– Я постараюсь выдержать всё это, – Жаклин твёрдо сжала свои пухлые губки. – Я очень сильно постараюсь не наделать глупостей, пока ты будешь заниматься квартирой. Алекс, – так же тихо продолжила девушка, – есть такое выражение: «Спроси у человека, о чём он мечтает, и ты узнаешь, чего ему не хватает». О чём ты мечтаешь, Александр?

Он скосил глаза на обшивку дивана под её головой.

– Это не очень то, о чём ты, может быть, хотела бы услышать, Сасенак, – и улыбнулся.

– Нет-нет, говори честно. Только честно.

– Я мечтаю о своей компании. Хочу иметь нормальный, устойчивый бизнес, руководить им, заниматься им, развивать его. Не такой, конечно, чтобы мной начало интересоваться государство и лезть в мои дела со своей политикой, со своими интересами, но такую компанию, чтобы у неё было будущее и настоящее.

Жаклин ответила не сразу.

– Угу. Ясно, чего тебе не хватает, – она тоже улыбнулась.

– А о чём мечтаешь ты?

– Эмм… – она зажала губы между зубами, – боюсь тебя разочаровать, но это не лекарство от СПИДа и не мир во всём мире, – начала она рисовать пальчиком узоры на его груди, обтянутой мохеровым свитером стального цвета исландского производства. – Я мечтаю о том, чтобы прожить с тобой всю жизнь: я буду лечить людей, а ты – заниматься своей компанией. И когда мы будем совсем старенькими, знаешь вот… идти с тобой по парку под ручку, прогуливаясь. Никуда не спешить, ни о чём не переживать, не волноваться. Чтобы была хорошая погода, светило солнце, и ты был рядом. Это моя мечта. Вот такая я домашняя клуша.

Александр, заулыбавшись, притянул девушку к себе и принялся покрывать поцелуями её лицо и шею.

*

«Мой Бог, как хорошо, что в Оксфорд мы едем всего лишь из Лондона, а не от самого хайлэндса. Не представляю, как бы я целый день ехала навстречу Чарльзу» – думала миссис Рочестер, сидя в машине по дороге на Westway.

В салоне опять командовала их старая знакомая девушка-робот, потому что ни Жак, ни Алекс не знали, как выбираться из Лондона в сторону Оксфорда. Правда, на этот раз водителю было не до неё – он просто молча исполнял её команды и думал о чём-то своём.

Жаклин хотела, чтобы он довёз её до железнодорожного вокзала, а она оттуда бы взяла такси, но МАкЛарен настоял на том, чтобы довезти её до дома, только остановиться возле соседнего подъезда.

Только лишь показалась табличка с надписью «Оксфорд», юноша почти сразу же за постаментом остановил машину, притянул Жаклин к себе и начал жадно целовать, забираясь руками под свитерок и сминая мягкое, нежное, хрупкое, женское тело. Она тут же зарылась ладошками ему в волосы, а потом начала лихорадочно ласкать руками его лицо и шею. Они даже сказать ничего не смогли, а просто, отдышавшись и поправив одежду, въехали в город.

Перед выходом у соседского подъезда Жаклин повернулась к юноше, но тот не развернулся в её сторону, а продолжал невидимым взглядом буравить лобовое стекло.

– И ещё, – как бы продолжая один из их недавних разговоров, ледяным тоном отчеканил парень, – если мне захочется, если я почувствую, что что-то не так, или что-то мне не понравится, я просто приеду и заберу тебя. Куда угодно: в общагу, в квартиру, в машину, с вещами, без вещей, с Сулой, без Сулы – мне похрен. Это понятно?

– Угу. Хорошо.

– Я позвоню, – он отвернулся к своему окну.

– Я буду ждать, – она нажала на ручку двери.

Вытащив из задней дверцы свой чемодан, куда, по её предусмотрительному настоянию, поместил его Алекс, она поставила его на колёсики и покатила к своему подъезду. На ходу её обогнала тёмно-коричневая Q7.

Открыв домофон своим ключом, миссис Рочестер вошла в подъезд, и, поднявшись к своей двери, нажала на звонок.

Послышался лай, а потом дверь распахнулась. На пороге стоял Чарльз, а в левой руке у него с ошейника рвалась Сула.

– Здравствуй, Чарльз, – поздоровалась Жаклин.

