– И тебе это не льстит? Ни грамма?

– Я не с этих позиций подхожу к вопросу – льстит мне это или нет, мне похрен. Главное, какой мне от этого толк.

– И какой?

– Если девушка… э-э-э… – он закрыл себе одну ноздрю указательным пальцем, но тут же отпустил – аппетитная, я могу… э-э-э найти в себе силы и засунуть подальше раздражение. Ну, или, скажем, мне нужна от неё какая-нибудь услуга.

– Например.

– Например, она в первом триместре делала задание, которое задали мне на второй триместр. А если мне от неё ничего не нужно, она посылается очень быстро и далеко, Ну а если я вижу, что она ещё и дура непроходимая, то такая посылается ещё быстрей и ещё дальше. Занавес.

Жаклин в ужасе и неверии покачала головой.

– Негодя-я-я-я-яй.

– Я – чудовище, забыла? – он потянулся и чмокнул её в губки.

– И тебе не было жалко этих девушек?

– Пфф… ещё чего! Их проблемы! Нехрен бросаться на красивую внешность… всё о прекрасных принцах мечтают. – Он уже вплотную приблизился к Жаклин и начал с наслаждением водить губами по её лицу и вдыхать запах её кожи.

– Да ты прям у нас волонтёр в плане обучения науке жизни влюбчивых молоденьких девчонок, – и она со всей силы, сколько в ней было на тот момент, впилась всеми своими пальцами «волонтёру» в бока.

– У-у-у-у…

Ей показалось, что Александр подпрыгнул до потолка. А за ним подпрыгнула она сама, кровать, дом и горы в придачу.

*

– Не беспокойся, Жаклин, у нас всё нормально, – отчитывалась перед невесткой её золовка с такими интонациями, будто посылала подальше налоговую полицию.

– Мери, извини, я не хотела тебя лишний раз беспокоить. И ещё раз спасибо тебе, что согласилась нам помочь, – не обращая внимания на тональность беседы, продолжила делать своё Жаклин.

– Ты меня не побеспокоила, но, тем не менее, должна поставить тебе на вид, что ты зря так часто звонишь, будто не доверяешь мне. Мне сорок два года, Жаклин. Неужели ты думаешь, я не в состоянии позаботиться о себе и о собаке и обязательно должна всё испортить?

– Ещё раз извини, Мери. Мне как-то не доводилось расставаться с Сулой так надолго, поэтому я волнуюсь. Прошу, пойми меня правильно.

– Твоя Сула в полном порядке, иначе и быть не может, ведь я рядом. Так что, пожалуйста, поверь в меня и перестань контролировать своими ежедневными звонками.

– Хорошо. До свидания, Мери. И ещё раз спасибо.

– До свидания, Жаклин.

Чарльзу девушка и так звонить совсем не жаждала – не хотелось ей «протягивать ниточку» в ту свою жизнь ещё и отсюда, с гор, а после такого «холодного душа» от золовки последние крохи желания растворились в воздухе как остатки тумана над Torridon в это солнечное утро.

Поэтому, позвонив Эшли и узнав, что с Маркасом уже совсем всё хорошо, она решила на этом со звонками на сегодня покончить.

«На работу позвоню завтра, а Чарльз сам отзовётся, когда вспомнит», – резюмировала она. Жаклин стояла на втором этаже, на веранде и заново открывала для себя Torridon и Шотландию.

Солнце всходило из-за той самой горы, под которой расположилось их временное пристанище. Была зима, и поэтому даже в одиннадцать часов гора отбрасывала приличную тень на водную гладь. Там, где поверхность озера уже освободилась от тени, вода цветом напоминала небо и, пожалуй, если бы водная стихия и небесное пространство встретились на горизонте, то визуально просто слились бы в одно целое. А там, куда гора ещё не пускала лучи небесного светила, вода сильно походила на грозовой океан тёмно-зелёно-синего цвета, скорее всего, ввиду очень даже приличной глубины и Torridon, и океана.

Глядя на это, сразу начинало казаться, что ты смотришь на чистые воды Северного Ледовитого где-нибудь у берегов Норвегии. Того и гляди, из этой глубины покажется горб кашалота, или огромный красивый хвостовой плавник синего кита, или бивень нарвала. А ещё, сейчас, при свете солнца, во вчерашнем коричневом, голом лесу напротив, Жаклин то тут, то там рассмотрела зелёные кустарники. Над всем этим разнообразием «висели в воздухе» заснеженные вершины гор.

