При некоторой доле везения сам он мог бы потягаться даже в такой униформе, даже с четырьмя противниками – благо лишь один производил впечатление своими физическими кондициями. Но на кону стояла еще и вторая жизнь, а Лесник хорошо помнил, как в драке на вокзале Сланцев первым делом выстрелили не в него, но в пленницу.

Эти мысли мелькнули в голове за секунду, не более. Вторую секунду Лесник беззвучно материл себя: надо, надо было внять совету Костоправа – упаковать пистолет в водонепроницаемый пакет и взять с собой под воду! Без всякого голливудского суперменства, без эффектного руконогомашества – четыре выстрела по конечностям и конец фильма.

В третью секунду он уже отступал, низко пригнувшись, к прибрежным кустам – там остались ласты, акваланг и грузовой пояс. Бежал быстро, но короткими шагами – проклятая резина не позволяла передвигаться иначе. Решение пришло мгновенно: встретить Светлова под водой, тут же сунуть в рот загубник, пока не нахлебался воды. СКД-вакцинация позволяет пускать в дело все кислородные резервы организма, без труда задерживать дыхание на семь-восемь минут – при энергичной работе ластами можно уплыть далеко и вынырнуть незаметно. Идеальный вариант. Алладин получит своего чудо-суггестора живым и невредимым, а противник не насторожится раньше времени.

Успею, даже с запасом, понял Лесник, торопливо затягивая ремень акваланга. Траектория движения четверых мужчин и кандидата в утопленники не позволяла усомниться – идут на высокий скальный берег. Оно и понятно: в других местах прибрежное мелководье заставит самим лезть в воду, чтобы утопить кого-либо…

Он беззвучно скользнул в озеро.

К берегу Светлова несли на руках, идти он не мог. Да и не хотел – зачем идти к собственной смерти? Счет оставшейся жизни пошел уже не на часы и минуты – на секунды. Каждая важна, в любую может прийти спасение…

Несправедливость происходящего ранила больнее недавних побоев. Почему всё случилось именно с ним? Что он сделал не так?

Когда он шел здесь ночью – избитый, спотыкающийся – дорога от озера к сараю Казимира казалась бесконечной. Теперь же, при ярком солнечном свете, выяснилось: всего-то пять или шесть сотен шагов. Как мало… А шагал Казимир со своими подручными быстро.

Чтобы не видеть приближающуюся озерную гладь, Александр закрыл глаза. Но напряженно вслушивался, каждую секунду ожидая звуков, принесущих спасение – криков, выстрелов…

Ничего.

Тишина… Лишь чириканье птах да тяжелое дыхание несущих его мужчин. Однажды мелькнул призрак надежды: далеко-далеко, на пределе слышимости, Светлов услышал нечто, показавшееся ему рокотом вертолета. Александр затаил дыхание. Но уже секунду-другую спустя не мог разобрать – действительно спасительный звук пробивается сквозь шум крови в ушах, или мозг сам генерирует сигнал, который непременно надо услышать.

Мысль о том, что далекий рокот может издавать работающий на торфоразработках трактор, Светлов старательно отгонял. Вертолет, конечно же вертолет… Его хватились, его ищут… Но почему звук не приближается? Про Улим Контора не знает, но ведь не так уж много в округе подходящих озер, вычислить нужное совсем не трудно.

Мужчины остановились – внезапно.

Светлову казалось, что они могли успеть пройти треть дороги, половину самое большее… Он открыл глаза и тут же вновь плотно стиснул веки. И издал тонкий скулящий звук.

Шею охватила петля. Веревка тянула вниз и давила, затрудняла дыхание. Камень, понял Светлов, они привязали камень…

– Опять обделался, гы-гы, аж с двух сторон поперло!

– Заодно и подмоется… Ну, с богом!

Чужие слова скользили мимо сознания, кто говорил, о ком, – Светлов не понял.

Его подняли выше, начали раскачивать. Александр постарался втянуть как можно больше воздуха, еще надеясь на что-то… Мозг отказывался признавать происходящее.

Внезапно он понял: они не поверили! Конечно же, они не могли поверить, что инквизитор так вот сразу рассказал им всё! И вновь, как тогда с колом, берут на испуг, пытаются вытянуть самую секретную информацию.