* Четвёртый постамент – Постаменты по углам Трафальгарской площади были сооружены для её украшения в 1841 году. На три постамента установили скульптуры британских государственных деятелей (Георг IV, Генри Хейвлок и Чарльз Джеймс Напир), а четвертый пустовал. С 1998 года постамент предоставляется Королевским обществом покровительства искусствам в пользование современным скульпторам для демонстрации на нём их работ.

* Врумалия, также Врумелия, Брумелия[1] – древнеримский зимний праздничный период в честь Крона, Деметры и Вакха (Дионисия), оканчивающийся в день зимнего солнцестояния.

Достигнув однажды конца того, что следует знать,

ты окажешься в начале того, что следует чувствовать.

Джебран Халиль Джебран.

Кирк прилетел пятого. Утром.

Его самолёт приземлился в шесть утра, а в семь он уже звонил Алексу из такси по поводу их совместной командировки в Iden графства Кеnt на предстоящей неделе.

Дядя как-то рассказывал племяннику, что тамошние власти объявили тендер на строительство очень даже немаленького спорткомплекса, и он разрабатывает проект, с которым смог бы этот тендер выиграть.

В семь утра, в воскресенье (а пятое января было именно воскресеньем) от телефонного звонка Александр если и смог проснуться после сна, в котором всю ночь напролёт буквально купался в длинных шелковистых кучерявых волосах какойто девушки, то всё равно как-то не весь. Ещё практически спящими мозгами, даже под бодрящий шум голоса Кирка, продолжавшего что-то вещать насчет командировки, парню удалось вспомнить только лишь преамбулу о том, что дети небольшого южного городка учатся в единственной местной школе, а значит, занимаются на физкультуре в спортзале. После постройки спорткомплекса спортзал планируется переоборудовать в конюшни – ребятишек начнут учить обращаться с лошадьми – а новый спорткомплекс будет призван дать возможность, так сказать, до конца удовлетворить потребность в физических нагрузках не только школьникам, но и всем жителям города. Разумеется, тем из них, кому их адски не хватает.

Юноша тёр рукой лицо, чесал затылок, гладил ладонью по бокам своё стройное, худощавое тело, но всё равно никак не мог врубиться в разговор – ему чего-то недоставало или, наоборот, что-то мешало, что-то тут было явно не так.

«Жаклин!» – это имя буквально «прошило» его насквозь, и он наконец-то проснулся. Теперь уже весь.

– Ээээ… Кирк, Кирк, подожди, – перебил дядю вмиг пробудившийся племянник, – у меня к тебе дело.

– Дело?

– Да. Давай я сейчас приеду, и мы всё с тобой обговорим, окей?

– Ты? Сейчас? Приедешь?

– Да.

– Ну что же… хорошо. Я еду в офис.

– Я понял.

*

Приехав к офису Кирка теперь уже вдвоём с девушкой-роботом, с которой, без Жаклин на пассажирском сидении, пререкаться оказалось абсолютно неинтересно и даже как бы и без надобности, Александр, издалека узнав здание на Fenchurch Street,в котором его дядя арендовал весь шестнадцатый этаж, не стал протискиваться к стоянке этого небоскрёба, а остановился в соседнем переулке перед Институтом Рисков Менеджмента – в воскресный день парковка там была почти пуста, что давало простор для манёвра.

Имя: «Александр МакЛарен» Кирк уже давно внёс в списки гостей компании «BeecsterHouseLtd», поэтому юноше осталось только предъявить у турникета водительские права.

Довольно взрослая девушка-охранник, даже явно старше Жаклин, лет примерно тридцати – тридцати трёх, взглянув на красивого юного воскресного гостя, принялась рассматривать его документ так, как будто ещё чуть-чуть, и попросит поставить на нём автограф и подарить на память. Пока она набирала данные его удостоверения на компьютере, Александр успел раз пять мысленно закатить глаза. Но зато сегодня был выходной у секретарши Кирка, а это уже экономия минут пятнадцати времени и хорошего пучка нервов.

Мистер Бикстер в своём просторном запылённом кабинете с телефоном у уха ходил вокруг огромного дорогого полированного даже не заваленного, а именно захламлённого бумагами стола и с сосредоточенным выражением лица что-то внимательно выслушивал в аппарате. Рядом на стуле стоял раскрытый чемодан, тоже довольно внушительных размеров. Мужчина свободной рукой доставал оттуда папки и файлы с бумагами и, видимо, считая, что его рабочее место недостаточно завалено макулатурой, клал их поверх уже имеющихся.