Абсолютно, кивнула Жак, разламывая кекс со сливами. – В этом нет ничего сложного.

Вот пообщаешься с ним и поймёшь, что у него есть чему поучиться нам всем. Кирк любого заставит себя уважать, парень улыбнулся и помешал чай в своей кружке.

М-да, девушка скептически сжала губы и отхлебнула чай из ложечки. – Видишь ли, в чём тут дело, Алекс, она почесала щёку, я уже привыкла, что ты вызываешь некоторую симпатию у представительниц моего пола, но вот к вниманию со стороны твоего я, признаться, ещё не готова, вздёрнула она брови. Да ещё и от того, кто для тебя является таким авторитетом. Плюс ко всему, вы часто видитесь и много времени проводите вместе.

Мой Бог, Жаклин, я же тебе говорю, что Кирк не смешивает работу и личное! – вскрикнул парень. Он не заводит романов с секретаршами и помощниками! Никогда!

Ну, хорошо-хорошо, Жаклин выставила ладони вперёд в успокаивающем жесте. – Я только тебя очень прошу: не дави на меня. Мне нужно подумать, обмозговать всё. Я должна, девушка потёрла подбородок, подбирая слова, короче, мне нужно время, чтобы хоть как-то свыкнуться с мыслью и понять, как жить с тобой дальше.

Счастливо! – Александр широко улыбнулся и откусил большой кусок кекса.

«Нет, тут же мысленно закатила глаза Жаклин, это не улыбка, это психологическая атака какая-то! Если мы будем жить вместе, как я смогу на него дуться, если он будет мне вот так улыбаться?»

– Счастливо жить, Жак! Кстати, я уже начал искать квартиру для Скаут – это тётка Кирка. улыбчивый юноша прихлебнул чай, и если бы не этот придурок Гарри…

Это тот, который тебя ударил?

Д-да, парень осторожным движением накрыл ладонью место гематомы, урод этот.

В тебя влюбилась его девушка, Алекс.

Тот распахнул свои «тюльпаны».

И что?! А я причём? У многих парней есть девушки, и не все они западают на меня. Пусть он её трахает получше и почаще, тогда…

Александр!

А что, «Александр»?! Что я такого сказал? Он её, наверное, плохо удовлетворяет, раз она по сторонам оглядывается.

Ладно, замотала головой доктор Рочестер, показывая, чтобы он не продолжал. – Я ещё раз прошу: дай мне, пожалуйста, время, я сама тебе позвоню.

Жаклин, только если не очень долго, юноша сделал бровки домиком и «глаза кота из Шрэка». Терпение – не мой конёк, сама знаешь, он своей кистью накрыл её ладошку, лежавшую на столе. К тому же я уже опупенно тебя хочу.

И вот тут она обиделась. А что, могла себе позволить, между прочим. Алексу же вон можно быть таким близоруким и не замечать очевидного, так чем она хуже?

На девушку с новой силой нахлынуло чувство одиночества, того самого «иноземства». Но сдаваться она не собиралась, тем более, что рядом с любимым человеком у неё напрочь пропало ощущение присутствия тени Кирка, хоть они и проговорили почти всё время именно о нём. Это было весьма странно, непонятно, но и в тоже время чертовски здорово и обнадёживающе.

Жаклин уже совершенно не хотелось думать. Абсолютно. Ей хотелось любить, быть любимой, беременной, босоногой, и на кухне.

«Но, кажется, выбор у меня не велик, вздохнула девушка, ожидая после работы автобус на остановке. – Он же вон ищет квартиру, старается что-то делать. Так что, думай, Жак, думай», пытаясь сосредоточиться, куталась она в свой пуховик.

Итак, от чего ей захотелось отказаться в первую очередь, так это от идеи стравливать дядю и племянника. Она тут же подумала о своём дядюшке. Жаклин не очень поверила, когда мистер Фортескью так радушно обрадовался её роману с восемнадцатилетним юнцом. И что ей было бы делать, вздумай дядюшка Лам «посыпать песком» их с Алексом «лёд»?

«Я бы никогда не смогла предать его за это анафеме, – подумала девушка. – Он желает мне добра. Конечно, добра в его понимании, но скорее всего, если бы он был против нас с Алексом, то искренне верил бы, что ему виднее, что для меня добро, а что нет», спокойно резюмировала она, сидя в автобусе и прижимая к себе сумку с пустым термосом.