– Я все скажу! – крикнул он.

Вернее, попытался крикнуть. В короткий миг невесомого полета раздалось лишь истошное:

– Я-а-а-а-а!!!

Стоявшим на берегу мужчинам показалось, что сквозь бульканье пузырей, вырывавшихся на поверхность, продолжает доноситься отзвук дикого вопля…

Силуэт метнулся наперерез неожиданно – слева, снизу, из темной глубины.

Женщина… Обнаженная женщина! Русалка?

Лесник успел изумиться – перед ним оказалась старуха. Морщинистое лицо, парящие в воде седые лохмы, жилистое костлявое тело. Ничего общего ни с расхожими представлениями о мавках, ни со встреченной в Сланцах красавицей, у которой под платьем не оказалось белья, зато обнаружился странный парный орган… Лесник всмотрелся – и увидел на боку активно работающую жаберную крышку. Все-таки русалка… Чудеса.

Изумлялся он недолго. Старуха ринулась на него.

Скорость ее движений была феноменальной – не обладая ни рыбьим хвостом и плавниками, ни лягушачьими перепонками между пальцами, люди никак не могут столь быстро двигаться под водой… Старуха – могла.

Лесник отпрянул, сделав резкое движение ластами – в самый последний момент, чудом разминувшись с оскаленными зубами старой чертовки.

Однако… Манеры нетипичной русалки вполне под стать внешности. Агрессивная бабка…

Он развернулся кульбитом, возможным лишь в воде. И вовремя – старуха готовилась к новой атаке. Лесник выдернул нож из укрепленных на бедре ножен, все еще не воспринимая всерьез опасность, и досадуя на задержку, – встреча любопытная и долгожданная, но больно уж не вовремя, Светлова вот-вот швырнут в озеро.

Нож был мало пригоден для боя, несмотря на достаточно грозный вид – предназначался помочь подводному пловцу выпутаться из какой-либо неприятности житейского плана – из не замеченных вовремя рыбацких сетей, например. Но Лесник надеялся, что при виде клинка старуха предпочтет поплыть своей дорогой.

Тщетная надежда.

Русалка атаковала вновь – на сей раз не столь прямолинейно. Поднырнула снизу, сделала ложное движение – и как-то внезапно оказалась позади Лесника. Он отмахнулся ножом, стремительно разворачиваясь. Клинок прорезал воду, не встретив сопротивления плоти. С зубами опять удалось разминуться чудом.

Он завис вертикально, удерживая тело в таком положении легкими движениями ласт. Старуха держалась поодаль, словно выжидая чего-то. Лесник ждать не мог. Не мог надеяться, что четверо убийц на берегу замешкаются или предоставят обреченному последнее слово…

Но и поворачиваться спиной к подводной твари рискованно. Атаковать же самому, уступая и в скорости, и в маневренности, – безнадежное дело.

Секунды шли. Время жизни Светлова безнадежно таяло. Лесник решил рискнуть.

Повернулся-таки спиной, быстро поплыл к скалам, не обращая внимания на старуху. Движение сзади уловил пресловутым шестым чувством, интуитивно выбрал момент для удара…

Есть! Зацепил!

Обернулся, увидел растущее в воде бурое облачко и понял: добивать не потребуется. Клинок задел горло – причем, судя по напору крови, артерию.

Но дальше началось непонятное. Облачко бесследно рассеялось, кровотечение прекратилось. Лесник не смог разглядеть на морщинистой шее русалки даже слабого следа раны. Зато прекрасно видел ее торжествующую ухмылку. Зубы потемневшие, но острые, длинные, и все на месте…

Вот, значит, как… Лесник пожалел, что не прихватил Дыев нож на подводную прогулку. И тут же понял, чего дожидалась старуха: почувствовал легкое онемение в левом бедре, опустил взгляд, увидел вспоротую резину… И расходящуюся в воде красную муть…

Черт!

Добралась-таки, а он не почувствовал, холодная вода – лучший анестетик. Когда? Во время второй атаки? Теперь уже неважно… На кону не только жизнь Светлова, но уже и самого Лесника. На глубине смертельно опасна любая рана, пусть и самая незначительная – кровотечение не останавливается.