— Даже ваши драконы понимают, что вам здесь не место!

Всадники недовольно загудели, и Пьемур почувствовал, что их старая идея автономии может поднять свою древнюю голову.

— Благородные всадники Перна, отставьте в сторону правила своего времени. Не позволяйте своей строгой приверженности независимости удерживать вас в изоляции от других, живущих в этом Прохождении. Я прошу вас принять мою помощь и позволить мне говорить и действовать от вашего имени. — он говорил, глядя прямо в глаза мужчинам и женщинам, стоявшим перед ним, произнося слова так, чтобы их ясно слышал каждый, и сохраняя выражение своего лица и голос открытым и дружелюбным.

— Всадники! Никто из нас не может выжить один, друг без друга. Также мы не можем существовать, как единое целое, когда некоторые из наших частей отсутствуют. Цеха, Холды и Вейры — мы все нужны друг другу. Нам постоянно угрожают Нити, и мы должны или вместе защищаться, или погибнуть. Холды нуждаются в Вейрах так же, как Вейры нуждаются в Холдах. А Цеха делают нашу жизнь лучше. Всё это доказывает, что мы должны объединиться. Идёмте со мной! Возвращайтесь в то время, которому вы принадлежите, в это Прохождение. Неужели вы видите своё будущее здесь. К чему испытывать все эти трудности в одиночку.

Рядом с Пьемуром закашлял дракон, затем с дальнего конца лагеря послышался громкий голос.

— Но ты же один! Как можешь ты помочь всем нам? Возвращайся лучше в свое время, арфист!

Из толпы послышался гул недовольства, и Пьемур огляделся вокруг, изо всех сил пытаясь подавить растущее в нём ощущение неудачи.

— Что-то сделало многих из вас больными, — крикнул он, обводя взглядом всадников и их драконов. — Вы чем-то отравились, стали себя плохо чувствовать, хотя раньше были сильными и крепкими. А эта болезнь в свою очередь повлияла на все остальные аспекты твоей жизни. Я знаю того, кто может помочь вам избавиться от вашей болезни. Когда вы снова поправитесь, мы будем работать вместе, чтобы ваш Вейр воссоединился со всем Перном.

— Они оттеснили нас в сторону! Мы им больше не нужны! — крикнул кто-то, и среди всадников снова поднялся гул. Пьемур поднял руки, терпеливо ожидая, когда Древние снова начнут слушать.

— Да, я знаю, что вы чувствуете! Но вы — фундамент, на котором построено всё наше общество, и только вы можете сделать первыми шаг навстречу нашему объединению, — продолжил Пьемур, подчеркнув последние слова. Он опустил голову, размышляя, как же заставить их понять, что он хочет быть их защитником, а не противником.

— Благородные драконы и всадники, не мне судить, было ли ваше изгнание правильным или нет. Другими словами, было ли это наказанием или восстановлением справедливости, — сказал он, зная, что его слова вызовут волнение в толпе, и давая понять, что он имел в виду не только кражу яйца, но и их самоизоляцию.

— Можно сражаться друг с другом в поисках мести и возмездия до полного уничтожения. Но такие действия эгоистичны. Это не принесёт пользы никому из нас, — крикнул он и, повинуясь внезапному желанию, спрыгнул со спины Севент‘а и медленно пошёл сквозь толпу.

— Вы все пришли сюда, в будущее, чтобы помочь сражаться с Нитями и сохранить людей этого Прохождения для будущего Перна. Я хочу помочь вам снова найти свою правильную цель. Именно в этом Прохождении! Я знаю, что вы можете научить нас, своих потомков, многому, так же, как научили наших драконов и всадников сражаться с Нитями. Но, может, вы позволите и нам научить вас, как жить вместе в этом Прохождении? — Пьемур говорил, переходя от одного всадника к другому, с мольбой глядя им в глаза. — Я почёл бы за честь выступить в качестве вашего защитника, всадники. — он остановился, так как ему преградила путь сутулая фигура Т'рона, который шагнул вперед, не давая Пьемуру идти дальше.

— Если бы вы позволили мне, я был бы вашим голосом и говорил от вашего имени, чтобы ваши пожелания были услышаны. — слова Пьемура разносились по всему комплексу. Он стоял перед Т'роном, зная, что все Древние пристально наблюдают за ним. Согнув руку на уровне пояса, он медленно и глубоко поклонился.

Когда он выпрямился, Т'рон подошел ближе, продолжая смотреть на Пьемура.

— Мы выслушали тебя, арфист, и услышали твои слова. А сейчас оставь нас! — Т'рон говорил громко, чтобы все могли его слышать, и его голос был ровным и не допускал возражений. Пьемур смотрел на Предводителя Древних, на его лице застыла гримаса гнева. Т'рон протянул руку и положил её на плечо Пьемура, сжав его на мгновение, прежде чем оттолкнуть раскрытой ладонью. Пьемур задал себе вопрос, не показалось ли ему, что, касаясь его плеча, Т'рон посылал ему еще одно, скрытое сообщение? Он не был в этом уверен, и теперь он ничего не мог с этим поделать в этой напряженной атмосфере.

