«Унеси мои печали и попытайся забыться в бреду на миг, ведь сегодня такая прекрасная ночь. Тебе нужно оставить все запреты», – пел Тео Хатчкрафт, и Александр, чуть отстранившись, посмотрел на свою девушку. Жаклин пыталась выжать хоть что-то из своего словарного запаса, но кроме как слово «мужской», ей ничего на ум не приходило. Александр смотрел на неё именно каким-то задумчивым мужским взглядом. Таким взглядом смотрит мужчина на свою женщину, когда хочет её чем-нибудь побаловать: эдакий коктейль снисходительности и любования, осознания силы, власти и зависимости.

Каким выражением глаз можно девушке ответить на такой взгляд? Только идолопоклонническим. И никак иначе. Что она и сделала. Хоть и тысячи раз запрещала себе такие глупости. В ответ глаза её личного «идола» подёрнулись поволокой, взгляд потяжелел, и Жак почувствовала, как его торс начал сильнее надуваться воздухом – Александр задышал глубже. Его руки поползли вверх и остановились, зарывшись у неё в волосах на затылке. Он обнял её за шею сзади, как обнимают маленького ребёнка, поддерживая ему головку, когда хотят положить горизонтально. Юноша опять, как и в первый их поцелуй в поезде, наклонился и поддел девичьи губки своими расслабленными губами и следом лизнул их таким же томным языком. Девушка тут же потянулась к нему и раскрыла навстречу рот. Парень кратко обласкал её язык у неё во рту своим языком и пососал верхнюю губку. После чего отстранился. И тут Жаклин поняла причину его обречённости, когда он её приглашал – он понимал, что на первом же их медленном танце их вечер закончится.

И начнётся ночь. Та самая.

Она опусти голову и ещё теснее прижалась к его телу, а он начал сильнее зарываться в её волосы на затылке – если бы не всё то, что было вокруг, Жаклин бы первая толкнула его сейчас к стене. Или уложила бы на пол.

– Пойдём со мной, – сказал ей на ухо юноша, будто прочитав мысли у неё в голове.

Парень подошел к бару и что-то сказал официанту, суетившемуся за стойкой, потом схватил за руку свою девушку и пошел на выход, прихватив попутно её пуховик и оставив свою дублёнку лежать на лавке.

Уже полностью стемнело. Луну и звёзды заслонили облака, поэтому было тепло, тихо и сыро – впрочем, как обычно. Александр быстрым шагом буквально вылетел из бара и направился тут же в обход здания. Жаклин ещё даже толком не успела завернуть за первый же угол, как уже рывком была затянута туда и прижата спиной к каменной, побеленной стене.

Тихо но, сильно застонав, Алекс впился ей в губы. Она выдохнула ему в рот своё ответное желание.

Зажав пуховик у под мышкой, парень схватил лицо девушки руками и принялся пожирать её губы своими, а большими пальцами водил по щекам, глазам, ресницам, бровям, зарываясь остальными пальцами в волосы. Жаклин лихорадочно шарила ладошками по его телу и понимала, что она его хочет. Здесь и сейчас. Немедленно! Как вчера в машине, только ещё сильнее.

– Хочу тебя! – сквозь плотно сжатые зубы зло процедил он, находясь с ней нос к носу. – Х-х-хо-очу! – он сильно и агрессивно сжимал и мял её личико. Потом выдохнул и прижался к ней лоб в лоб.

И вот тогда-то ей в третий раз захотелось задрать ему эту чертову «юбку».

– Пошли, – осенило её мыслью. – Идём! – она протянула руку к своему пуховику, и Александр, разжав плечо, отдал её одежду.

Жаклин двинулась назад по улице, надевая на ходу пуховик. Юноша первые десять шагов плохо понимал, что она задумала, но потом, увидев, куда вдоль дороги направлен её взгляд, тут же вырвался вперёд и начал увлекать теперь уже её саму.

Прямо по курсу у них стояли два полуразрушенных дома.

Александр выбрал тот, что подальше, хоть и без крыши, в отличие от того, что поближе.

Торопясь широким шагом, МакЛарен ни разу не споткнулся на кочках, тогда как Жаклин за пару десятков шагов того и гляди грозилась затормозить носом по камням, если бы не её горец. Как он в такой темноте передвигался, не спотыкаясь, только Highlands и известно.

