– Сядь и не качай кабинку! – крикнул Ложкин.

– Я только хотел как лучше, – ответил Защитник, но кабинка продолжала качаться.

Он приказал себе смотреть в небо и перехватил левой рукой повыше. Сразу же тошнота подступила к горлу, и ему пришлось прождать несколько минут, прежде чем голова перестала кружиться. Он никогда не думал раньше, что страх высоты настолько физиологичен. Это был даже не столько страх, сколько расстройство мышления, равновесия и координации. Его ноги дрожали, и приходилось упираться ими покрепче. Каждое следующее движение давалось так же тяжело, как и предыдущее. Он двигался очень медленно и был вынужден спуститься в соседнюю кабинку и передохнуть. Солнце опускалось слишком быстро. Времени не оставалось, но он не мог заставить себя поспешить.

– А вы неплохо лазите, – сказал Защитник из соседней кабинки. – Это потому, что у вас тело легкое.

Передвигаясь с остановками, он перебрался на семь кабинок ниже, а затем по решетчатой горизонтальной штанге переполз к центру колеса. Последнее он сделал без особого труда, видимо, слегка привыкнув к высоте. Оказавшись в центре колеса, он совершенно успокоился. Вниз шла удобная металлическая лестница. Город был уже весь в тени, но солнце стояло достаточно высоко. Пройдет еще час, или чуть меньше, прежде чем оно зайдет за горизонт. За это время можно успеть вернуться домой, если бежать достаточно быстро.

Стоп! Почему же весь город в тени?!!

Вдруг он увидел, как зажигаются окна домов внизу. Один за другим, один за другим появлялись огни; Ложкин следил за этим, как завороженный. Неужели?

На самом деле солнце уже село, но отсюда, с высокой горы, плюс с высоты колеса, оно все еще казалось висящим над горизонтом. Для города внизу уже наступила ночь. И этот город проснулся. И этот город уже не был мертв. Город больше не был пуст. Ложкин услышал, как вдалеке завыли собаки, – или нечто похуже собак.

Нечто похуже собак наверняка скрывалось в этом городе. Свет включился одновременно во многих домах. Это означало, что ночных существ много, и что они достаточно разумны для того, чтобы пользоваться электричеством. Скорее всего, они отличались от нормальных людей так же сильно, как мертвый гуляющий пес отличается от живого пса.

Он спустился к подножию колеса так быстро, как мог. Как только он ступил на землю, колесо скрипнуло и вновь начало свое медленное вращение. Через минуту Защитник тоже был на земле.

Для начала они вышли на тропинку, петляющую между густыми кустами. Солнца уже не было, но небо оставалось ярким, так что видимость была неплохой.

Кто или что мне угрожает? – думал Ложкин. – Одно дело, если это люди, от них можно просто спрятаться, а если это не люди? Если это все же животные, например, видоизмененные собаки? Это может быть чем угодно: человеком, зверем, машиной, растением, случайностью, судьбой. Болезнью или ядом, в конце концов. Может быть, с наступлением ночи здесь заканчивается кислород или выходят на охоту огромные пауки с инфракрасными сенсорами? А может быть, эпоха ныряет на шестьдесят лет в прошлое, в расцвет террора? Может быть, меняются сами свойства пространства времени, или человек просто тихо и окончательно сходит с ума?

Вспоминая ураган, который мчался вдоль узкой дорожки, и уток, проплававших на одном месте двадцать пять лет, он понимал, что в этом мире возможно все. Все, что может себе представить человек, и все, что не может.

Он осмотрелся: поблизости никого не было.

– Куда теперь? – спросил Защитник.

– Вниз по дорожке, и побыстрее. Будем пробираться к дому.

– Не пройдем. Через город не пройдем, – предположил Защитник. – Поймают нас.

– У тебя есть другой вариант?

Они поспешили вниз. Тропинка шла под гору, и они шли очень быстро. Оказавшись внизу, Ложкин сразу понял, что заблудился. Он, знавший Еламово, как свои пять пальцев, никогда в этом месте не был. Та улочка, где он стоял сейчас, в Еламово не существовала. Как свои пять пальцев, да? – он взглянул на свою левую ладонь и увидел, что пальцев стало шесть. На правой пока что оставался стандартный набор из пяти.

– Что с вашей рукой? – спросил Защитник. – У вас что-то выросло.

– Всего лишь шестой палец. Посмотрим, что вырастет дальше.

