– Почему нет? – теперь уже распахнул свои «тюльпаны» их «повелитель».

– Не представляю, что во мне может быть интересного, – скривила губы девушка и отвернулась к зарослям.

– Да всё! – парень даже развёл руки в стороны от возмущения.

– Всё? – переспросила она, повернув к нему голову и глядя на землю у его ног. – Но моё «всё» я тебе уже рассказала. Я жила с нелюбимым мужем… – девушка запнулась, – что ещё… – почесала себе висок, – ну вот видишь, я сама не знаю, что тут можно ещё добавить.

– Жаклин, я тебя умоляю, не морочь мне голову, по-моему, я этого не заслужил.

Та посмотрела на его профиль, озаряемый светом от огня.

– А я тоже тебе не вру, – покачала она головой.

– Да я и не говорю, что ты врёшь, но ты жила с мужем два года, тебе двадцать шесть, значит, ты вышла замуж в двадцать четыре, так? Где-то же ты была все эти двадцать четыре года, что-то же делала.

– А-а-а… вон ты о чём, – медленно вскинула подбородок девушка. – Была. – Она помолчала. – Делала.

– И что же ты делала?

Жаклин вытаращила глаза и пожала плечами.

– Жила.

– Где?

Она улыбнулась.

– Да везде.

И поскольку Александр молчал, видимо, намекая на то, что не будет вытягивать из неё признания, она продолжила:

– Ну как ты и знаешь, я с дядюшкой ездила по всему миру, пока не поступила в Университет Сити на медицинский. Там я проучилась шесть лет, живя в общежитии с девчонками, с Лизи – это моя подруга, а после Университета устроилась работать в госпиталь в Челси и переехала в свою квартиру. Там я прожила чуть больше года и вышла замуж за Чарльза и переехала к нему в Оксфорд. Конец истории.

– А с кем ты встречалась до Чарльза?

– Ни с кем.

Александр наморщил лоб, нахмурил брови и скосил глаза на землю теперь уже перед её ногами, одетыми в итальянские ботиночки с опушкой.

– Как это?

– Что значит «как это»? Ни с кем не встречалась, да и всё. Что тут такого? – девушка опять отвернулась к зарослям.

Юноша, видимо, чтобы не задать ей все те вопросы, которые столпились у него на кончике языка после её ответа, привстал и принялся поправлять дрова в костре.

– Ну, хорошо, – сел он опять на место. – А как ты познакомилась с Чарльзом?

Жаклин вздохнула.

– Да на какойто конференции… в Британском музее. Дядюшка приезжал туда… – она опять почесала висок, – кажется, из Америки, уже точно не помню. Я его встретить в Хитроу не успела и поехала сразу на это совещание. Но у меня не было пропуска, и в служебные помещения меня провёл Чарльз.

Александр чуть проморгался и вскинул вверх свои идеальные брови.

– Ничего не понимаю. Ты ни с кем не встречалась, а потом вышла замуж за первого, с кем начала встречаться?

– Да. А что в этом такого?

– Твой возраст. Тебе было двадцать четыре.

– И что? На что ты намекаешь?

– Я не намекаю, я пытаюсь понять, почему ты не вышла замуж раньше или позже? Если девушка сумела остаться одна до двадцати четырёх, значит, вполне способна продолжить в таком же духе и до двадцати восьми, и до тридцати. Но если ты не выходила замуж, потому что никого не любила, то почему вышла за Чарльза, которого не любила тоже? В чём причина? В чем отличие Чарльза?

– Да дело не в нём, а во мне – я год прожила одна, и мне это надоело. Вот и всё.

– Угу, понятно.

Девушка видела, что Александр ходит вокруг да около своего самого интересного вопроса и не знает, как к нему лучше подойти, но помогать ему не намеревалась.

– И всё-таки, я не понимаю, как можно ни с кем не встречаться до двадцати четырёх лет, – это юноша уже чуть ли не пробубнил.

Жаклин не выдержала и всплеснула руками.

– Александр, – развернулась она к нему почти всем корпусом, – у меня Чарльз был первым мужчиной! – Она помолчала. – Доволен? Ведь именно это ты хочешь знать, так?

Тот пожевал губы.

