По мере продвижения стало ясно, что «трассу» проложили по неглубоким ущельям, а так же по проезжим участкам гор и холмов. Дорога извивалась и петляла как безумная, просто себя не помня. У Жаклин сложилось впечатление, что они едут по следам убегающего от лисы зайца. Девушку даже стали посещать «забавные» мысли о том, что Александр, не желая уезжать из хайлэндса, просто решил покататься по косогорам, заблудиться и вернуться обратно, мотивируя тем, что он потерял направление. И она ему бы поверила.

И как тут не поверить, если сама после пары первых резких поворотов чуть ли не в обратную сторону напрочь перестала различать: где восток, где запад, а где север с югом. В адекватном состоянии: от панических ноток в голосе и ужасе во взгляде её удерживало только выражение лица её шофёра – подбородок того был упрямо воткнут в грудь, глаза исподлобья горели лихорадочным огнём, взгляд в восхищении метался по местности за окном.

Иногда, въезжая на пригорок и окидывая сверху оком очередную порцию этих «заячьих» петель, он съезжал с дороги и направлял Q7 прямо по косогорам, не обращая внимание на… да ни на что не обращая внимание.

Срезав путь, юноша возвращался на «трассу» только там и тогда, где и когда она продолжала опять соответствовать интересам его и «его красавицы», или же без неё было просто не проехать.

Один раз, обнаглев окончательно, он проигнорировал целый мост. Правда, очень маленький.

Увидев на пути старый каменный мост в три небольших пролёта, парень прямо перед ним свернул с дороги и спустился к берегу реки возле первой опоры. Въехав в воду и отлично видя, что речка от дождей сделалась более полноводной и мутной, он, тем не менее, спустился в самый поток. Но только водная стихия – это уже вам не кротовьи норы и камушки в чистом поле, она тут же весьма ощутимо дала по колёсам, видимо, обидевшись, что её не принимают всерьёз и не боятся. Течение грозилось того и гляди взять Q7 вместе с её пассажирами уже в своё путешествие по руслу к более крупной реке, а потом и к Северному морю. Но глупая река просто ещё не встречалась в своей жизни с «атомными бомбами» и всем тем, что к ним прилагается. Александр опять что-то переключил на панели управления, потом поработал педалью газа, все пятьсот лошадей подали голос, и речка осталась позади продолжать свой путь к морю в одиночестве.

А потом дорога опять привела их в лес. Почти такой же, с какого всё началось. Жаклин с ужасом ожидала, что парень и здесь может начать сокращать путь, переоценит свои силы и любовь «его красавицы» к разминкам, и тогда им придётся… девушка не знала, что им тогда придётся делать. Плакать, наверное. Но лес быстро закончился, и когда в одном из широких ущелий «трасса» неизвестно из каких соображений пошла широким зигзагом, и Александр проехал его просто насквозь, пассажирка уже даже глазом не моргнула. Всё-таки даже женщины иногда поддаются дрессировке.

Но женское любопытство ещё никто не отменял.

– Александр, а куда мы едем?

Тот засмеялся.

– В Лондон.

Жаклин, выгнув бровь, обвела взглядом пустынные, дикие места с россыпями различного размера и калибра камней, с поваленными ветром деревьями, уже прогнившими и превратившимися в труху. Земля, не дождавшись, пока они станут чернозёмом, начала сама потихоньку хоронить их под собой, ровняя с окружающим пейзажем.

– Что-то я не узнаю места, – наконец, глянув на еле заметную колею перед капотом машины, не всегда умело лавирующую посреди всего этого, пожаловалась пассажирка.

Александр сначала захохотал, запрокинув голову, а потом потянулся рукой и схватил пальцами девушку за шею. Но этого ему показалось мало – он привлёк её к себе, потянулся навстречу сам и поцеловал в губки.

– Язва, – даже причмокнул языком слово юноша, отстранившись, как будто съел какое-то лакомство, – люблю тебя.

