Глава 7

— Сорсус Карлал? — переспросила Сайарадил.

— Брат главы рода Мирхольдов, — сказал наставник. — Человек незаурядных способностей, но увлекающийся и быстро теряющий интерес. Ни семьи, ни детей, даже своего поместья у него нет. Единственная вещь, которой Сорсус предан безоговорочно, — это охота.

— Должно быть, интересный человек, — серьезно сказала Сая.

— Выдающийся… Не волнуйся ты так, — подбодрил Арамил, которого не обмануло напускное равнодушие ученицы. — Сегодня мы все узнаем. Сорсус никогда не опаздывает.

Наставник оказался прав. Солнце не успело даже подняться в зенит, как к Храму подъехала внушительная процессия из отряда всадников и семи груженных повозок.

На заднем дворе царило оживление: одни послушники распрягали лошадей, другие вели их на конюшню, третьи опасливо топтались возле груженных клетками повозок, откуда доносился визг, рев и лай. Повозки разгружали сумрачного вида воины: загорелые дочерна, с обветренной кожей, блестящими бородами и хищным взглядом, они, казалось, половину жизни проводили в сражениях, а половину — в седле. Даже Сая поежилась, глядя на них: одним словом, южане.

Внезапно одна из повозок стала сотрясаться от ударов изнутри. Уши заложило угрожающим ревом. Послушники в ужасе бросились бежать.

— Стоять! — гаркнул во все горло одни из воинов, хватая пробегавшего мимо послушника.

Тот испугался еще больше: никогда еще его не хватал грозный, по самые глаза заросший бородой здоровяк с двумя мечами за поясом.

— Это горный лев, ему тут жарко, — сказал здоровяк, подталкивая послушника к повозке. — Дай зверю водички!

— И это — сын знатного рода! — вздохнул Арамил, неодобрительно качая головой.

Бородач обернулся и, к удивлению Сайарадил, бросился обнимать наставника с ревом:

— Семь лет, предки побери! Семь лет!

Наставник сдавленно захрипел и кое-как выпутался из цепких рук.

— Ну надо же, — ухмыльнулся в бороду здоровяк, похлопывая Арамила по плечу. — Белые одежды! Значит, наставник — так мне тебя теперь величать?

— Только так, — строго сказал Арамил.

— Следи за языком! — гаркнул бородач, делая страшные глаза. — Может, тебе еще коленный поклон отвесить? Не дождешься, племянничек!

— Сорсус! — зашипел наставник.

— А что? — удивился тот. — Мои ребята все равно по-нашему не понимают! Не этих же ты боишься? — Сорсус кивнул на суетящихся послушников.

— Помолчи, сделай милость, — пробормотал Арамил.

Бородач порыскал глазами и, приметив застывшую на месте Саю, удивленно спросил:

— Это что еще за мышь?

Нижняя челюсть Сайарадил отвисла сама собой. Мышь?!

— Моя подопечная, — представил ее наставник.

Сорсус Карлал разразился гомерическим хохотом.

— Твой адепт?.. Пфф! Не смеялся так с прошлого лета, когда мне сказали, что я не способен поймать горного льва!.. Мышонок, — обратился он к Сае. — Они правда собираются выпустить тебя на арену?

— Во славу Эндроса, — осторожно ответила Сайарадил.

— Вышколили! — Сорсус грозно глянул на Арамила. — Я что, три месяца ловил намдийских ящеров, чтоб они растоптали ребенка на потеху толпе?

— Сорсус! — зашипел Арамил.

— Ящеров? — пролепетала Сайарадил.

— Тоже мне, тайна! — крякнул с досадой Сорсус. — Вон они, красавцы, в самом конце.

Две последние повозки были скреплены друг с другом: поперек них лежала вытянутая кованная клетка, обитая железными обручами.

— Неужели наконец-то повезло? — спросил Арамил недоверчиво. — Ты же несколько лет не мог поймать их!

Сайарадил приметила на клетке узкие щели, оставленные для вентиляции, и подошла ближе.

— Да, три года без добычи, — Сорсус выглядел крайне довольным. — А тут — сразу два! В капкан попалась самка, но самец крутился рядом… Если тебе дорога воспитанница, придумай ей другое испытание!

— Ты недооцениваешь ее, — безмятежно улыбнулся наставник.

— Вот погоди, увидишь их в вольере…

Сайарадил осторожно прислонила ухо к клетке. Ей очень хотелось услышать рев, рык, хоть какое-то шевеление внутри, потому что гнетущая тишина пугала куда больше.

— Нет, Сая, не надо! — крикнул Арамил.

Она отпрянула, услышав наставника, но в этот миг в одну из щелей скользнуло что-то узкое, длинное и склизкое. Саю окатило волной смрада: лиловый обрубок хлестнул ее по лицу с такой силой, что она упала на спину. В

Арамил бросился к ней. Сая сидела с закрытыми глазами и судорожно терла рукавами лицо, размазывая по щекам липкую слизь. Лиловый обрубок дергался из стороны в сторону, бился по земле, словно пытаясь отыскать ускользнувшую добычу. Сорсус хлестнул его плеткой: в клетке глухо заворчало, и обрубок втянулся внутрь.

— Кто тебе разрешал подходить? — набросился Сорсус на Сайарадил.

— А кто запрещал? — вспыхнула та, отплевываясь от мерзкой слизи.

