Глава 2

Комната утопала в темноте. Огонек тлел лишь в одной из тренировочных ламп. Скудный свет выхватывал из полумрака двоих: сидящую на циновке ученицу с печальным лицом и нависшего над ней старшего жреца Нармаила.

— Сайарадил, — говорил он с досадой, растирая морщинистый лоб костяшками пальцев, — кого мы называем Великими предками?

— Великие предки, — отвечала Сая, сверля взглядом горевший в чаше огонь, — это первые жрецы, жившие 987 лет назад…

— Это возраст Саркофага, — поморщился учитель.

— Дата рождения Великих неизвестна, — заметила Сая; чуткий слух различил бы в ее ровном голосе раздражение.

Нармаил молчал.

— Великие предки — первые жрецы, почившие и захороненные в Саркофаге 987 лет назад, — подумав, выдала Сая.

Учитель хмыкнул и кивнул, чтобы та продолжала дальше.

— Они были величайшими стихийными магами в истории: Мехред из народа кмехов, маг Огня; Лейв из народа моах, маг Земли; Вей-Рэн из народа назаров, маг Воды; и Ксайгал, ванд, маг Воды…

Сая замолчала, глянув на учителя. Быть может, он скажет что-нибудь? Хоть что-то… Минуло жаркое лето, наступила осень; полгода прошло с тех пор, как Сайарадил приняли в Храмовую школу. Учителя считали ее потомком Ксайгала, лишь потому, что она наполовину вандка. Сайарадил покосилась на свои ладони: раны давно зажили, превратившись в тонкие шрамы, но вопросы так и остались без ответов. Что это — знак четырех? Кем был человек из ее снов? И самое главное… Неужели она умеет управлять водой?!

Жрецы были уверены, что она способна на это.

— Продолжай! — прикрикнул на нее Нармаил. — Что сделали Великие?

— Заключили союз, вошедший в историю как Союз четырех. Им удалось собрать под своими знаменами многочисленное войско и остановить враждующие народы, положив начало эпохе Объединения.

— Дальше! — торопил учитель.

— К ним примкнуло немало последователей. Вместо культов разобщенных богов Великие предки основали культ Всеобщего Первоначала, за что их называют Первожрецами. Этот культ практикуется в Эндросе и по сей день, — продолжила Сая. — Изображения богов были запрещены. Великие предки не стали сносить старых идолов, а лишь велели стесать им лица; с тех пор статуи без лица являются воплощением Всеобщего Первоначала, а служители культа носят маски, чтобы приблизится к этому идеалу… Этот шаг стал закатом власти Первожрецов. Многие сочли новый порядок оскорблением. Началась новая война, в ходе которой Великие предки были убиты восставшими… — наставник кашлянул, и Сая быстро поправилась: — идолопоклонниками и сброшены в воды реки Лиук… Но, учитель, вам не кажется это странным? Как им удалось одолеть могущественных магов?

Лицо Нармаила пошло красными пятнами, и Сая вновь потупила взгляд.

— Итак, стихии, — переведя дух, продолжил учитель. — Это ли не самое главное в магии? — спросил он риторически, но Сая не преминула дать ответ:

— Я думаю, главное — научиться с ними работать.

Учитель бросил на нее скептический взгляд.

— Неудивительно, Сайарадил, что у тебя пока не получается овладеть этой премудростью: в тебе силен дух противоречия!

Девочка сникла и уставилась на фитиль, ровно горевший в масляной лампе. Робкий огонек полагалось превратить в собственную энергию, но Сае пока удавалось лишь опалить кончики волос.

— По теории ты первая… Но практика! — горячился учитель, потрясая руками. — Может, твое место все-таки не в этих стенах?

Сая уныло поджала губы. Последние полгода она задавалась этим вопросом каждый день.

***

В Храмовой школе была простая иерархия учеников. Первые пять лет следовало изучение навыков младшей ступени, после — пять лет старшей. Если по прошествии десяти лет жрецы не добились от ученика результатов, его навсегда отлучали от магии. Такие недоучки становились заурядными знахарями, перебивающимися случайным заработком: никто не хотел идти за помощью к магу, у которого не было разрешения на практику. Многие из них вынуждены были оставаться при Храме, посвятив себя послушанию. Те же, кто отвечал строгим требованиям, становились адептами — учениками высшей ступени. Адептов готовили к посвящению в маги год, два, но не более пяти лет. Если по истечении пяти лет адепт не справлялся с итоговым испытанием, он обязан был посвятить себя монашеской жизни — открыв ученику тайные знания Храмовой школы, жрецы уже не могли отпустить его в мир. Неудивительно, что адепты день и ночь сидели над книгами, ночевали в тренировочном зале и терпеливо сносили любые наказания ради того, чтобы пройти последнее из испытаний. Получив вожделенное посвящение, новоиспеченный маг должен был пяти лет отслужить младшим жрецом, после чего ему предоставлялся выбор: остаться служителем Первохрама или стать вольным магом, имеющим официальное разрешение на практическую магию.

