«Да уж, тут же подумала Жаклин, что примитивнее, так это уж точно», вспомнила она, удаляющуюся по дорожке Портового луга фигуру Кирка.

Мужик плюс мужик, это как два плюс два равно четыре – всё просто! – развёл руками Алекс. – А мужик плюс женщина – это как один день: два и три плюс один и семь равно четыре, парень сильно склонил голову на левый бок, а на другой день: один и девять плюс два и один равно четыре, кивнул он вправо. – Я устал от этой сложности, и мне захотелось два плюс два. У нас с дядей всё прозрачно и понятно даже в бизнесе: он использует меня как молодую, свежую кровь, я использую его как опору, фундамент с которого буду начинать. Я же говорю, что хочу иметь свою компанию и Кирк – это самый нормальный и удобный путь к ней, Александр опрокинул в себя остатки бульона.

А кто ещё знает о вас с Кирком кроме меня? – Жаклин перекусила пополам вытащенный из сэндвича кружочек свежего огурца.

Только Дженн, и всё.

Дженни?! – девушка подпрыгнула на стуле как ужаленная. – Да ты с ума сошёл! – Жаклин переполнило возмущение. – А Кирк! – всплеснула она руками, в одной из которых был зажат кусочек сконы. – Он-то куда смотрит?! Да вас посадить мало!

Парень упрямо опустил голову и начал отрицательно кивать ею из стороны в торону.

Дженн должна любить и принимать меня любого, ледяным тоном отрезал юноша. Таким, каков я есть. – Он сжал кулаки на столе. – Она моя родная сестра и родная племянница Кирка, и примет нас любыми. Мы не воры и не торговцы наркотиками, но даже если кто-то из нас убьёт человека, мы не отвернёмся от него. Мы – семья. Клан. Это то, на чём мы все сидим, и что делает нас сильными.

Слепое принятие? Жаклин передвинула по столу по направлению к больному одну сторону сконы с бужениной, которую доедать не собиралась. Ей в это мгновение как-то нужно было отвлечь себя от мысли о том, что она тоже готова принять его любым, кого бы он там не убил. Да хоть её саму!

«Но вот убийство отца я бы, конечно, не простила никому», мелькнула мысль в голове у девушки.

Называй, как хочешь, Алекс тут же свернул пополам то, что она ему подсунула, и отправил в рот, после чего взял кружку Жак с бульоном и шумно отхлебнул из неё.

Так что же произошло в палате?

Да нифего ужафнага! – всё ещё жуя, Александр встал, подошёл к Жаклин и подал ей руку. Когда девушка вложила свою ладонь в его, он проглотил пищу и потянул её вверх. – Ты видела почти всё: Кирк был пьян и расчувствовался от вида моей раны. – Подняв Жак со стула, Алекс уселся на её место и за бёдра опустил девушку к себе на колени. – Он попросил об одном поцелуе. Я не смог ему отказать – уж больно расстроенным он выглядел. – Парень каким-то тягучим движением, с затаённым, сдерживаемым желанием и грацией соблазняющего хищника, обвился руками вокруг хрупкого девичьего тела и с удовольствием прижался к нему. – Вот и всё. Я надеялся, ну, в общем, я надеялся, что ты нас не застанешь, но больше не хочу, – и он поцеловал её в шейку. – Это действительно лишнее. Чёрт меня дёрнул, хрень какая-то получилась.

Жаклин вся превратилась в слух. Не видя лица парня, она старалась уловить в его интонациях хоть малейшие нотки фальши, желания закрыть глаза на ситуацию, попытаться проигнорировать тот факт, что его дядя спит и видит, как бы вбить клин между своим племянником и его любимой женщиной. И не уловив ничего из желаемого, девушка огорчилась. Очень. Скорее всего, Александр говорил совершенно искренне и считал, что ничего особого не произошло: они с Кирком совершили ошибку и не более того.

Кирк-гей? – не забывая о гематоме своего любимого пациента, Жаклин развернулась боком у него на коленях и обняла за шею.

Эмм… нет. Насколько я знаю, нет, поцеловал он её в щёчку. У него, кажется, даже сейчас есть какая-то женщина.

Он бисексуален?

Да.

Как и ты?

Это вряд ли, юноша ухмыльнулся уголком рта. – Хотя, я слышал, что мужчины более бисексуальны, чем женщины.

Да. Вам не нужно рожать, поэтому вы легче образуете пары, в которых репродукция не возможна.

