Глава 8

В ночь перед испытанием Сая лежала без сна. Ящеров увидеть не удалось, но книги были в ее распоряжении, да и наставник расспросил своего дядю. По его описанию ящеры были в четыре раза длинней Сайарадил и практически с нее высотой. Эти хищники обитали в саваннах Намдии, далекой стране, отделенной от Эндроса жаркими пустынями. Ящеры питались всем, что попадалось им на пути; против человечины они тоже ничего не имели, и, зная это, караваны всегда сторонились диких саванн. Не зря назары прозвали ящеров равнинными драконами.

Одолеть намдийского ящера было невозможно. Все их тело от головы до кончика хвоста покрывала роговая чешуя, неуязвимая для стрел, мечей и магических энергий. Настоятель Карлал советовал целиться в брюхо, где роговица была тоньше, но предупреждал, что ящеры передвигаются с невероятной скоростью. Сая слушала, боясь что-либо упустить: ей не хотелось завалить задание, позорно сбежав под защитный купол.

Духота и волнение не давали уснуть, и Сая решила выйти на свежий воздух. Прислушиваясь к ночной храмовой тишине, она спустилась в учебную комнату на третьем этаже, окна которой были единственными, что выходили во внутренний двор. Приоткрыв одну из ставень, Сая на миг замерла — полная луна и ни облачка, еще заметят! — и, отбросив сомнения, спрыгнула на крышу тренировочного зала. Это место ей показал Айне года три назад. Здесь можно было отдохнуть от душных стен Храма и поглядеть на звезды или парковые аллеи, видневшийся из-за стены. Такие прогулки были грубым нарушением Устава, но Сая порой шла на риск. Осознание того, что за стенами Храма есть еще другой мир, помогало ей успокоиться…

Так было всегда, но не сегодня. Едва спрыгнув, Сая услышала шум — не звук, а скорее вибрация, всколыхнувшая пространство. Отвратительно ощущение погони, когда тебя вот-вот должны настигнуть… Такое часто бывает с нами во снах. Сайарадил инстинктивно обернулась и поняла, что это были не ее чувства. Тихо шелестели деревья, в небе висела луна, уютно стрекотали цикады — но это было лишь внешнее, кажущееся спокойствие.

Сайарадил отступила к окну: разумней будет вернуться… Но тут со стороны заднего двора донесся шум. Сая сжалась к комочек — не хватало еще попасться перед испытанием!..

Шум нарастал, послышались глухие звуки ударов, лязг металла. Что-то неладное творилось на заднем дворе. Решив рискнуть, Сая подползла к краю крыши и осторожно глянула вниз.

***

— Подкоп? Подземный ход? — допытывался Сантар у отцовской спины.

— Не шуми!

Ночь была светлой из-за полнолуния. Отец жестом приказал Сантару присесть: слышно было, как поверху стены промаршировал караул. Дождавшись тишины, отец махнул рукой — следуй за мной! — и, держась тени, пробрался к самшитовым кустам под самой стеной.

— Ждем Ягвана, — велел отец одними губами.

В зарослях самшита оказалось свободное пространство, окруженное зеленью, словно пологом шатра. Отец расположился на земле, удобно вытянув ноги и прикрыл глаза; Сантар принялся простукивать землю, пытаясь отыскать тайный лаз.

Когда со стены вновь послышался шум, отец довольно кивнул:

— Новая смена. Полночь, — и вжался в ветки, будто бы освобождая место.

Прямо там, где он сидел, земля зашевелилась, будто живая. Сантар отпрянул в сторону. Земля приподнялась холмиком, затем рассыпалась в стороны, открывая черную дыру; из дыры слышалось тяжелое сопение, а через пару мгновений показался и сам Ягван Крогг, перемазанный глиной.

— Проклятые дожди! — ругался он сквозь зубы; это было самое приличное из сказанного.

— Но как?.. — задохнулся Сантар.

Ягван, отдышавшись, протянул ему руку, демонстрируя браслет на запястье — Сантар разглядел лишь, что браслет деревянный и широкий.

— Магия, конечно, — пробурчал северянин, вытирая потный лоб, — но выбирать не приходится. Зато надежная штука: за годы использования ни разу не дала осечки!

— Браслет открывает проход? — спросил Сантар.

— Надо постучать по земле три раза, а перед этим представить место, куда хочешь попасть, — объяснил Ягван. — Радиус действия небольшой, но под стеной пролезть хватает.

— Откуда… — начал было Сантар.

— Отшельник, — буркнул Ягван, расставляя все по своим местам.

— Значит, в Старый город мы попадем через него?

— Если только у тебя не окажется боязни узких пространств, — подозрительно прищурился Ягван.

Сантар возмущенно сверкнул черными глазищами.

— Всякое бывало, — мрачно изрек северянин, но вдаваться в подробности не стал.

Преодолеть подкоп оказалось не так просто, как могло показаться со стороны. Подумаешь, проползти расстояние в шесть десятков локтей!.. На самом же деле это темнота, запах сырой земли и неотвязный липкий страх, что сверху на тебя сейчас обрушится стена. Сантару казалось, что он ползет целую вечность, и проход, открытый коварным магическим браслетом, ведет вовсе не в Старый город, а в подземное царство, где он останется навечно.