Вот и всё, подумал Пьемур. Мой великий план помощи Древним не увенчался успехом. Им не нужна помощь. Он оглянулся на всадников, сознавая, что те тоже внимательно за ним наблюдают, пока он ищет среди их лиц лицо Б'ная.

Вместе с Севент'ом, следовавшим за ним, Б'най вышел вместе с Пьемуром из лагеря Древних, чтобы без помех подняться в воздух. Пьемур молча взобрался на спину Севент'а и пристегнулся позади Б'ная. Несколько мгновений спустя они были в воздухе, и Пьемур в последний раз посмотрел вниз, его охватило острое сожаление, когда он смотрел на мужчин и женщин, которые помогли изменить судьбу каждого человека, живущего на Перне, но которые сейчас не позволили вернуть этот долг.

Путь домой был долгим и холодным, но Пьемур ощущал себя настолько подавленным, что едва почувствовал даже пребывание в промораживающем до костей Промежутке, пока Севент' нёс их вперед сквозь Обороты к своему времени. Едва коричневый дракон приземлился неподалёку от комплекса Южного Холда, Пьемур на прощание коснулся плеча Б'ная, перекинул ногу через спину Севент'а и начал спускаться вниз. Вдруг Севент' громко затрубил. Пьемур от неожиданности чуть не сорвался вниз, но Б'най успел схватить его за руку. Пьемур с благодарностью посмотрел на него, но Древний только крепче сжал его руку.

— Можешь отпускать, Б'най, мои ноги почти на земле, — сказал Пьемур, пытаясь вырваться из крепкой хватки всадника.

— Севент' — да и я тоже — мы хотим, чтобы ты кое-что знал. — Всадник Древних ослабил хватку, чтобы Пьемур мог продолжить спуск. Когда его ноги наконец коснулись земли, Пьемур взглянул на Б'ная. Покрытое морщинами лицо всадника было серьезным.

— Ни один арфист никогда не предлагал нам такую поддержку, как ты сделал сегодня. Мы благодарны, что ты пытался помочь. Мне очень жаль, что твоё предложение было отклонено.

Пьемур не знал, что ответить, поэтому просто пожал плечами. Но затем ему в голову пришла мысль, — Я надеюсь, ваш Вейр примет лекарство Мерии. Она убеждена, что джанго сделает их снова здоровыми.

— Это и моё горячее желание тоже, арфист, — Б'най кивнул Пьемуру, который ответил на любезность, поклонившись Севент'у и его всаднику. Без лишних слов Пьемур освободил путь Севент'у, чтобы дракон со своим всадником смогли вернуться обратно в их Вейр. Перед тем, как подняться снова в воздух, Севент' обернулся и посмотрел на Пьемура, его глаза светились необычным оттенком изумрудно-зеленого. Он громко затрубил, и его голос постепенно затих в Промежутке.

График работ в Южном Холде не подчинялся никаким закономерностям, Пьемур так и не смог подобрать удобный ритм своих ежедневных заданий, чувствуя себя так, словно спотыкается и начинает заново каждый день. Он помогал учить детей и сортировать для хранения урожай клубней; он даже участвовал в приготовлении новой партии холодилки, которая доберётся до Холда хорошо, если к следующему Обороту. Но, несмотря на все эти дела, которыми он постоянно был занят, дни казались Пьемуру пустыми: то, чем он занимался, не имело для него никакого значения, и после семидневки такого времяпровождения он понял, что чувствует себя абсолютно разбитым и более, чем просто мрачным.

Он не мог избавиться от чувства полнейшего разочарования из-за того, что Древние отклонили его предложение о помощи так быстро и решительно. Неужели они на самом деле были настолько ограничены, что не могли — нет, не захотели — воспользоваться его помощью? Или они подумали, что его слова были пустыми, и у него не было необходимых возможностей? Его ощущение неудачи никуда не пропадало, и когда первая семидневка плавно перешла в следующую, несмотря на то, что его дни были заполнены нужными делами и работой, и его окружала дружная компания холдеров, Пьемур так и не избавился от своего уныния.

Поздно вечером группа взволнованных детей холда прибежала в комплекс: они нашли кладку брошенных яиц огненной ящерицы. Мерия попросила Пьемура помочь ей и детям перенести яйца и обеспечить их сохранность, пока не будут определены их будущие хозяева. Яйца файров редко находят на севере, и их обычно используют для обмена на товары или будущие услуги.

— Похоже, ты был сильно занят, Пьемур? — спросила Мерия, когда яйца поместили в безопасное место в главном Холде, чтобы случайно не причинить им вреда. — Я почти не видела тебя последние дни.

— Да, меня мотало по всему Холду, но теперь, думаю, мне стоит снова заняться своими картами, — даже для собственного слуха Пьемура это прозвучало не очень оптимистично.

— Ты сделал всё, что мог, ты же знаешь.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Пьемур.

— Ты больше ничего не мог сделать или сказать этим всадникам, чтобы они изменили свое мнение. Б'най рассказал мне о предложении, которое ты им сделал. Я думаю, что некоторые старые всадники просто слишком обижены и слишком озлоблены, чтобы поверить в возможность обнадеживающего будущего. Мне очень жаль, что они не приняли твоё предложение, Пьемур. Я думаю, ты смог бы прекрасно защитить их интересы.