, Пьемур. Мы обязаны помогать друг другу, из чего вытекает всё остальное.

— Извини, Сибелл, — сказал Пьемур. — Но иногда трудно понять, в чем заключается моя роль. Я не вижу, чем я могу помочь каждому. Я никогда не представлял себе, когда был в Цехе Арфистов, что буду заниматься чем-то другим, кроме пения. И теперь, когда, наконец, я обрёл свой взрослый голос, и мне комфортно с ним, пение оказалось не таким важным для меня. Как странно, Сибелл, я думал, если найду свой голос, это решит все мои проблемы, но так не произошло. Всё это кажется бессмысленным мне сейчас.

— Это потому, что ты намного больше, чем просто поющий голос, Пьемур, — сказал Сибелл, и в его голосе послышалось теплота. — Ты умеешь очень многое! Может, эти умения кажутся тебе обычными, но на самом деле они полезны и важны. Ты просто должен верить в себя.

Пьемуру вспомнилось, что когда Сибелл похвалил его, его щеки запылали огнём и он заёрзал от смущения. Ему было странно слышать похвалу за что-то, кроме пения. Пение! Он не думал ни чем другом после того, как его голос сломался, и вдруг его осенило, что очень долгое время он лишь оглядывался назад, на то, что было, а не вперед, на то, что может быть. Он позволил своему певческому голосу затмить всё остальное. Но странность была в том, что когда он пел для Амы, и его голос звучал не фальшивя, он ничего не почувствовал. Ни чувства облегчения, ни прилива радости от того, что снова может петь. Он покачал головой, подумав, что вёл себя совсем, как Древние, и, получается, застрял в своём прошлом, тоскуя по нему.

Мгновенно, словно вырвавшись из тьмы Промежутка к слепящему свету южного солнца, Пьемур почувствовал, как его голова пошла кругом, когда, после какого-то чудесного озарения, в его голове каждая мысль и идея встала на своё место, как головоломка. Он знал точно, что он собирался сделать, нет, то, что он должен был сделать! Но еще важнее, что он начал чувствовать себя так, будто уже нашёл своё место, своё занятие, начал чувствовать себя арфистом.

Он сжал бока Дуралея, посылая его вперед, но скакун только игриво взрывал мягкий песок копытами и игнорировал его приказ.

— Ну, давай же, Дуралей! — кричал Пьемур, сильно ткнув пятками в бока животного и натянув поводья, чтобы повернуть ему голову и направить его домой как можно быстрей. Скакун поупирался немного, но, так как поводья были натянуты, и он слышал отчаянные призывы Пьемура, ему пришлось собраться и мчаться домой изо всех сил. Фарли летела рядом с головой Пьемура, растерянно чирикая и не понимая, зачем нужно было разрушать безмятежное течение их утренней прогулки.

— Мы покажем им, Фарли! Вот, что нужно сделать. Показать им, что нужно глядеть вперед.

Пьемур резко повернул в сторону Холда, и, уже находясь в пределах слышимости, начал выкрикивать имя Мерии до тех пор, пока миниатюрная женщина Древних не выбежала за ограду, глядя на него удивленно.

— Мерия, мне кажется, я знаю название корня!

Женщина смотрела на Пьемур, как на потерявшего разум.

— Когда я был в Наболе с Сибеллом, мы промокли под дождем до костей, — торопливо объяснил он. — Одна старуха дала нам отвар корня, который она называла джанго. Она сказала, что он восстановит нам силы. Как ты думаешь, это не может быть тот же корень, что вы использовали — тот, о котором тебе рассказывал Г'рефф?

— Туянг? — спросила недоверчиво Мерия.

— Да, именно он! — закричал Пьемур, не сумев скрыть волнение в своём голосе. — Что, если настоящее название корня изменилось за прошедшие несколько поколений? И вдруг он поможет драконам Южного?

Мгновенно они начали претворять план Пьемура в действие. Фарли отослали с сообщением для Сибелла, а Мерия поспешила приступить к выполнению своей части плана. Когда она умчалась, оставив Пьемура одного, он спрыгнул со своего скакуна: его ноги тряслись от потраченной энергии, а голова гудела от осознания того, какую махину он только что привёл в движение.

Стоило, — подумал чуть позже Пьемур с лёгким сожалением, — захватить своё лётное снаряжение, прежде чем взбираться на спину Севент'а. Путь обратно во времени через Промежуток в то когда, куда сбежали Древние, был намного длиннее, чем любой прыжок, который Пьемур когда-либо совершал раньше. Он решил не считать удары сердца в уме, а просто довериться Б'наю, который знал, в когда он их доставит, и который уже много раз благополучно совершал такой прыжок.