– Нет, ну просто несколько неожиданно, что дорога на Лондон больше похожа на какойто автомобильный слалом или…скорее на Кэмел-трофи. Что-то как-то… не тянет это на двадцать первый век, – девушка даже с некоторой опаской уже начала оглядывать места за окном, поскольку чем дальше они продвигались вперёд, тем с большей вероятностью за ближайшим поворотом она ожидала увидеть не встречный автомобиль или какой-нибудь современный город, пусть и небольшой, а лагерь с войском шотландских горцев. Все воины, естественно, в килтах, грязные и вооруженные до зубов палашами и дирками.

– Кстати, про Кэмел-трофи. Мечтаю погонять по пустыне на полуспущенных шинах или на цепях. Я уже пробовал на перевале Далл прошлой зимой, как только Кирк пригнал мне её в феврале из Лондона, но снег – это не то. Песок, говорят, лучше. Интересней.

– Именно для этого тебе Кирк купил…этот танк?

– Сначала он такой же танк купил себе. Зачем нам машины, на которых до всего самого интересного не доехать, правильно? Платить за них налоги и только лишь и иметь от этого удовольствия, что головную боль насчет парковки и городских пробок? Нет, это непрактично. По городу можно и на метро передвигаться, а раз в неделю в супермаркет и на такси съездить. Если уж покупать машину, так только такую – сел и человеком себя чувствуешь. Что в городе, что за городом. Мы с моей красавицей команда, ясно? Мы – банда: я люблю её, она любит меня.

Жаклин скептически улыбнулась.

– Мне начинать ревновать?

– Да, – твёрдо, не задумываясь, кивнул парень. – Тут – да. Я действительно люблю свою машину, Жаклин, и не советую соревноваться с этой любовью.

«Господи, глупости какие», – скривилась про себя Жак.

– Согласен, – сказал Александр.

– С чем ты согласен?

– Ты подумала, что это глупо – любить груду железа.

– Нет, не подумала.

– Нет, подумала.

– Мне лучше знать, о чем я подумала.

– А мне лучше знать тебя – ты будешь отрицать из вредности или упрямства.

– Ну, хорошо. Ты меня раскусил. Я подумала, – примирительно положила ладошки себе на коленки Жаклин.

– Ну, вот я и говорю: я согласен.

– С тем, что любить груду железа – это глупо?

– Угу.

– Но ты всё равно её любишь, – спросила она без вопроса в голосе.

– Обожаю. Примерно, как и тебя.

– Сейчас обижусь, – сжала девушка губки в маленький пухлый бантик.

– Не выдумывай! Вот ты же меня любишь, так ведь?

– Да, – почти не разлепив губ, одним языком буркнула Жак.

– Но это же не мешает тебе любить твою Сулу.

– Ну, так! Ты сравнил! Это же собака! Живое существо!

– Подумаешь! То породистая собака, а это породистая машина – всё. Все различия. Делов-то! Кстати, всё интересное мы уже проехали, это Лагган, – юноша опять только лишь отогнул указательный палец от руля и направил его на показавшиеся за поворотом несколько домов. – Надеюсь, моей красавице понравилось.

– Оу, можешь даже не сомневаться. Одной из них так уж точно, – с чопорной улыбкой выпалила Жаклин, позволив себе такую нескромность. – Кстати, – она решила отказать Алексу в ответной реплике, – название «Лагган» мне ни о чём не говорит. После этого Лаггана какой город мы будем проезжать?

– Эдинбург.

– Уже скоро Эдинбург?

– Да. Но сначала Перт.

– Оу, Перт я знаю.

До самой столицы Шотландии Жаклин с любопытством и удовольствием смотрела в окна автомобиля на маленькие провинциальные местечки восточного хайлэндса. Ей были интересны небольшие местные городки. Девушка замечала: в каком состоянии находятся их центральные магазины, сколько в городе аптек, где расположены велостоянки, какого размера школы, какие машины припаркованы у домов, где хозяйки сушат выстиранное бельё, с ужасом иногда замечая на верёвках, во дворах домов, бюстгальтера и женские трусики – страшный сон для англичанки.

Когда прямо по курсу показался Эдинбург, вернее, его объездная, Александр остановился на заправке.

Жаклин воспользовалась остановкой, вышла из машины, залезла в один из пакетов в багажнике, которые упаковала перед отъездом, и вытащила оттуда ещё одну коробку конфет. Взяв её с собой на сиденье, довольная сластёна уселась обратно.