Жаклин описала, как её встретил Чарльз, как она смогла улизнуть из супружеского ложа, немного упомянула Мери, немного Сулу. Отчитавшись, что ещё не распаковывала вещи и даже не собирается, девушка поделилась планами начать выбирать из квартиры все свои оставшиеся пожитки. Александр посоветовал брать только самое необходимое и то, что доподлинно принадлежит именно ей, чтобы не тащить за собой вещи Чарльза и не давать ему поводов для дополнительных визитов и встреч.

Под конец он вспомнил, что у Паломы появились дополнительные уточнения к заданию, и эта медик-маньячка уже стопорила его в коридоре общежития, напрашиваясь на визит к доктору Жаклин. Александр даже в шутку пригрозил, что если доктор Жаклин их не примет у себя в ближайшие дни, он наестся мороженого, заболеет и уляжется к ней в больницу, ибо это единственный способ вытащить её на свидание. Как в подтверждение его слов, принявшись сверять свои расписания, парочка традиционно выяснила, что в ближайшее время встретиться они смогут, только если случится что-то из ряда вон выходящее.

И оно случилось.

Утром во вторник, седьмого января, на работу доктор Рочестер прибыла на удивление в прекрасном расположении духа.

Вчера, в понедельник, она почти целый день пробыла дома одна. Чарльз с утра ушел на работу и вернулся только поздно вечером. Александр днём был занят в колледже, а вечером – на футболе, поэтому девушка с помощью Сулы принялась перебирать книги в кабинете мужа. Выбрав свои издания по медицине и сложив их в большую коробку, она поставила её в чулан под лестницей.

Так же Жаклин не забыла перетряхнуть шкафы в доме и упаковать кое-какие личные вещи: красивые египетские полотенца, которые ей дарила Скарлет из Торонто; заварочный чайник, купленный с дядюшкой в Китае в Баньпо, не пригодившийся и простаивающий на кухне, поскольку они пользовались чайным сервизом Чарльза; коллекцию чайных ложечек, которую девушка насобирала, оставляя по одной на память из каждой экспедиции – всё это и кое-что из её летней одежды, которая, по идее, ей ещё не скоро пригодится, перекочевало в тот же коробок.

Управившись с «приданым» и приготовив паприкаш из курицы со сметаной, она отправилась с Сулой на тренировку, которые их инструктор Зои возобновила после каникул с этого понедельника.

Побегав со своей хулиганкой два часа по Портовому лугу, где проходили занятия, и отработав различные команды и упражнения курса дрессировки, Жаклин так устала, что придя домой, даже не смогла огорчиться присутствию в квартире Чарльза с Мери – ей было абсолютно всё равно.

Золовка, передав школу своим заместителям, приехала подлечить сердце. Поэтому, раскладывая сейчас у себя в кабинете на столе свои канцелярские и медицинские принадлежности, Жаклин уже звонила по внутреннему телефону в кардиологию насчет часов работы доктора Актинсона – именно к нему она планировала выдать направление своей родственнице.

Дозвонившись и записав данные в стикер, девушка попросила ассистирующую ей сегодня сестру Хиффет принести бланки для рецептов к провизорам, иначе придётся бегать во время приёма.

Почти сразу же после того, как за ушедшей сестрой закрылась дверь, у Жаклин на телефоне заиграл рингтон «Titanium» Сии, которым был обозначен только один Александр. Девушка насторожилась, потому как у её любимого студента сейчас должны были начинаться занятия в колледже.

– Да, – неуверенно произнесла она в микрофон, приняв вызов.

– Алло, Жак, привет. Ты на работе? – начал юноша.

– Привет, ты же знаешь, что на работе. Что-то случилось?

– Ничего страшного. Я тут немного приболел, и меня притащили к тебе.

Стараясь сразу же уложить в голове смысл его слов во главе со словосочетанием «ничего страшного» и какие-то неопределимые интонации родного голоса, Жаклин часто заморгала.

– Ко мне?

– Да.

– Ты приболел? – девушка, прежде чем спросить напрямую: что с ним, пыталась определить по разговору, насколько это серьёзно, чтобы хоть как-то себя подготовить или оттянуть время.

– Жаклин, ты чего? Я лежу у тебя в больнице. Ты слышишь меня?

– Тебя положили в больницу Черчилля? Сюда?