Наверное. Тебе виднее.

Так тебе это не понравилось? – Жаклин чуть прищурилась.

Д-д-д-д-а-а, ты знаешь, Александр почесал бровь, мне, вроде бы, и противно-то не было и отвращения я никакого не испытывал, но и особого такого вот прям удовольствия тоже, юноша скептически скривил губы. – Просто что-то новое. Интересно же! А потом, чуть позже, я начал скучать по девушкам, при слове «скучать» юноша довольно сильно прижался к Жаклин. – У нас с Кирком была договорённость, что ни о какой верности речь не идёт, поэтому, чуть очухавшись рядом с ним, я опять начал поглядывать на женщин. Мне стало недоставать запаха женщины, юноша ткнулся своим точёным носом в ложбинку грудей доктора Рочестер в вырезе халата, мягкости, парень несильно сжал её ягодицы, хрупкости, – переместив руки на талию девушки, кистями он почти взял в кольцо эту часть её тела. – Думаю, что этого же не хватало и Кирку.

Но ты не жалеешь, спросила Жаклин без вопроса в голосе и повернула голову к юноше, проигнорировав замечание о Кирке.

– Ни грамма! – тут же ответил Александр, глядя ей в глаза. – Я очень жадный до опыта, Жак. Я не хочу получить опыт как гребень, когда у меня выпадут все волосы. Я хочу здесь и сейчас. Повторять именно этот опыт у меня нет ни малейшего желания, видимо, я удовлетворился окончательно, он усмехнулся, но о том, что было, не жалею.

Кирк сыграл очень важную роль в твоей жизни, Жаклин открыла парню только «вершину айсберга» своих мыслей. – Он для тебя авторитет.

Александр задумался.

Видишь ли, Кирк не боялся меня понимать, юноша почесал себе кончик носа. – Отца это пугало. Папа опасался, что поймёт во мне что-то не очень хорошее, – он виновато ухмыльнулся, – то, что должен будет исправить или вообще запретить. Он всегда был осторожен и строг со мной. Я видел, что он не решается стать мне другом, видимо, остерегался, что не сможет остаться родителем, не хотел ронять авторитет. – МакЛарен поджал губы. – А Кирку всё было пофиг. Он такой, какой он есть. Свободный.

Жаклин слушала, с каким желание и готовностью размышляет Александр о себе, и понимала, что сейчас он буквально исповедуется перед ней. Рассказывает сверх того, что она просила.

«Бедный, сжималось сердце у девушки, мало того, что его по-настоящему никто не любил, так им ещё и не интересовался никто».

Кирк как-то рассказал мне о наркоте, о том, как он пробовал это дело и посоветовал никогда не открывать этот «ящик Пандоры». – Алекс говорил, а его руки блуждали по телу доктора Рочестер. – Я ему поверил раз и навсегда, юноша прищурился, вдаваясь в воспоминания. – Я привык доверять его мнению, его опыту, понимаешь? – парень взглянул на Жаклин и погладил её по бедру. – Он никогда ерунды не советовал. В школе я, наверное, свихнулся бы на почве всеобщего обожания, если бы Кирк не направил меня в сторону бизнеса. Это почти как спорт, только со смыслом. Там твоё смазливое личико ничего не стоит и нифига не решает. Тебе могут дать в морду, могут окунуть в дерьмо, могут съесть с потрохами, и когда ты это побеждаешь, ты чувствуешь, что это победа, твоя победа! – «тюльпаны» сверкали как алмазы с огранкой в сто две грани. Это не сравнить с тем, что ты получаешь от тёлок с их влюблёнными взглядами. Кирк открыл мне жизнь с реальными, взрослыми приоритетами, Александр с силой сжал кулак, зацепками, ориентирами. Поэтому, когда он сказал, что стоит получить опыт с мужчиной, я согласился. Он сам его когда-то получил и не жалеет, и я не жалею.

А ты когда-нибудь хоть раз сопротивлялся влиянию Кирка? У тебя никогда не возникало желания его послать подальше? – Жаклин высвободилась из объятий любимого человека и поднялась: пора было пить чай.

Нет, не было, Александр тоже поднялся и пересел на свой стул. Дядя весьма ненавязчив. Он никогда, облокотившись о стол, юноша сделал винтовое движение рукой, он никогда не высказывает мнение, он делится с тобой своими взглядами, и ты волен разделить их или нет. В его позициях всегда больше описания, чем предписания, ты понимаешь, о чём я?