Здесь всё повторилось вновь: только лишь переступив порог, Жаклин уже была прижата к каменной, обшарпаной стене спиной. Но в этот раз Александр не впился ей в губы, а начал лихорадочно покрывать ей лицо поцелуями.

– Сладкая… – он поцеловал её в правую щеку, глаз и в висок, – вкусная. – Потом лизнул её шею и тоже начал покрывать поцелуями. – Моя…

А Жаклин – наконец-то! – сделала то, что хотела сделать целый день – она потянулась руками к подолу его килта и задрала его, попутно скользя пальчиками по мужским голым напряженным бёдрам.

Алекс остановился, закрыл глаза и медленно и глубоко выдохнул.

Девушка взяла под килтом в руки его, уже готовый ко всему, член и начала лихорадочно его лапать, предварительно буквально заткнув Александр рот поцелуем, ибо справедливо полагала, что тот может своим криком распугать всю рыбу в Shieldeig.

МакЛарен тут же подтвердил её догадку нечленораздельными звуками, и, взяв подмышки поднёс в стоячем положении к окну. В окне сохранилась только лишь одна деревянная рама без стёкол, разделяющая пространство проёма на множество небольших прямоугольников так, что оно было похоже на плитку шоколада. Подоконника тоже уже не имелось, поэтому Александр подсадил Жаклин прямо на камни стены и тут же принялся за её пуговицы на платье. Его терпения хватило только на три нижние, дальше он просто задрал ей подол, раздвинув полы, и в темноте различил кружево чулок, пояса и трусики.

– Будь я проклят… – пробормотал он себе под нос, массируя женские бёдра поверх кружева, делая этим комплимент дизайнерам нижнего белья и чулочно-носочных изделий.

Но и природа тоже не дремала и быстро вернула свои утраченные было позиции с помощью Жаклин, которая, не теряя времени, раздвинула ноги и опять забурилась руками под килт. Александр, зажмурив на миг глаза, почти на ощупь положил руку прямо на ластовицу её трусиков.

И тут же почувствовал прокладку.

– Это ежедневная, – сию же секунду поспешила успокоить его Жаклин, уже вовсю массируя под килтом и спорраном его «маленького Александр».

Мало соображая, парень отстегнул один из карабинов споррана. После того как тот повис сбоку, Алекс заглянул девушке между ног, отодвинул ластовицу в сторону и положил руку на то, что было под ней.

– У! – Добравшись наконец-то до самого-самого, он не выдержал и, вырвавшись из рук Жак наклонился и пару раз лизнул её между складочек и чуть пососал. Она как сумасшедшая смотрела на всё это широко раскрытыми глазами. Выпрямившись или даже вскочив, юноша принялся не целовать, а именно вылизывать ей рот. Он приблизился вплотную, провёл головкой члена между складочек и буквально воткнулся в её лоно.

Они оторвались друг от друга – у обоих опять захватило дух от разницы в ощущениях и мощи нахлынувших чувств. Жаклин хватала ртом воздух, а руками – его плечи, а Александр никак не мог выдохнуть полностью, как ни старался, и тоже держался за ягодицы девушки, чуть подсунув руки под её попку.

– Я в тебе, Жак, – получилось-таки выпустить воздух из лёгких у него со словами. – Я в раю.

– Да, – пьяно улыбаясь, кивнула головой та. – Я тоже.

И вот тут его опять затрясло. У него пару раз стукнулись колени о стену ниже окна, и Жаклин почувствовала его попытки успокоить свои дрожащие руки у неё на ягодицах. Она вспомнила, как юноша вчера признался, что хочет затрахать её до смерти.

«Сдерживается», – промелькнуло в её затуманенных мозгах.

– Кончи в меня… Алекс! – сквозь прерывистое дыхание выпихнула она из себя. – Так… чтобы этот дом рухнул наконец-то. Угробь его к чертовой матери!

Услышав это, юноша трясущимися руками отстегнул второй карабин у споррана, и тот с грохотом упал на каменистый мусор под ногами.

Пару раз «пристрелявшись» к позе, он начал с места в карьер вдалбливаться в неё так, что она схватилась руками за боковины окна.

С ними произошло самое настоящее остервенение. Его лицо опять исказилось уродливым, звериным оскалом. Он сцепил зубы и безумным, слепым взглядом уставился Жаклин куда-то в район ключицы. Александр натягивал свои эмоции и нервы так, что сделался похож не на хорошо отлаженную машину, а на хрупкий взведённый тончайший механизм – одно неверное движение, и он разлетится вдребезги.