– Да. Суки медицинские – извини, Жаклин – воспользовались моим слабым положением, спеленали и уложили.

– Что… что с тобой, говори быстрей, – подскочила она со стула. Жаклин хотела тут же выбежать из кабинета, но поняла, что ей придётся дождаться сестру.

– Вчера вечером у меня воспалился аппендикс.

– Аппендицит? Тебя уже прооперировали? Что говорит врач? – «Господи, да где же эта Хиффет», – «закипала» Жак, не зная, в какой бы угол кабинета метнуться и совершенно не обращая внимания, что для человека после недавней операции у Александр неоправданно бодрый голос.

– Нет. Меня не оперировали и говорят, не будут. Говорят, будут лечить.

– Вот как? – тут открылась дверь, и как мадонна с неба явилась Хиффит. – Мне нужно отлучиться, – выпалила доктор Рочестер, выскакивая из кабинета как ошпаренная. – Где ты? В гастроэнтерологии?

– Нет. Я в хирургии…, кажется…

– Какая палата?

– Четыреста тридцать первая.

– Иду. Отключи телефон, пока его у тебя вообще не отобрали.

В принципе, в больницах иногда складываются такие нехорошие ситуации, при которых все начинают бегать и суетиться – может быть, какому-нибудь пациенту становится плохо, и это начинает угрожать его жизни, или же приезжает какое-нибудь нешуточное начальство, но кажется, на этот раз, не в силах дождаться лифта и бросившись на лестницу, Жаклин, перешагивая через две ступеньки, переплюнула всех.

В четыреста тридцать первой палате Александр лежал один. Рядом с ним оставались ещё два свободных места.

– Привет, – влетела туда Жак, пожирая глазами любимое лицо и ища на нём следы измождения болезнью. Её шотландский пациент выглядел немного взволнованно, немного сконфуженно, немного зло – в общем, в нём просматривалось много чего, но только не болезненность. Доктор Рочестер выдохнула, насколько позволяло её учащенное дыхание.

– О-о-о… пожалуйста, не смотри на меня так! – с порога встретил восклицанием юноша свою девушку, увидев её взгляд.

Даже будучи дезориентированной, тем не менее, приблизившись, первым делом она наклонилась и чмокнула его в губы. Александр автоматически попытался тут же зацепиться за этот поцелуй и углубить его, но парня отвлекли её ладони, которые уже забирались к нему под одеяло.

– Фак, – очень тихо буквально выплюнул он и замер в жесте «руки вверх», позволяя себя осмотреть.

Подняв одеяло и взглянув на его живот, Жаклин, имея в своей врачебной практике даже присутствие при операциях, вскрикнула и прикрыла рот пальцами. На теле Александр с правого боку, чуть повыше места аппендикса на поперечной мышце живота красовалась огромная яркая вздувшаяся гематома. У девушки в момент на глаза навернулись слёзы – то, что сейчас он не чувствовал боли, могло говорить только о том, что больной находится под действием анаболиков или спазмолитиков.

– Что… это… – с мольбой посмотрела на своего любимого мальчика доктор Рочестер.

– Это последствия от удара, – равнодушно проговорил тот с улыбкой в уголках губ. Но всё-таки без огонька в глазах.

– Удара? – в этот момент глаза девушки очень были похожи на глаза девочки Сейлор Мун из одноимённого аниме. – Чем?

– Коленом. На поле такое иногда случается, малыш, и не только со мной, – заметив на глазах своего любимого доктора слёзы, Александр тут же схватил его за запястья и чуть потянул к себе. – Малыш, ты чего? Это же обычная травма в спорте! У меня таких знаешь сколько было! Просто в этот раз меня аппендицит подвёл. А так… отлежался бы, да и всё.

И только Жаклин обратила было внимание на сбитые костяшки на его руках…

– Доброе утро, – раздалось из дверей. Александр тут же опустил руки девушки. На входе стояла медсестра. Увидев в палате постороннего врача, она поспешила зайти.

– Доброе утро, – тут же ответила Жаклин, в скором порядке высушивая слёзы и на ходу возвращая себе официальный тон. – Я доктор Рочестер из приёмного покоя. Этот больной – сын моей подруги. Могу я поговорить с его лечащим врачом? – накрывала она Александр одеялом.