Ложкин попытался сориентироваться. Единственным правильным решением было бы пробираться к дому, то есть, двигаться на юго-восток, но для этого нужно было понять, где же этот проклятый юго-восток. Небо светилось совершенно равномерно, и Ложкин не мог разобрать, с какой стороны село солнце. По обеим сторонам улочки, пока что пустой, росли густые деревья, зато за ними виднелись дома, а в окнах домов горел свет.

Они услышали собачий лай в одном из подъездов и просто бросились бежать. Добежав до поворота, Защитник остановился и обернулся; Ложкин наткнулся на него. Посреди улицы стоял человек, одетый в темную одежду. Издалека трудно было определить, мужчина это или женщина. Ложкин перелез через дощатый заборчик и его ноги провалились по колено: это был всего лишь грязный ручей. Защитник последовал за ним. Со всех сторон росли ивы, оплетенные диким виноградом, и Ложкина это устраивало. Он стал двигаться вдоль ручья, не представляя, куда идет. Наконец, ручей нырнул под ржавую решетку.

Вдруг он услышал голос.

– Я здесь, я здесь! – кричал голос совсем близко от Ложкина, но звук оставался тихим, словно кто-то прикрутил ручку в радиоприемнике. Впрочем, с каждым повторением голос становился громче.

– Это не я сказал, не смотрите на меня! – возразил Защитник. – Это что-то у вас кричит.

Наконец, Ложкин понял. Кричал его собственный палец, лишний палец на левой руке.

– Я здесь, я здесь, я здесь! – заорал палец, теперь уже совсем громко. Похоже, что этот отросток работал как маяк, позволяя засечь Ложкина с большого расстояния. Первой мыслью было взять камень и просто разбить эту штуку, но никакого камня поблизости не было.

– Что будем делать? – спросил Защитник.

– Его нужно как-то отключить, но я не знаю как!

Ложкин остановился, не зная, что предпринять. Палец вопил уже так громко, что наверняка был слышен на нескольких соседних улицах. Еще минута – и из-за деревьев появятся преследователи, идущие на этот зов.

– Позвольте мне, – Защитник взял его руку и изо всех сил укусил за палец; в нем что-то хрустнуло. Что-то пискнуло последний раз, и палец замолчал. Защитник прокусил палец до кости, но крови совсем не было, а вместо нее из отверстий в коже выходил слабо светящийся газ перламутрового оттенка, выходил и растворялся в воздухе. Впрочем, болел этот палец почти как настоящий.

Впереди было что-то вроде футбольного поля, посредине которого горел костер. Вокруг костра стояли люди, или те, которые казались людьми. Они были одеты в черные фуфайки и громко переговаривались на незнакомом языке.

– Идем по краю, поближе к деревьям, – сказал Ложкин. – Ты идешь за мной. Старайся не спешить, может быть, они не обратят на нас внимания.

Ложкин стал обходить поле по краю. Он старался идти с непринужденным видом. Он прошел метров двадцать, когда услышал громкий окрик сзади. Он не остановился.

Окрик повторился, и Ложкин услышал топот многих ног.

– Бегите, я с ними справлюсь! – крикнул Защитник. Двое черных людей уже бросились на него, но сразу же отлетели в стороны, так, словно попали под лопасти большого вентилятора. Ложкин смотрел, как подбегают еще пятеро или шестеро. На мгновение Защитник исчез под черными телами. Затем послышался его возмущенный рык; несколько нападавших свалились сразу, остальным потребовалось еще один или два удара. Бил Защитник от души, каждым ударом можно было свалить быка. Это была сила, в десятеро большая, чем у обычного человека. За него можно было не волноваться.

Ложкин бросился вперед. Впереди была стена метра два в высоту, но он перепрыгнул ее не останавливаясь, и оказался в странном месте, напоминающем технологическую пустыню. Там и сям из земли торчали полузасыпанные компьютерные платы громадных размеров. Вместо булыжников или гальки здесь были разбитые кулеры и огромные конденсаторы. Компьютерное кладбище, подобное кладбищу автомобилей? Прямо под ногами ползали металлические черви, примерно с руку толщиной. Черви прямо на глазах прогрызали дыры в металле, поедая его. Некоторые черви поднимали безглазые головы, как кобры, однако человек их не очень-то интересовал. Времени на размышление или разглядывание не оставалось; впереди Ложкин увидел железнодорожную насыпь, по которой медленно двигался товарный состав. Защитник уже пыхтел сзади, догоняя, но и преследователи не отставали; Ложкин вскарабкался, скользя по мелким камням, и схватился за скобу на краю вагона.