Пройдя по веранде в правый угол дома до конца, девушка смогла рассмотреть кусочек галечного пляжа посёлка, где вчера она начинала своё знакомство с Torridon, хоть самих домов и не было видно. А когда она посетила угол левый, то ей почти полностью открылся вид на остров – «сюрприз», который точно так же как и лес, оказался кое-где с вкраплениями вечнозелёного кустарника.

«Уже третий день нет дождя, – размышляла она про себя. – Значит, скоро он будет лить неделю. Это плохо».

А вообще, утренний Torridon показался ей, конечно, менее таинственным, чем вечерний, но зато более жизнеутверждающим.

Александр заказывал завтрак на одиннадцать, и именно в это время еду им и доставили. Когда заиграл звонок домофона, и парень пошел получать заказ, Жаклин, воспользовавшись его отсутствием, нырнула в душ и закрылась на защелку. Когда она оттуда вышла, то через стекло веранды увидела юношу, с телефоном у уха вышагивающим возле открытого багажника «его красавицы».

На удивление девушки, парень, вернувшись с улицы, даже ни взглядом, ни жестом, ни интонациями не упрекнул её в том, что она в душе обошлась без него.

«Скорее всего, он даже и не хотел, и не пытался ко мне туда пробраться», – резюмировала она, после того как молодой человек, бросив фразу: – «Я сейчас быстренько в душ, а потом мы будем завтракать», – скрылся в ванной. «Странно. Размеры его планов были им явно преувеличены», – уже приготовилась она надуть губки.

Оборвавшийся звук шума воды в душе, где сейчас плескался её молодой человек, оборвал любование Жаклин окрестными пейзажами.

«Он закончил. Сейчас мы будем кушать!», – и она бросилась на кухню.

Фасоль с мясом, помидорами и кровяной колбасой; омлет с сыром; картофель с грибами, луком и зелёным горошком; пара упаковок с соусами; круассаны с творогом и печенье Shortbreds – всё это Жаклин раскладывала по тарелкам. Завтрак вовсе не потребовал дополнительного разогрева, поскольку был упакован в одноразовую термостатную посуду, и от блюд даже исходил лёгкий парок. Вместо стаканов «TakeAway», как это сделали бы в гостинице там, в Loulands, здесь, в Highlands, им принесли термос с чаем.

Если в прошлое утро девушка к еде была настроена абсолютно нейтрально, то сегодня более чем неравнодушно – у неё разыгрался аппетит. Подгоняемая им, она не удержалась, зачерпнула себе полную ложку картошки с луком и грибами и отправила в рот. За этим непривычным для неё занятием и застал её пришедший из душа в белом махровом халате Алекс.

Увидев Жаклин с набитым ртом и раздутыми щеками, с аппетитом всё это перемалывающую (да ещё и она приложила руку к губам, чтобы еда ненароком не вывалилась изо рта), парень реально остолбенел. И онемел.

«Чревоугодница» с выражением лица, как будто её застали за воровством конфет из буфета, вместо приветствия попыталась улыбнуться, насколько позволяла натянутая кожа на щеках. Эта умильная картина вернула юноше вербальные способности, и он даже попробовал оформить словесно свои умозаключения от увиденного.

– Ты… – он запнулся, – ты хочешь кушать, да? Ты голодная?

– Угмхм… – даже не закивала, а утвердительно затрясла головой Жаклин, как будто хотела вытрясти из своего рта его содержимое.

– Вау! – вспыхнули восхищением «тюльпаны». – Я знал! Я так и знал, что горы творят чудеса. Так! – он хлопнул в ладоши. – Такое событие нужно отпраздновать не завтраком, а полноценной едой – мы едем в паб!

«Голодающая» часто-часто заморгала, не прекращая работать челюстями.

– Ф пап? – прошамкала она. – Шдес есь пап?

– Здесь есть всё! – воскликнул Александр. – И я чертовски голоден! – дополнил он, отодвигая свой стул.

В это утро еда исчезала со стола примерно с такой же скоростью, с какой вчера их одежда разлеталась по углам ванной комнаты. Картинка того, как Жаклин набивает себе рот пищей и уплетает практически всё, что он для неё заказал, делала юношу счастливым по-настоящему.