Пьемур плотно закрыл глаза, усевшись позади Б'ная, зная, что в любом случае ничего не увидит, даже если оставит глаза открытыми. Никогда еще в Промежутке не было так холодно! И когда слова холодный, холоднее, самый холодный, чернее черного заползли в его голову, и он почувствовал, как тугой узел страха стиснул сердце в груди, Севент' внезапно вырвался в воздух над западной частью Южного Вейра. Тёплый поток воздуха омыл лицо Пьемура, и он облегченно вздохнул.

Драконы были повсюду под ними, их было примерно двести сорок, по крайней мере, те, кого он видел. Импровизированные потухшие костры были разбросаны беспорядочно вокруг поляны, и, хотя и были построены простейшие навесы, укрывающие от солнца обитателей Вейра, всё это создавало унылую видимость беспорядка, подумал Пьемур, а совсем не организованный лагерь, достойное место для благородных драконов и их всадников. Где же настоящее место их размещения? — подумал он. На этом участке не было ни удобств, ни построек, которые просто обязаны были находиться здесь для обустройства Вейра.

Пьемур положил руку на плечо Б'ная.

— Когда это, Б'най?

— Мы вернулись назад на двадцать пять Оборотов, арфист. В то время, когда мы точно знали, что не будет Нитей, с которыми нужно сражаться. Иначе драконы оказались бы в очень сложном положении.

Ага, подумал Пьемур, драконы Древних остались верны своим инстинктам, они просто не способны не следовать коду, который был заложен в них с самого их создания.

— Я знаю, это странная просьба, Б'най, но не мог бы ты опуститься посреди лагеря, если это возможно? И попроси Севент'а приземлиться среди своих собратьев и позволить мне встать на его спину? Я хочу, чтобы все всадники видели меня — и их драконы тоже — добавил он.

Б'най кивнул, и Севент' тут же затормозил крыльями и сел в центре лагеря, взорвав пыль и песок вокруг себя. Несколько драконов поблизости зашипели или рыкнули, громко протестуя против неприличного поведения коричневого. Пьемур быстро встал на спине коричневого дракона, а Б'най соскользнул на землю, встав у его головы.

— Всадники! — крикнул Пьемур, и сразу привлёк внимание своим звучным, поставленным голосом и уважительным обращением. Кто-то из драконов в лагере взревел и затрубил, и Пьемур увидел, как несколько старших всадников посмотрели на него. Один или два всадника гортанно что-то крикнули, кто-то закашлялся, и атмосфера вокруг Пьемура становилась всё более напряженной. Похоже, это была очень плохая идея, подумал он.

Он поднял руки на высоту плеч, широко расставив их в стороны, и снова обратился к ним еще более глубоким, сильным голосом, который на этот раз был слышен всему лагерю.

— Благородные драконы! Благородные всадники! Я призываю вас выслушать меня. Послушайте, что я хочу сказать вам. — он медленно опустил раскинутые в стороны руки, как бы снижая растущее напряжение. Сейчас или никогда, подумал он. Мне лучше быстро сказать то, что я хотел, пока меня не обратили в пепел прежде, чем я сделаю еще один вдох.

— Меня зовут Пьемур. Я родом из Крома, и я — подмастерье арфиста. Когда-то я был певцом, но всё изменилось. Время вообще меняет всё вокруг. — он говорил очень серьёзно, и постепенно даже самые озлобленные обитатели Вейра перестали кричать. Он воспрял духом, решив, что, похоже, затронул нужную струну.

— Я хочу предложить вам свою помощь.

Стоя на спине Севент'а, Пьемур видел краем глаза двух золотых на краю лагеря и небольшую группу бронзовых и коричневых, устроившихся поблизости на своих лёжках. Их глаза светились бледно-желтым, когда они смотрели на него.

В воздухе прозвучали крики и проклятия, Пьемур увидел, как к нему медленно приближаются небольшие группы всадников, на лицах которых явно виден гнев. Ему необходимо было быстро переломить ситуацию, иначе его план мог потерпеть неудачу.

— Я знаю, что вас обвиняют в том, к чему не все из вас имеют отношение! — крикнул он, пытаясь наполнить свой голос нотками уверенности.

— Я также знаю, что вы чувствуете себя обиженными за то, что были изгнаны людьми моего времени. К вам отнеслись с неуважением, хотя ваши благородные поступки заслуживали похвалы. Но, пожалуйста, выслушайте, что я хочу сказать! — крики и ругательства прекратились, и Пьемур глубоко вздохнул.

Пожилой мужчина, стоявший слегка ссутулившись, вышел из толпы и встал перед всеми с непроницаемым выражением лица. Сначала Пьемур не узнал его, но потом понял, что это был Т'рон, Предводитель Вейра.

— Это место не для вас! Вы не должны жить здесь, в этом времени! — воскликнул Пьемур. Большая часть драконов заревела в знак согласия, к ним быстро присоединились их партнеры. Шум просто оглушал.