«Господи, то у него Кира, то Кирк! Отец, опять же. Сколько ещё скелетов успел насобирать в своём шкафу этот юноша до восемнадцати лет? – у Жаклин голова шла кругом. Она крутила мозаику мыслей как кусочки цветного стекла в калейдоскопе – и так, и эдак, но пока хорошо получались только вопросы. Ответы, даже самые удачные, всё равно оставляли желать лучшего. – Нужно поговорить с Алексом, – подумала девушка и ухмыльнулась. – Вау, какая свежая мысль! Браво, Жаклин. Стоило столько ломать голову, чтобы прийти к такому выводу», – с иронией отозвалась она сама о себе.

Предложение того, чтобы после инцидента в хирургии расстаться с парнем, мелькнув в этом бурном потоке вопросительных и восклицательных знаков, было тут же охарактеризовано девушкой как неисполнимое и вообще бредовое и с раздражением отброшено.

Уйдя таким образом в себя на целый день, да ещё и попутно переживая за здоровье парня, (правда, это не помешало ей не притрагиваться к своему выключенному телефону), на следующее утро, на свои очередные «сутки» по расписанию Жаклин уже даже не шла, а неслась.

Во-первых, она направлялась в здание, где присутствовал Александр. Просто был и всё. Никакие обстоятельства не смогли уменьшить в её глазах достаточность этого факта для того, чтобы рваться в больницу.

Во-вторых, она уже не могла находиться дома, поскольку это неминуемо гарантировало опять эти «хороводы» с мыслями и вопросами да ещё и с Чарльзом в одних стенах. Девушка до такой степени натасовала в голове все свои догадки и звенья логических цепочек, что ей уже начало казаться, будто они набили до синяков стенки её черепной коробки изнутри.

Работа оправдала ожидания – всё вокруг завертелось, закрутилось: больные, начальство, коллеги, медсёстры, и прочие представители окружающего мира. Но даже тогда, когда этот хаос ослабевал или же периодически принимал более-менее упорядоченные очертания, наведаться к Алексу доктор Рочестер не спешила, а, включив на обеде свой телефон и обнаружив семнадцать пропущенных вызовов от своего любимого пациента, убедилась, что делает всё правильно.

Ей доставляло некое тягучее удовольствие знать, что он здесь, в этом здании, он в курсе её расписания на эту неделю и тоже знает, что она здесь, и наверняка думает о ней. Жаклин понимала, что дразнит парня и делала это с упоением и полным согласием с собой. Чуть позже она позвонила в гастроэнтерологию и получила от них список поступлений в отделение за последние сутки. Найдя в нём имя: «Александр МакЛарен», доктор Рочестер и вовсе успокоилась и решила отказать на сегодня себе и парню в общении категорически.

Он появился сразу же после полуночи.

На своём посту доктор Рочестер осталась одна и, решив воспользоваться ситуацией, вышла покурить на улицу.

На первом этаже имелась специально оборудованная комната, но, поскольку из приёмного покоя дверь выходила прямо во двор больницы, куда доставляли пациентов машины скорой помощи, то легче было выйти просто на ступеньки. Да и, кроме всего прочего, избежать расспросов и свидетелей, чего Жак особенно не любила. Она оставила дверь в кабинет чуть приоткрытой, чтобы заметить, если кто-то войдёт из коридора, и немного отойдя, чтобы сигаретный дым не затягивало в помещение, остановилась на крыльце.

Девушка стояла, куталась в свой пуховик, наброшенный поверх халата, и делала затяжку за затяжкой, когда услышала, как скрипнула дверь коридора и кто-то быстро прошмыгнул в кабинет.

Шаги вошедшего слышались как лёгкие, крадущиеся. Жаклин только собиралась затушить сигарету и посмотреть, кто там пожаловал, как в проёме двери возник Александр в белом халате, своих спортивных штанах и тапках.

Его появление сразу же ознаменовала череда событий: увидев, как при виде неё с сигаретой в руках юноша округлил свои «тюльпаны» и сверкнул ими так, что у Жаклин у самой потемнело в глазах, девушка только было хотела завести руку с окурком себе за спину (хоть и понимала, что это её уже не спасёт) как её запястье уже схватила уверенная сильная ладонь, и торчавший между пальцев окурок исчез.

Парень молчал. Молчала и девушка.

