Глава 9

Смена сезонов в этом году началась с засухи в южных землях, где из-за обмельчавших рек начались перебои с водой. Часть населения южных провинций — по традиции самая бедная и бесправная часть — потянулась в Эндрос на поиски работы, из-за чего веселый праздник стал настоящим столпотворением. Число стражи было увеличено вдвое, но беспокойство знати росло. Тайным приказом Сената началась мобилизация сил третьего легиона, расквартированного на побережье.

Праздник нельзя было отменять.

В назначенный день ворота Старого города открылись — и внутрь хлынула толпа. На аллеях, прилегающих к храмовому комплексу, началась давка: простолюдины лезли толпой, горожане побогаче старались держать лицо, но за свое место в очереди ругались, словно рыбаки в порту. Наставники отрядили десяток старших жрецов наводить порядок у задних ворот. Руки жрецов то и дело окутывало искрящееся сияние, и толпа присмирела.

Для аристократов был предусмотрен отдельный вход, который охраняла стража; здесь все было чинно, но так же шумно и тесно.

Сайарадил отказалась от завтрака; под ее глазами залегли страшные черные тени. Наставник Арамил в третий раз предложил сходить к лекарям. Сая отмахнулась.

— Я бы хотела навестить учителя Нармаила, — попросила она.

За последний месяц старый жрец сильно сдал и вот уже неделю не вставал с постели.

— Вечером зайдешь, — покачал головой Арамил. — А сейчас ешь! Может, все-таки в лазарет?..

— Только вместе, наставник. Вы бледны, как ваши одежды.

— Не каждый день твой воспитанник выходит на арену, — Арамил улыбнулся; улыбка вышла жалкая.

— Я не первый ваш адепт.

— Но лучший… Ты ешь, ешь!

Сайарадил уткнулась в тарелку, пряча румянец на щеках: ей редко доводилось слышать похвалу из уст наставника.

— Проверю, все ли готово, — вздохнул Арамил и направился к выходу, но замер в дверях. — Сая…

Та подняла глаза и встретилась взглядом с наставником. В теплом отблеске светильника его карие глаза сверкнули влажным, чуть красноватым блеском… Слезы? Быть не может!

— Нет, ничего, — бросил Арамил моргнул, отворачиваясь. — Чтоб до последней крошки! — и вышел из комнаты.

Сайарадил удивленно смотрела на закрывшуюся дверь; она могла поклясться, что в глазах наставника отражался страх.

Арамил летел по коридорам, врезаясь в людей; на любую попытку заговорить с ним он нетерпеливо мотал головой, чем заслужил пару укоризненных взглядов от старших жрецов. Ввалившись в свои покои, он запер двери и, привалившись к стене, со стоном сполз на пол.

— Почему я не могу бороться? — на глазах его выступили злые слезы.

Воспоминания покидали его. Все светлое, что было в памяти, исчезало: раннее детство, мать-простолюдинка с ясной улыбкой, напевавшая ему перед сном; отец, такой добрый и такой несчастный; фамильное поместье на берегу Ринайского залива, дядюшка Сорсус Карлал; первый восторг от обретенного дара, Храмовая школа, учителя… Старые воспоминания ушли первыми, но то, что было для Арамила важнее всего, еще держалось: учитель Нармаил, заменивший ему семью; дорогие сердцу воспитанники, и среди них — Сайарадил Вэй…

Сайарадил. С этим именем было связанно нечто особенное. Кто это? Человек, которого он когда-то знал?

Арамил со стоном сжал виски, пытаясь усмирить боль. Сайарадил, Сая, последнее и самое стойкое из его воспоминаний. Если он забудет ее, то больше не вернется!

— Сайарадил, — начал говорить Арамил, раскачиваясь в такт своим словам. — Белые волосы, метки на руках… Потомок Ксайгала… Моя ученица…

В памяти всплыло лицо Сайарадил: испуганное, но решительное при их первой встрече; растерянное из-за ранних неудач; искаженное яростью от несправедливости; лицо, освещенное внутренней силой. Повзрослевшее лицо, высокий лоб, серьезные глаза. 'Я хотел использовать тебя, — мысленно покаялся Арамил. — Хотел, чтобы ты помогла мне получить власть. Я жалок. Ты заслуживаешь лучшего наставника… Прости. Я боролся за тебя, но проиграл'.

Сайарадил, стоявшая перед его глазами, улыбнулась уголками губ. Арамил понял: она простила бы его, обязательно простила, если бы слышала.

Голова взорвалась оглушительной болью. Сайарадил улыбнулась шире, сверкнув напоследок голубыми глазами, и исчезла — из его мыслей, из сердца, из памяти. Какое-то время Арамил сидел без движения, после чего огляделся, словно не понимая, почему сидит на полу, бодро поднялся, поправил одежды и вышел из комнаты.

***

Этажом выше, в покоях Верховного жреца царила непроницаемая темнота, сгущенная магией. Несмотря на жару, стоявшую снаружи, в покоях было холодно — но тихие стоны, раздававшиеся в темноте, леденили сердце похлеще холода.

Наконец стоны прекратились; слышно было, как некто зашевелился, встал, зашуршал длинными одеждами и споткнулся. На пол посыпалось что-то — не фрукты ли из вазы? Некто опять застонал.