— Великое Небо, это и дураку ясно! — наседал Сорсус.

— Почему вы их не связали?

— Они связаны!

— Тогда что это было?

— Язык! С тобой поздоровались!

— Язы-ык?!.

— Возьми себя в руки, адепт! — строго приказал наставник Арамил.

Сайарадил стало стыдно за свою несдержанность. Она встала и, сложив ладони, умылась собравшейся в них водой.

— Приношу извинения за неподобающий тон, господин Карлал, — сказала она, церемонно поклонившись.

— Кажется, я начинаю понимать, — проговорил Сорсус, наблюдая за ее действиями. — Наследница Валлардов, не так ли?

— Мышонок звучало лучше, — сказала Сая и улыбнулась.

— Нам надо спешить, — прервал их Арамил и, похлопав бородача по плечу, потащил Сайарадил к воротам.

Сорсус Карлал проводил ее задумчивым взглядом и принялся отдавать приказы наемникам на клокочущем южном наречии.

— Задавай уже свой вопрос, — вздохнув, сказал Арамил, пока они шли к тренировочному полю. — Дядя не умеет держать язык за зубами…

— Вы принадлежите к роду Мирхольдов? — быстро спросила Сая.

— Ни в коем случае.

— Но дядя?..

— Не родной. Сорсус Карлал — двоюродный брат моего отца. Да, отец — отпрыск древнего рода. А я — нет, — лицо наставника озарила насмешливая улыбка. — Я — плод внебрачной связи отца с женщиной неблагородного происхождения. И хоть отец собирался признать меня, мои знатные сородичи дали понять, что их это не устраивает… Так что к роду Мирхольдов я не имею никакого отношения.

Что-то яркое промелькнуло в глазах наставника. Сая, будто завороженная, попыталась поймать это отражение. Солнце погасло, мир вокруг сузился до зрачков наставника, и из этого полумрака проступило вдруг женское лицо, бледное и прекрасное, в окружении белых похоронных венков.

— Как же вам было больно, когда умерла ваша мать…

Лицо Арамила вытянулось: впервые за шесть лет Сая видела наставника таким беспомощным. Он открыл было рот, чтобы сказать что-то, но не нашел слов. Испугавшись его гнева — и своих собственных видений, Сая попыталась перевести тему:

— Намдийские ящеры — крупнейшие животные на суше. Возможно, лучше снять печать? Мои силы возрастут!

Наставник сделал глубокий вдох, беря себя в руки и покачал головой:

— Что, если ты не сможешь контролировать их? Нет, мы не имеем права рисковать! Проведем ритуал после испытания.

Сая украдкой перевела дух и зареклась впредь смотреть в глаза наставника.

***

К Эндросу плыли на корабле — обычном транспортнике, которые ходили по Окраинному морю. Поездка по конному тракту была короче, если часто менять лошадей — но и расходы были существенно выше места в трюме. К тому же на воде не было ни застав, ни дозорных, поэтому изгои предпочитали водный путь.

Несколько раз за время пути корабль останавливался в крупных городах, и Сантар вместе с отцом сходил на берег. Никогда еще он не видел столько народа сразу! Говор, манеры, даже походка отличалась от того, к чему привык Сантар. Ближе к Большому городу проступал южный колорит: на пристанях появились крикливые торговцы свежими фруктами, а теплые кафтаны с длинными рукавами сменились на легкие туники. Сантару, привыкшему к традициям севера, приходилось порой опускать глаза: женщины на севере не оголяли плечи. Хвала духам, что хотя бы юбки южанки носили в пол!

Прически горожан поражали еще больше. Завитые, взбитые над головой, замотанные в невероятные узлы — волосы благородных господ жили своей жизнью, создавая вокруг головы хозяина загадочный ореол. В разношерстой толпе на пристани люди делились не по роскошеству одежд, а по длине волос. Сантар знал, что простолюдинам запрещалось отпускать волосы ниже плеч, но он почему-то не представлял даже, что это распространяется и на маленьких девочек!

Если провинциальные города так причудливы, то каков же Большой город?

— Какой он, Большой город? — спросил тогда Сантар.

— Эндрос? — отец задумчиво пожевал губами. — Он… ошеломляет. Удивительно красивый и уродливый одновременно.

Что он имел ввиду, Сантар понял, сойдя на берег после долгого семинедельного плавания.

Они сошли на берег с восходом солнца, и тут же попали в людской водоворот: кто-то бежал, кто-то стоял на месте, кто-то тащил тележку с поклажей. Грузовые повозки со впряженными лошадьми стояли тут же, мешая движению. Поодаль высились склады с распахнутыми настежь воротами, куда голые по пояс носильщики тащили ящики с грузами; на них бранно орали надсмотрщики. А впереди за всей этой кутерьмой высилась гигантская, невиданной высоты стена из белого камня, окрашенного в розовый рассветом. Сантар мог поспорить на меч, что высота этой стены была не меньше столетней ели!

Площадь перед входными воротами была запружена спешащими войти в город. У ворот стояло четыре стражника, следящих за толпой; в бойницах над воротами Сантар заметил лучников.

— Небывалое зрелище, не так ли? — спросил отец.

— Не маловато ли охраны для таких ворот? — спросил Сантар с умным видом, когда они с отцом влились в поток людей.

— Даже этих много, — усмехнулся отец. — Они стоят тут, чтобы не было давки.