Учеников в Храмовой школе всегда было немного: жрецы отбирали себе лучших, прочие же, наименее одаренные, шли в подмастерья к местным провинциальным магам. В год поступления Сайарадил в школе насчитывалось тридцать семь учеников, не считая семи адептов. Ученики младшей ступени обучались вместе и год за годом проходили простейшие магические практики, оттачивая мастерство; называлось это общими знаниями. Кроме общих знаний им преподавались элементарные науки. Большинство из поступавших говорило на эндарии, официальном языке равнин; некоторые владели лишь его северными и южными диалектами, изрядно коверкавшими слова. Львиная доля сил уходила на то, чтобы преподать им чтение, письмо и счет. Немало времени уделялось истории; многие из первогодок по прибытию в Храм не могли правильно произнести даже название двенадцати родов-основателей Эндроса: Кассии, Дирвады, Мирхольды, Валларды, Терроксы, Форлары, Сирцианы, Вердилии и еще четверо ныне прекративших существование — Атольды и Гриниальди, изничтожившие себя на поле брани, Ринигарды, пытавшиеся обыграть Кассиев в борьбе за верховную власть и проигравшие, и Ирильмельди, чередой глупых межродовых браков ассимилировавшиеся с прочими родами.

К каждому из учеников старшей ступени был приставлен учитель; помимо сложнейших магических практик старшие ученики изучали философию, астрономию, ораторское искусство и три первоязыка: унг, язык древних северян-моах; кмехский язык, на котором когда-то говорило все южное побережье, а ныне распавшийся на множество разрозненных языков; вальдорн — язык вандов, официальным указом Сената преданный забвению, но свято чтимый жрецами. Храмовая магия по крупицам собиралась из мастерства четырех народов, множество величайших трактатов было написано именно на этих языках. Не изучали в Храме лишь назарский язык нардан — его предали забвению и Сенат, и жрецы.

Адептов обучали сами наставники, и лишь предки знали, что они им преподавали.

Общие знания разношерстной младшей ступени сразу показывали, кто чего стоит. Новички усердно пытались сплети оберег из ивового прутика или начертить охранный знак; лучшие ученики рисовали защитные круги или читали с завязанными глазами; те же, на кого жрецы уже махнули рукой, отчаянно пытались погрузить соседа в сон или хотя бы не уснуть самому. Жрецы зорко следили за успехами своих подопечных, пытаясь выявить у них доминирующий дар. Это было сутью младшей ступени — определить вектор развития ученика. Большинство одаренных имело несколько смежных способностей, и чем больше было их количество, тем хуже выходило качество. Случалось, что рождались дети с единственным 'чистым' даром; самыми ценными среди них считалось пять высших навыков: чтение мыслей, полет, исцеление, прорицание и перемещение. Целители, рождавшиеся так редко, пользовались особым почетом среди всех народов Обозримых земель. Летать могли многие из назарских магов, так же как маги-ванды были склонны к прорицанию. Телепаты появлялись во всех народах, но редко; последним 'чистым' телепатом среди воспитанников Храма был наставник Арамил. Перемещать предметы умел понемногу каждый маг; впрочем, сдвинуть что-либо тяжелее собственного веса мог далеко не каждый. В древних летописях говорилось, что некоторые из магов моах настолько преуспевали в этом навыке, что им удавалось перемещать в пространстве собственное тело. Ничего подобного в современной магии не случалось; многие из жрецов относились к подобным записям скептически.

Байки о 'чистых' будоражили умы юных магов; по школе гулял слух, что один из адептов обладает настоящим даром исцеления… Но ученики высшей ступени жили в отдельном корпусе, поэтому слухи так и оставались слухами.

Будни Храмовой школы текли однообразно. Первогодки, наловчившись делать амулеты удачи, мнили себя великими магами и лезли в драки, едва учителя отворачивались; старшие ученики, из которых жрецы уже выбили всю дурь, трудились не разгибая спин, потому что хотели стать адептами; адепты не тратили время даже на сон, мечтая пройти посвящение. Одна лишь Сайарадил Вэй не могла найти себе места.

Ее больше не мучали сны, но теперь она мечтала вернуться в те времена. Сайарадил начало казаться, что кошмары были вовсе не проклятием, а даром, спасавшим ее от того, что все эти годы пряталось где-то внутри. Страх, который она переживала по ночам, помогал ей сдерживать эмоции — теперь же это труднее с каждым днем: любая мелочь, будь то громкие голоса или случайный луч солнца, пробившийся в щель между ставен, раздражали ее. Сдержанность подводила — Сая срывалась, и когда это случалось, происходили странные вещи. Вазы с цветами трескались из-за того, что вода в них замерзала. Настои, приготовленные для ритуальных омовений, протухали. Когда зацвел целебный источник, Сайарадил вызвали на Совет, и если бы не молодой наставник Арамил, кто знает, вернулась ли бы она обратно!