Но слава милостивым духам — проход вывел Сантара не к теням мертвых, а в пахучие кусты розмарина, где отец уже закинул за спину колчан со стрелами и свой огромный лук; ему не раз говорили, что оружие это не для ночных вылазок, но отец как истинный кмех игнорировал эти выпады.

Ягван, выбравшийся из лаза последним, вытащил из-под корней заранее припрятанный топорик. Сантар огляделся, но другого оружия не заметил.

— А мне? — спросил он.

— Рано тебе убивать, — нахмурился отец.

— И защищаться тоже рано?

— Какая защита, если мы с тобой? — удивился Ягван и трижды постучал по земле: с тихим свистом проход закрылся.

Сантар вопросительно посмотрел на отца. Вместо ответа тот надел ему на шею тесемку с черным камешком продолговатой формы. Такой же висел у него на шее.

— Вот твоя защита! Если колдун прав, — голос отца выражал крайнее сомнение, — эта побрякушка поможет нам проникнуть в храм, — и, не слушая возражения сына, раздвинул густые ветви.

'А вот и амулеты, о которых говорил Отшельник!' — мрачно подумал Сантар и полез вслед за отцом.

Снаружи его глаза резанул яркий лунный свет. Полнолуние! Сантар не понимал, почему, но его вдруг охватило скверное предчувствие.

— Страшно? — хмыкнул Ягван, по своему истолковав тревогу на лице юноши. — Это даже хорошо! Но бояться нечего: я лично проверил — караулов не больше, чем обычно.

— Держись рядом и делай все, что я говорю, — приказал отец.

Старый город был полон шорохов и звуков: от пения ночных птиц до плеска рыбы в маленьких прудах. Сантар косился по сторонам, то и дело спотыкаясь. Лазареты, продовольственные склады, какое-то вычурное здание… Монетный двор! И бесчисленное множество базилик… Улицы перешли в парковые рощи; когда деревья поредели, а аллеи стали шире, Ягван прошептал ему в затылок:

— Большой город во всем его величии!

В голосе северянина звучало столько яда, что Сантар поневоле поежился.

Парковые рощи расступились, открывая вид на площадь, которая даже в лунном свете сияла ослепительной белизной. Сантар прикрыл глаза; его вновь посетило мерзкое ощущение того, что он забыл нечто очень важное.

Площадь упиралась в белую башню, пиком уходящую в небеса — Сенат Большого города. По левую сторону от ее подножья стоял небольшой храм в честь Вечного Солнца как символ чистоты и справедливости. По правую сторону от Сената стоял открытый постамент, украшенный рядом высоких колонн.

— Это ростра, ораторская трибуна, — пояснил отец, проследив взгляд Сантара. — Последним, кто говорил с нее, был принцепс Сената Лиридус Кассий, предавший забвению народ назаров и закрывший ворота Старого города. Это было пятьсот лет назад. С тех пор никто более не решался подняться на эту ростру.

Перед тем, как выйти на освещенную луной площадь, отец кивнул Ягвану — тот порылся в карманах и вытащил три подвески. Сантар повертел в руках протянутый ему кругляшок, плоский с небольшой дырочкой в центре, через которую был пропущен шнурок. По краям подвески шел загадочный плетеный узор.

— Это рунные талисманы, они отводят глаз, — объяснил отец, вешая шнурок на шею. — Открытые пространства мы перейдем незамеченными.

— Почему же мы их сразу не надели? — удивился Сантар.

— Караулы у внутренних стен снабжены артефактами, реагирующими на вражескую магию. Одень мы их раньше, и вся стража Старого города охотилась бы на нас!

— Откуда… — начал было Сантар.

— Отшельник, — вклинился Ягван, недовольно морщась. — Может, подождем, пока ночь закончится?

Сантар замолчал, пряча подвеску за пазуху; каменный кругляш звонко ударился о хрусталь.

— Мы перейдем площадь и свернем влево, — пояснил ему отец, указывая рукой направление. — Пройдем мостик, срежем через парк-розарий и выйдем к улице, ведущей прямо к Храмовой башне.

Не доверяя талисманам, широкую площадь они перебегали осторожно, пригибаясь и прячась за постаментами статуй и беседками. Невысокую ограду, окружавшую площадь, перепрыгивали по очереди: первым, как повелось, отец, Сантар следом; слышно было, как вздыхает позади грузный Ягван. Пригибаясь, короткими перебежками они добрались до мостика через узкую речушку, перешли его по очереди и уперлись в высоченную арку, переплетенную прекрасными розами.

— Следуй за мной, — одними губами приказал отец, сворачивая с дорожки в благоухающие заросли.

Продираясь сквозь колючки, Сантар понял кое-что: жизнь повстанца по большей части состоит из лазаньях по кустам — и лучше уж кусты самшита, чем роз. Позади в полголоса выругался Ягван, зацепившийся штаниной. Сантар хмыкнул, а отец неодобрительно поморщился: не следовало шуметь попусту.

Выбравшись из зарослей, отец и сын остановились, поджидая неповоротливого северянина. Прошло несколько минут, а Ягван все не показывался. 'Сходить проверить?' — глазами спросил Сантар. 'Не нужно!' — качнул головой отец; вид у него был обеспокоенный.