– Танцоры приехали, – резюмировал Александр, отправляя в рот кусок картофельной запеканки с окороком и черносливом.

– Сейчас начнётся, да? – воодушевилась его спутница, хоть её в данный момент занимало совсем другое – перед ней стояла тарелка с двумя запеченными фаршированными патиссонами довольно внушительного размера. Один был доверху набит анчоусами, копчено-вяленым сыром и помидорами, а в другой вместо рыбы добавили грибы. И у одного, и у другого вместо крышек использовались гренки, вырезанные ровно по размеру отверстия в патиссонах и сбрызнутые чесночным маслом. Только потом девушка подумала, что это ловушка – когда ты съедаешь два таких похоже-непохожих блюда, одно вкуснее другого, то невольно начинаешь их сравнивать, мучаясь выбором. И мучаешься очень долго.

– Уважаемые постояльцы этой уютной гостиницы и посетители этого гостеприимного заведения… – Жаклин, увлёкшись патиссонами, даже не заметила, как к краю сцены подошла какая-то женщина, одетая в складчатую юбку с тартаном фирмы «Burberry» и белую блузку. Дама, заявив о себе приветствием, подождала, пока в вестибюле установится тишина, – здравствуйте, – закончила она свою фразу.

Зал ответил громким гомоном, кое-где даже взлетели вверх руки.

– Мы рады представить вашему вниманию небольшие сценки и зарисовки по мотивам народных шотландских танцев. Встречаем наших артистов.

Зал наполнился довольно дружными аплодисментами.

На передний план сцены вышли четыре девушки в таких же, как и женщина, складчатых юбках с тартаном «Burberry» и в такого же рисунка гольфах. Обуты они были в мягкие кожаные тапочки. Позади них на сцену поднялся мужчина-волынщик, женщина отошла к нему и откуда-то достала скрипку, и ещё к ним присоединился парень с бубном.

С первыми звуками волынки зал преобразился сразу же. Во-первых, некоторые посетители тут же начали притопывать ногами, некоторые – прихлопывали в ладоши, некоторые – даже пристукивать кружками из-под пива об стол. Жаклин тоже хлопала и стучала и всячески глазами и руками призывала к этому Алекса, который так и остался сидеть, откинувшись на спинку лавки и положив запястья на кромку стола. Но смотрел очень внимательно.

Девушки танцевали легко и плавно, выделывая ногами различные сложные, витиеватые па, помогая себе руками, что отличает шотландские танцы от ирландских – в последних руки почти не участвуют, а всё время сложены в замок за спиной. Чуть позже стало понятно, почему выступающие в костюмах используют тартан именно «Burberry» – протанцевав первый, вводный, ознакомительный танец, они достали шарфы от «Burberry» и продолжили танцевать уже с ними. Танцовщицы махали ими в воздухе, как спортсменки в художественной гимнастике – своими лентами, связывали их вместе как карусель и крутились вокруг неё, прыгая вокруг друг дружки, плели из шарфов косички и тут же их расплетали в танце.

А потом девушки достали ещё и зонтики от «Burberry». Танец с зонтиками получился очень красивый и зрелищный. К концу выступления Жаклин уже вовсю подпрыгивала на лавке и того и гляди, норовила вскочить к ним на сцену.

Поэтому, когда заиграла новая мелодия волынки и скрипки, и танцовщицы, сойдя со сцены, встали друг напротив друга на свободном месте в зале и начали танцевать очень несложный танец, хлопая друг с другом в ладоши и меняясь местами, Жаклин тут же захотелось к ним присоединиться. Видимо, этого же добивались и сами девушки – две из них, оставив друг друга, двинулись выбирать себе пару из зала, и одна из них подошла к Жак. Та тут же с радостью вскочила и составила им компанию. Через минуту танцевали уже более десятка пар. Доктор Рочестер с удовольствием топала вместе со всеми ногами, хлопала в ладоши, менялась местами и партнёрами. К тому времени, когда музыка стихла, ей уже казалось, что от неё исходит лёгкий парок.

Её молодой человек всё это время сидел, развалившись, на своём месте и не сводил с неё глаз.

Он не поднялся даже тогда, когда к нему пару раз подбегали девушки-танцовщицы. Жаклин его приглашать не пыталась. Она почему-то была уверена, что это бесполезно – он не пойдёт.

