Пела она что-то совершенно необычное и на необычном языке. Даже Жаклин, послушавшая в своей жизни наречий и диалектов предостаточно, смогла понять только то, что это что-то близкое к итальянскому. К тому же голос у женщины был явно природный – не поставленный учителями по вокалу, а прекрасно оформленный от природы. Её послушать присели на стульчики даже бармены.

– Фу, коньяк тоже какойто… колючий, – поморщился между тем МакЛарен, только лишь пригубив напиток. – Напиться им можно, конечно, только смысл!? Придётся пить пиво, хоть и не хочется.

Пропев одну ритмичную песню типа тарантеллы и одну мелодичную – на манер романса, женщина взяла последние аккорды и, закончив, прижала ладонь к струнам. Никто не хлопал. В практически мёртвой тишине она передала назад гитару мужчине. Тут ей её спутница, соседка по столику, что-то тихо шепнула.

– Оу! – тут же воскликнула громко солистка, вскочила с места и густо покраснела. – Извините, я забыла представиться. Моё имя Флави. Я итальянка, – и женщина очень по-итальянски, импозантно поклонилась.

И вот тут зал взорвался аплодисментами. Хлопали и Жаклин с Алексом.

«Скорей всего, она пела на неаполитанском или салентинском диалекте», – резюмировала Жаклин.

После Флави пришел петь исполнитель на сцене, а парочка опять сосредоточилась друг на друге.

По некой особой влажности красивых глаз парня и блеску в них девушка поняла, что её спутник уже слегка навеселе. Она улыбнулась. И тут же зажала уголок губы в досаде:

«Эх, трахнуть бы его сейчас… вот такого вот… пьяного, размякшего», – посмотрела она на своего красавца «кошачьим», хищным взглядом, в то время как тот тоже поглядывал на неё из-за бокала.

– Знаешь… – облизал губы после пива Александр, и поставил бокал на стойку, – чего я хочу?

Жаклин слегка задумалась, а потом, улыбнувшись, приблизилась к его уху.

– Минет? – предположила она.

Юноша уронил голову к стойке и засмеялся.

– Я угадала? – громко спросила Жаклин.

– Почти, – закивал головой он. – Я хочу, чтобы ты родила мне ребёнка, – произнеся это, он слегка отстранился и приготовился наслаждаться реакцией.

Жаклин его не подвела – она тут же испуганно-серьёзно распахнула глаза, как будто он достал из кармана живого пингвина. Но молчала.

– Вернее, нет, не так. Я хочу, чтобы ты от меня забеременела.

Не отрывая своего поблёскивающего, «плавающего» взгляда от испуганных, удивлённых глаз напротив, он ответил её молчанию:

– Сам в шоке.

Девушка судорожно вздохнула, потому как до этого, кажется, не дышала.

– А ты знаешь, что если я от тебя забеременею, то скорее всего от тебя у меня родится ребёнок.

Юноша сжал губы тугой бантик.

– Угу, – кивнула Жак, – твой ребёнок.

Он почесал верхнюю губу.

– Это страшно, – МакЛарен улыбнулся какойто затаённой улыбкой и опять отпил из своего бокала.

– Хорошо, что ты признаёшься.

Алекс ничего не сказал, а принялся допивать свою порцию.

– Чёрта с два! – излишне громко стукнул он пустым бокалам о поверхность стойки.

Жак вздрогнула, но не испугалась, а замерла в ожидании.

– Мне почему-то кажется, – парень вытер себе рот уже довольно опьяневшим движением руки, – что у тебя обязательно будет мой ребёнок, – проговорил он медленно, словно взвешивая каждое слово.

Жаклин решила что, не смотря ни на какие его слова, не напомнит ему, что он пьян. И даже не стала говорить, что если у неё будет его ребёнок, то у него тоже будет её малыш.

– Я уже успокоилась и забыла про это, – она отвернулась к залу. У неё вертелось на языке уточнение на счет мальчика или девочки, но девушка воздержалась и придвинулась плечом к юноше, загородив их совместное пространство от зала. Она потянулась губами к родному лицу.

– А я это вижу, – кратко чмокнул он её в губки.

Дальше Александр почти не пил, но его всё равно ещё чуть развезло, поэтому Жаклин обратилась к девушке – барменше, чтобы та вызвала такси.