Жаклин представила ситуацию, при которой Александр ей рассказывает, что дядюшка предпринимает попытки изолировать его от своей племянницы, и понимала, что не смогла бы вот так сразу сделать выбор в пользу одного из них, хоть и где-то в глубине души подозревала, что всё равно предпочла бы любимого человека.

«И скорее всего, дядюшка это понял, Жаклин слегка улыбнулась самой себе, глядя в окно на улицы вечернего Оксфорда с его горящими витринами, фонарями и довольно многочисленными прохожими – в студенческих городках жизнь всегда замирает только к ночи. – Эх, как бы было здорово, если бы Алекс дал понять Кирку, что выберет меня. А может быть, и не выберет? Ведь это не меня он видит в своих мечтах, а компанию». Девушка теперь дорого бы дала за то, чтобы присутствовать при разговоре в Лондоне и узнать, как Александр описал дяде свои отношения с ней. Как любовь? Интрижку? Как любовь всей жизни? Страсть? Уважение?

«Интересно, что сказал бы Алекс, если бы я предложила ему послать дядю подальше и начинать всё с нуля самому? Ну, вместе со мной, разумеется. Я бы даже могла продать квартиру и вложить эти деньги в его предприятие. Показать, насколько я ему доверяю».

От предпочтительности этой перспективы девушка нетерпеливо заёрзала на сиденье.

«Попробовать сделать так, чтобы от своих планов Александр отказался? От мечты о своей компании? А почему нужно отказываться? И стоит ли оно того? Чушь какая-то в голову лезет, поморщилась она. – Или заняться Кирком? Пообщаться с ним, изловчиться и обаять его, она понимала, что от версий плавно переходит к мечтам, но решила позволить себе эту слабость. – Ай, да ладно, чего уж там, разбогатеть, да и всё! Делов-то! Посоветоваться с дядюшкой и отрыть где-нибудь клад или затонувший галеон с золотыми монетами. А ещё проще получить нечто подобное в наследство, она заулыбалась. Или всё-таки уговорить мистера Бикстера отказаться от идеи выгодно «вложить» племянника? – Жаклин залезла пятернёй в свои «пружинки». – Нет, легче отрыть галеон. Да и вообще, уже начинала досадовать сама себе девушка, – Кирк, Кирк, Кирк. Везде один Кирк. Не мужчина, а тень отца Гамлета», вспомнила она своё решение, принятое вчера перед сном, не идти на поводу у этого человека, не поддаваться ему и не сверять свои поступки с его желаниями и притязаниями.

Начав, так сказать, по свежим следам анализировать их разговор на предмет подлинности его угроз, девушка прикидывала и так, и этак, но у неё всё равно получалось, что вывести Кирка на чистую воду можно только лишь подвергнув риску свою жизнь. И обязательно при свидетелях.

Как иначе проверить готовность этого бизнесмена так далеко зайти в устранении помех своим планам, она не знала. Продумав часа два кряду и растеряв остатки сна, Жаклин пришла к выводу, что, скорее всего, именно вот этих её терзаний Кирки добивался. Дай он ей понять что-то определённое, попытайся запугать окончательно, у него всё равно не имелось бы гарантий, что она струсит и порвёт отношения с Алексом, а не начнёт действовать – пойдёт в полицию и потребует повторного расследования гибели мистера МакЛарена и Киры или напишет заявление об угрозах и преследовании.

Поэтому Жаклин твёрдо решила не идти на поводу у мистера Бикстера и все эти раздумья и рефлексию оставить. В том числе и на этом сиденье автобуса она встала и прошла на выход, поскольку уже подъезжала к своей остановке у Издательства Оксфордского Университета.

Когда подошло время сделать хоть какие-то выводы из всего передуманного и перелопаченного мозгами, девушка резюмировала следующее: доказывать что-то Кирку заочно бесполезно, это нужно делать только в его личном присутствии. То есть, если она возьмёт и назло ему переедет к Алексу, допустим, в общагу или какую-нибудь квартиру, Кирк узнает об этом по телефону, это даст ему возможность спрятать свою истинную реакцию, перебеситься, успокоиться и начать действовать.