— Да откройте же вы окно! — крикнул он высоким девичьим голосом.

Скрипнули ставни. В распахнувшееся окно хлынул солнечный свет, разгоняя тьму и холод. Стоявший у окна Верховный оглянулся. На полу перед его кроватью сидела юная девушка, совсем еще ребенок; ее большие карие глаза лихорадочно блестели, длинные каштановые волосы сбились на затылке в колтун, словно ее волокли на спине.

— Плащ? — предложил Верховный, хотя у девушки имелся свой.

Та, словно не слыша, подтянула колени, засунула голову между ног. Ее трясло. Верховный смотрел на не сверху вниз без капли жалости.

— Ты отлично справилась, — сказал он. — Не ожидал такого мастерства от…

Девушка вскинула голову: в глазах ее стояли слезы.

— Я все испортила, — прошептала она и заплакала, тихо, размазывая слезы по щекам.

Верховный начал злиться.

— Дайна, ты только что сломала защитный барьер мага, который был искусней всех в Эндросе! Тебе удалось то, чего не смог я, — сказал он, подавив желание выставить девицу вон.

— Наставник Арамил всегда был добр ко мне, — всхлипывала девушка. — Он один понимал мою боль… Первым перекрыл поток чужих мыслей! Без него я бы умерла.

— Теперь ты — его достойная ученица, — в голосе Верховного явно сквозило раздражение.

— Вы не понимаете, — свистящим шепотом проговорила Дайна. — Я не смогла сломать его привязанность только лишь к Сайарадил Вэй… И тогда мне пришлось стереть всю любовь из его сердца! Я исковеркала его душу!

Верховный рывком приподнял Дайну с пола.

— Довольно слез, — велел он. — Мне видней, что лучше для наставника Арамила. Возвращайся к себе! Завтра ты отбываешь обратно… Кто-нибудь, пошлите за Арамилом!

— Вы не понимаете, — повторила Дайна, когда за ней захлопнулась дверь.

Она начала спускаться вниз по лестнице, но, почувствовав, что теряет сознание, распахнула ближайшее окно. Жаркие солнечные лучи понемногу высушили слезы. Дайна скользнула взглядом по верхушкам деревьев и послушникам, снующим по саду, как вдруг заметила среди коротко стриженных голов развевающуюся светлую шевелюру. Сайарадил Вэй шла быстро, огибая встречных людей; Дайна не видела ее лица, но была уверена, что та улыбается.

Вот она, справедливость Великого Неба! Отныне жизнь Дайны обернется в сущее наказание. Много лет ее учили ненавидеть само упоминание имени потомка Ксайгала — и вот теперь она лишилась права на эту ненависть. А все потому, что наставник Арамил — Дайна была у него в голове и знала это! — выстроил вокруг себя защиту лишь затем, чтобы уберечь Сайарадил Вэй.

Верховный жрец ошибался, если считал, что можно с легкостью стереть из чьей-то памяти дорогие сердцу воспоминания — ошибка его была также в том, что он положился на нее, Дайну. Сам наставник Арамил говорил когда-то, что ее власть над разумом велика, но это — лишь потенциал, который без должной практики ничего не стоит. Он хотел лично обучать маленькую Дайну, но ее отправили в Вальд — отправил тот, кто сейчас так бездумно решил воспользоваться ее нестабильной силой.

Дайна не знала, какой урон она нанесла разуму наставника своим грубым вторжением. Возможно, он восстановится через время. Возможно, часть воспоминаний уйдет навсегда. А может так статься, что он даже не вспомнит ее при встрече.

Нет, не так! Дайна вздохнула. Наставник будет помнить все произошедшее в его жизни как свершившийся факт, как данность, но без эмоций и чувств. Он станет пустой куклой. Жестокой куклой.

Сайарадил Вэй пересекла сад и направилась ко входу в Храмовую башню. Дайна встрепенулась. Она не вынесет встречи с ней лицом к лицу! Подобрав длинные одеяния, девушка бросилась бежать, но налетела на человека, внезапно показавшегося из-за угла. Упав на пол, Дайна была потрясена скорее не ударом, а тем, что не почувствовала приближение постороннего. Лишь одному человеку было под силу спрятать от нее свое присутствие… Дайна медленно запрокинула голову, чувствуя подступающий к горлу комок.

На нее сверху вниз взглядом, полным откровенного презрения, смотрел наставник Арамил. Сердце Дайны пропустило удар: узнает или нет?.. Поправив помявшиеся складки одеяния, наставник брезгливо подобрал подол и, перешагнув через распластавшуюся девушку, зашагал по лестнице к покоям Верховного жреца.

Дайна осталась сидеть, невидящим взглядом сверля стену: она была готова поклясться Небом, что человек, которого она только что видела, уже не наставник Арамил.

***

В верхних покоях стояла зловещая тишина. Верховный развалился на лежанке, у него в ногах сидел наставник Арамил. Перед ними на коленях с опущенной головой стоял глава храмовой стражи.

— Расскажи еще раз, что произошло сегодня ночью! — приказал Верховный.

Арамил внимательно выслушал рассказ стражника. На его лице застыло равнодушное выражение.

— Мы подвели вас, — закончил Пилий и ударился лбом в пол. — Просим о наказании!