– И это тоже. – Но тут же подскочил как ужаленный. – Что?! Как это «первым мужчиной»? Ты хочешь сказать, что до двадцати четырёх лет была девственницей? – «тюльпаны» раскрылись максимально, брови взлетели чуть ли не под линию волос.

– И что? Это проблема?

– Проблема? – судя по всему, у парня начались проблемы с усвоением информации. Он, закусив уголок губы, видимо, что-то обдумывал, хотел сказать что-то важное. Но сказал просто: – Я надеюсь, Чарльз это ценил.

– Да нечего здесь ценить, – с мученическим выражением лица выдавила она из себя. – У меня так получилось не потому, что осуждаю секс до брака или секс без любви, или ещё что-то там, совсем нет. Я врач, не забывай об этом, я знакома с физиологией, и моральная составляющая вопроса меня трогает, честно признаться, очень мало. Просто я… просто у меня не было мамы, которая бы меня воспитывала, мне приходилось воспитывать себя самой, и как видишь, это оказалось гораздо действеннее – я не сделала это из любопытства или потому что это делают все вокруг, как, могу биться об заклад, это сделал ты.

– О не-е-е-ет, – МакЛарен тут же закатил глаза и запрокинул голову на тёмное небо.

– Во сколько лет ты лишился девственности? – быстро-быстро выпалила Жаклин, пока её смелость её не покинула.

Александр уронил голову в подол своего килта и закрыл лицо руками. Его отросшее пепельное «золото» свесилось ему почти до споррана.

– В четырнадцать, – поднял он голову и зажал ладони между голых коленок.

Наступила тишина, разбавляемая только потрескиванием поленьев в костре и еле слышимым плёском воды о причал и корму катера.

Жаклин невидимым взглядом уставилась в костёр перед собой. Пару раз моргнув, она как робот повернула голову к своему спутнику.

– Я надеюсь, ты шутишь?

Юноша посмотрел на неё очень серьёзно. И молчал.

Девушка отвернулась. У неё даже вылетели из головы все вопросы. Она запустила себе руку в волосы.

– Мне спрашивать: «Понравилось тебе или не понравилось»?

Парень равнодушно скривил губы.

– Спроси.

– Не буду.

– Мне понравилось. Только не спрашивай: кто она была, я всё равно тебе не скажу.

– А мне и не надо. Я и так знаю.

– Кто она была?

– Да.

– И кто же?

– Педофилка.

Он раскатисто, во всё горло, рассмеялся.

– Попробуй опровергни! – чуть повернулась к нему Жак и выставила на него указательный палец.

– Да запросто! Почему ты решила, что она не была моей сверстницей?

– Пф-ф-ф… за кого ты меня принимаешь! Зачем тебе в четырнадцать лет сверстница? Что ты с ней смог бы сделать? Не-е-ет, такие, как ты, начинают с «учительницами», – девушка пальцами показала знак кавычек. Александр вздрогнул сквозь смех. – Что? – встрепенулась она. – Я угадала? – её глаза округлились. – Она была учительницей?! – Жаклин выпихнула из себя всё своё возмущение.

Юноша отрицательно покачал головой.

– Не скажу. И вообще, я в четырнадцать был ростом выше всех выпускников, – немного приукрасил он ситуацию.

– И что это меняет?

Парень всё ещё посмеивался и не произносил ни слова. О лишь пожал плечами и действительно не собирался распространяться о своей первой половой партнёрше.

– А вот что было бы, если бы это твоя педофилка забеременела? А ведь тебе четырнадцать лет!

Наконец он перестал смеяться и вздохнул.

– Малыш, я ни разу в жизни, – сделал паузу, как бы предлагая верить его словам, – я ни разу в жизни, до той нашей с тобой первой ночи, не занимался сексом без презерватива. Ни разу. – Он опять замолчал. Молчала и Жаклин – она была искренне удивлена и даже не собиралась этого скрывать. – Никому никогда не доверять – это моё железное правило. – Опять тишина. – Я ему изменил только с тобой, малыш. Меня не интересовало, кто там из девушек и что принимает: таблетки, уколы, обо всём этом я даже не слушал.

– И Кира?

– Кира в первую очередь.

Девушка прищурилась, что неминуемо должно было означать её бурную мозговую деятельность.

– Отрицательный опыт? – спросила она.

Александр кивнул.

– И он тоже. Всему этому меня научил Кирк.