Они уставились друг другу в глаза, и у обоих из ноздрей валил пар ввиду влажности воздуха, его низкой температуры и ещё много чего.

«Тюльпаны» Алекса горели «дальним светом» так, что, казалось, освещали дорогу, по которой подъезжают машины скорой. Именно этот пар и «дальний свет» его глаз отрезвил Жаклин первую – она вспомнила о холоде, воспалениях и скорой помощи, а очнувшись, моментально пришла в ярость.

– Что. Ты. Здесь. Делаешь? – принялась она ронять слова к ногам парня как огромные булыжники.

– Угу, – зло кивнул в ответ Алекс, отпуская её запястье и посматривая на не затушенный окурок в своей руке. Он тут же смял его о железную балку, державшую козырёк крыльца. – Неплохая попытка, Жак.

– Какая попытка? Какая Жак?! – наращивала децибелы врач. – Немедленно марш в палату! – сделала она шаг на него.

Александр почти послушался и отступил в коридор приёмного покоя. Жаклин зашла за ним и закрыла за собой дверь на улицу.

– Что ты здесь… – продолжила было доктор Рочестер, но тут случился небольшой казус – она закашлялась:– Кхы – кхы – кхы – кхы, – девушка чуть согнулась и поднесла кулак к губам.

– Так тебе и надо, – прозвучало откуда-то сверху.

Жаклин подняла на парня покрасневшее от кашля лицо, как бы удивляясь не то его присутствию здесь, не то его способности говорить, не то смыслу им сказанного. Тот в ответ смотрел на неё с досадой и укором в своих прекрасных глазах, но тут же потянулся и попытался было стукнуть курильщицу по спине.

Дёрнув плечом и продолжая кашлять, Жаклин кинулась в кабинет к шкафу, где стоял ещё тёплый чайник – они недавно с медсестрой пили кофе. Быстро плеснув в свою кружку воды, девушка принялась жадно пить.

– Что ты здесь делаешь? – не дала она парню проронить и звука, отняв кружку – позывы к кашлю прекратились.

– Пытаюсь уберечь тебя от рака лёгких, – ледяным тоном отрезал юноша. – Жаклин, ты в своём уме?

Девушка скептически сжала губы.

– Неплохая попытка, Александр. Сейчас же марш к себе в отделение, – повернувшись к нему, отстранённым тоном произнесла доктор Рочестер. Поставив кружку и закрыв шкаф, она опять начала наседать на пациента. – Немедленно в палату! Сию же секунду! – наступая на Алекса, девушка сложила свои ладошки так, как будто прогоняя его, собиралась захлопать на парня как на настырного гуся или голубя.

«Не иначе как очаровал какую-то медсестру», – мимолётом предположила Жаклин, глядя на белый халат на парне.

– Я никуда не уйду, пока не поговорю с тобой, – он сделал шаг навстречу к ней и тут же спрятал эти ладошки в своих ладонях.

– Нет! – вызверилась на него девушка. – Ты пойдёшь! Здесь тебе не хайлэндс и не футбольное поле, здесь не ты контролируешь ситуацию. Марш в палату! – раздула она ноздри, но смогла выдернуть только одну руку (и то только с помощью силы воли) и указала ею на дверь в коридор. Юноша даже и не подумал двигаться с места. Он заулыбался. – Ну! – добавила девушка для непослушно-непонятливых.

Но МакЛарен только чуть-чуть потоптался на месте и остался стоять эдаким сосудом вселенской скорби, изо всех сил стараясь состроить «глаза кота из Шрэка», насколько это возможно при взгляде с высоты его роста.

– Когда мы сможем поговорить? – ласкал он её рассерженное личико своими красивыми влюблёнными «тюльпанами» и всё так же улыбался. Жаклин уже давно заметила, что её гнев его только лишь умиляет. И от этого разозлилась ещё больше.

– А сейчас мы с тобой что делаем? – грозно сдвинула она брови.

– Ты знаешь, о чём я, – юноша тоже стал серьёзней.

Жаклин выдохнула и опустила плечи.

– Когда ты выздоровеешь, мы обязательно поговорим.

– Я не выздоровею, пока мы не поговорим.

И тут открылась коридорная дверь, и на пороге показался Руперт Балфонсон – дежуривший сегодня терапевт.