В такси будущий отец почти сразу же задремал, а Жак всё прокручивала в ушах его слова. Говорил он под действием промилле в крови, но ей почему-то казалось, что у них в Англии алкоголя не хватит, чтобы заставить Алекса говорить то, чего он не хочет. Ну, в принципе, на этом её мысли и заканчивались. И она опять принималась просто вспоминать. Вспоминать и наслаждаться.

Проснулся юноша только под окнами дома Кирка. Расплатившись с таксистом, они ввалились в дом.

Раздевшись, парень заявил, что ему нужно запить всю тут бурду, что он влил в себя в пабе, и отправился на второй этаж. Оттуда спустился с графином какойто светло-ореховой жидкости.

– Это почти что домашний виски, – зайдя в гостиную, поднял он сосуд на уровень своей головы. – Виски одного знакомого Рональда. У него свой заводик. Кое-что он делает для себя и угощает других. Неси стаканы, – скомандовал он девушке.

Включив электрический камин, они сели рядом и пили очень хороший, чистейший, качественный виски с ароматом имбиря и сигар. И вроде бы этому вечеру был уготован сценарий встречи двух добрых друзей, съевших в прошлом не один пуд соли, которым есть что вспомнить и есть над чем основательно поржать, если бы не Александр. Опять.

Он так вальяжно расположился на ковре в гостиной со своим стаканом, опять так сексуально опьянел и разомлел, его бесподобные глаза так заманчиво и многообещающе мерцали и ласкали взглядом, а в жилах Жаклин так мощно взыграла «ядерная» смесь алкоголя и гормонов, что она сначала забралась к парню на колени, а потом буквально поволокла его в душ и, как и мечтала почти весь вечер, прижав к стене, трахнула под струями душа.

Но когда тёплая струя ударила в ей горло, а утробный рёв её любимого человека заглушил шум воды, когда он, стоя прямо в центре душа, играл её складочками и наслаждался отзывчивостью девушки на свои касания её центра и её сладостными конвульсиями, когда, прижав теперь уже к стене её и полностью отпустив себя, вдалбливался в неё членом со всей дури своего «заточенного» под секс естества, они в очередной раз доказывали каждый себе и друг другу, что всё, что происходило с ними вместе, было фильмом, а не кадром, было временем, а не моментом, было прибоем, а не волной. Сливаясь и перемешиваясь между собой, растворяясь и купаясь друг в друге, они поняли и окончательно осознали, что теперь это так и останется любовью.

*

– Знаешь… – почти одними губами прошептала Жак, когда они с Алексом лежали лицом друг к другу на диване в темноте гостиной, уже почти полностью одетые. На Лондон за окном спускались сумерки второго января. Пора, – есть такое выражение: «человек дождя». Имеется ввиду, что в жизнь человека приходит другой человек и дарит свежесть, очищает воздух вокруг, душу. А я когда-то слышала притчу о человеке с зонтом. – Девушка обняла парня за плечо, а он её – за талию. – Так говорят о том, кто приходит и укрывает тебя от всех бед и несчастий. – Она чуть помолчала. – Ты для меня и человек дождя и человек с зонтом одновременно. – Опять прервавшись, девушка оценила на слух свою неточность. – Только встретив тебя, я поняла насколько задыхаюсь в своих недоотношениях с Чарльзом, в своих попытках сделать вид, что и так люди живут, и я проживу. Не каждому посчастливилось хотеть кричать на весь мир от любви, кому-то приходится и наоборот. А потом пришел ты. И очистил меня от лжи самой себе. Я поняла, какой жизнью живу, насколько стала слабой, насколько позволила себе привыкнуть. Это и был мой дождь, Алекс. Ливень! Внутри меня сверкали молнии, и громыхало так, что я боялась оглохнуть. И когда я уже почти тонула, ты раскрыл надо мной зонтик. Ты дважды спас меня. – Девушка помолчала и, видя, что Александр не спешит ей отвечать или перебивать, закончила: – Я люблю тебя.

Парень молча, чуть задумчиво улыбаясь, начал гладить её по спине.

– Хочешь, я спасу тебя в третий раз? – начал он так же тихо, как и она. – Я могу, – распахнул он в темноте свои «тюльпаны», – я могу сегодня же пойти с тобой и забрать к себе в общагу. Я не боюсь твоего Чарльза и ему меня не смутить. Я виноват только в том, что полюбил его жену, а она полюбила меня.