Но, тем не менее, поинтересовалась:

– Почему ты не танцуешь? – запыхавшись, плюхнулась она на своё место на лавке.

Александр поморщился и чуть отвернулся в сторону.

– Не моё.

– А что твоё? – с всё ещё горящими глазами и улыбкой девушка еле переводила дыхание.

Парень скептически скривился.

– Ну не знаю… – он забрался пятернёй себе в волосы. – Если бы здесь гоняли в футбол, я бы обязательно присоединился. Или боксёрская груша бы висела – вот это тема. А дрыганье это… – он высокомерно махнул рукой в сторону сцены.

Через какое-то время после того, как танцоры завершили своё выступление и ушли, а посетители расселись по своим местам, в зале чуть приглушили свет, и в динамиках, стоявших по углам сцены, заиграла медленная композиция.

Пока Майкл Розенберг пел о доме на холме, и две пары уже покачивались по центру сцены в медленном танце, Александр сидел молча, лицом к залу, и смотрел на свою девушку и на всё, что к ней прилагалось. Сама она в это время уже приступила к разборкам с паштетом из сельди, фундука, яблок и ещё чего-то непонятного и незнакомого – вкус блюда был очень необычным.

– Извините, можно пригласить вашу даму? – как из-под земли выскочил невысокого роста черноволосый парень возраста Жаклин. Девушка даже слегка подскочила – потенциальный «кавалер» появился у неё за спиной, и его шагов из-за музыки слышно не было.

Пока она открыла, было, рот, набитый паштетом…

– Нет, – прозвучал голос Александр. – Нельзя.

Не успев рассмотреть «гостя», девушка тут же повернула голову к своему парню в ожидании продолжения или разъяснения, почему он её не пускает. Но тот, видимо, не счел нужным отчитываться в своих мотивах и поступках и молчал, лишь подкрепив свои слова вытянутой на столе рукой, сжатой в кулак.

– Извините, но я пока не танцую, – повернулась девушка опять к черноволосому, проглотив предварительно порцию паштета во рту.

– Оу, извините, – её несостоявшийся «кавалер» посмотрел на её губы, видимо, убеждаясь, что девушка действительно занята приёмом пищи, и отошел, будучи даже ничуть не смущенным.

Глянув ему вслед, на его походку, Жаклин поняла, что он не совсем трезв. К тому же, на нём были брюки.

«Скукота», – тут же оценила его внешний вид англичанка.

Она повернулась к Александр, и он опять согнул руку в локте и вернул своё изящное, но крепкое запястье на кромку столешницы.

– Я сама в состоянии ответить за себя, – заносчиво вскинула она подбородок.

– Он спросил не тебя, а меня. Здесь только так, малыш, – спокойно, с ухмылкой, но уже и с потяжелевшим взглядом, ответил её мужчина.

Крыть ей было нечем, и девушка опять отдалась паштету.

А потом заиграла следующая медленная композиция Hurt «Illuminated».

В воздухе между Александр и Жаклин повисло нечто новенькое – и он, и она понимали, что период «танцев» в своих отношениях они уже прошли. Но ей сегодня хотелось танцевать, и он это знал.

Может быть, потому, что с паштетом было покончено, может быть, ему понравилась музыка, а может быть, его заставил следующий, приближающийся к их столику мужчина, но Александр поднялся. Он обошел стол под неотрывным взглядом карих глаз и протянул девушке свою руку.

– Жаклин, пожалуйста, потанцуй со мной, – сказал он так, как будто точно знал, что приглашает её в последний раз в жизни – была в нём какая-то обречённость, хоть он и явно сдерживал улыбку.

Она молча, не отрывая от него глаз, вложила свою ладошку в его ладонь.

Он сразу же повел её не на сцену, и даже не на свободное место перед ней, а к противоположному отдалённому углу вестибюля – там было наиболее темно и наименее людно.

Спрятаться в таком маленьком помещении, конечно, составляло проблему, но попытаться привлечь к себе как можно меньше внимания, было можно.

В прошлые оба раза: и у него на дне рождения, и у неё на вечеринке, в медленном танце она клала руки ему на плечи, а он брал её за талию. В этот раз всё было с точностью до наоборот. Остановившись для танца, Александр тут же притянул её к себе вплотную и обнял за плечи, чуть склонив к ней голову. Жаклин ничего не оставалось делать, как обвиться руками вокруг его пояса, обмотанного большим килтом.