Привычно-умело, под изучающим взглядом Сулы, которая, получив такой сокрушительный «удар по самолюбию» под дверью ванной, взяла реванш немедленно и отвоевала-таки себе личное пространство на кухне и присутствие при процессе. Жаклин замесила в высокой кастрюле дрожжевое тесто и поставила его на плиту, предварительно включив под ней духовку. Она накрыла посудину полотенцем, а сверху старой скатертью и с огорчением поняла, что пока ей здесь больше делать нечего.

Переместившись с Сулой в гостиную, девушка плюхнулась на диван и уставилась невидящим взглядом в одну точку. Вообще-то сегодня она планировала продолжить собирать вещи, потому как при любом развитии событий оставаться с Чарльзом уже просто не в состоянии. Но всё-таки без поддержки от Алекса это оказалось не так уж и весело.

«Ну. И что это значит? недоумевала Жаклин. – Он ждёт, чтобы я сама ему позвонила? Позвонить? Нет, не могу. Ещё рано, чуть вскинула она подбородок обида ещё не прошла, да и как вести себя с парнем, учитывая вновь открывшиеся обстоятельства и эту чёртову тень Кирка, Жаклин пока не знала. – Хотя, когда я рядом с Алексом, влияние Кирка как будто отступает. Может быть мне наоборот, нужно держаться к нему поближе?»

И всё-таки, найдя в себе силы, девушка принялась упаковывать свои фотоальбомы. Как она и рассказывала Алексу, у неё имелась внушительных размеров стопка альбомов с ещё бумажными фотографиями из детства и различных экспедиций.

У археологов принято печатать даже электронные фотографии. Во-первых, для страховки сохранности, а во-вторых, для удобства изучения. И даже имея сейчас на вооружении множество программ по сравнительной характеристике изображений, археологи старой закалки, во главе с её дядюшкой, предпочитают делать это на бумажных документах с лупой и линейкой в руках.

Но сегодня её внимание больше привлекли фотки их с Чарльзом бракосочетания и некоторые моменты с вечеринок и совместных поездок. Рассматривая карточки с изображением позирующего мужа или тех «кодак-моментов», когда он дурачится и влезает в кадр или его кто-то окликает, он оборачивается и его фотографируют, Жаклин от фотки к фотке приходилось всё сильнее бороться с сильным, напористым желанием повытаскивать все эти снимки из её альбома и сложить их стопочкой на краю его письменного стола в кабинете. Пусть любуется! Но она также понимала, что, оставив фотки, два года жизни вместе с ними вот так на углу стола не забудешь. Да и к тому же, если она сейчас один раз преодолеет себя, то потом обязательно привыкнет к присутствию бывшего супруга в своей жизни только в виде изображений на фотографиях. А со временем, на старых фотографиях. Поэтому, чтобы как-то себе помочь, девушка оставила альбом развёрнутым на той странице, где было особенно много фоток Чарльза раскрытым, положила его на журнальный столик и вышла из комнаты.

Пока ещё не до конца подошло тесто, Жак приступила к начинке. Отставив кастрюлю в сторону, она карамелизировала на плите лук, слила рассол с каперсов и капнула в них немного оливкового масла, после чего достала кусочек окорока. Почуяв запах копчёного мяса, Сула устроила настоящую истерику! Устав постоянно шикать и раздражаться на эту любительницу вкусненького, даже отнюдь не голодную, Жаклин прицепила её на поводок, рулетку которого накинула на вмонтированный в стену прихожей огромный, массивный, бронзовый крюк для зонтов. Против такого откровенного неприкрытого произвола Сула возмущалась минут пять, не меньше, но потом, видимо, всё-таки смирилась со своей горькой судьбой и затихла, если не сказать, затаилась.

Жаклин поставила тарелки с начинками на обеденный стол и, рассыпав муку по поверхности в центре, принялась обминать подошедшее к этому времени тесто, чтобы вывалить его и вымесить. Девушка изо всех сил трудилась над будущим пирогом, как в один из моментов лежавшая спокойно Сула подскочила и ринулась к входной двери. В следующее мгновение раздалась трель звонка. Собака в ответ громко гавкнула пару раз, видимо, надеясь донести до сведения визитёров, что никого нет дома. Не исключено, что они поверят и уйдут.

Но, вероятно, не в этот раз. Жаклин обмывала руки в мойке и даже слегка подпрыгнула, когда трель звонка, смолкнув на мгновение, вновь уже не зазвучала, а завопила и не замолкала, пока хозяйка не подошла к двери. Шикнув на свою подпрыгивающую и поскуливающую хулиганку, Жаклин одновременно и глянула в глазок, и повернула щеколду запора.

Звонок смолк, дверь открылась, на пороге стоял Александр. Его красивое лицо выражало досаду и недовольство.

Привет, сказал он ледяным тоном. Делая шаг в квартиру, гость отодвинул Жаклин с прохода и, поравнявшись с ней, попутно чмокнул в щёчку.

П-п-привет, пролепетала девушка, захлопнула дверь и усиленно моргая, уставилась на парня, который тут же принялся чесать за ушками Сулу и трепать её по холке.

Собирайся, сказал Александр, глядя на девушку. – Где твой муж? Я хочу с ним поговорить.

Что ты здесь делаешь? – автоматическим голосом произнесла Жак и только потом поняла, что ляпнула что-то не то.

Я приехал за тобой. Где твой муж? Позови его, пожалуйста, почувствовав, что ему удалось-таки заставить Сулу хоть немного успокоиться, Александр выпрямился.

За мной? – пролепетала Жаклин.

Да. За тобой. С тобой иначе нельзя. Меня до чертей задрали все эти эсмэсочки и звоночки, «дай мне время» и «я должна подумать». Всё. Твоё время вышло. Теперь будешь думать только вместе со мной. Зови мужа, в понукающем жесте вскинул подбородок парень и сделал зазывной жест рукой.

Его нет, девушка сказала это так, будто сама только что узнала об отсутствии супруга.

Как это «нет»? Уже почти четыре часа.

Его нет дома, Жаклин решила выдавать информацию по мере необходимости или целесообразности.

Значит, ты просто так уедешь со мной. Я на машине.

Ты в своём уме? Это же побег!

Плевать, это слово юноша действительно буквально выплюнул.

И куда я с тобой поеду? Кирк освободил квартиру?

Нет. Ты пока поживёшь со мной в общаге, я договорился. А Сула поживёт у моего друга. Он из местных. И когда вернётся твой муж? Я его подожду.

Жаклин заморгала в недоумении, но потом лицо её разгладилось – она представила, как Александр будет сидеть здесь, в прихожей, до воскресенья и ждать Чарльза. Она хихикнула. А потом и вовсе засмеялась.

Он приедет в воскресенье вечером.

В воскресенье? – молодой человек сдвинул к переносице свои идеальные брови. Вечером? – он вначале прищурился, после чего провёл взглядом по пространству прихожей, а когда опять вернул их на девушку, бесенята в его глазах делали руками жесты рэперов со звуком: «Йо!» в преддверии и предвкушении реванша за несостоявшийся шабаш в ноябре. Глаза парня сверкнули так, что Жаклин готова была прислушаться к грому за окном.

А-а-алекс, проблеяла девушка, по инерции отступая туда, откуда пришла, то есть в кухню. – Александр, я тебя умоляю.

Угу, кивнул парень, делая шаг за ней, я понял. – И улыбнулся.

Александр, это может…

Но ей договорить не дали. Гость, сделав ещё пару шагов на неё, схватил девушку за талию и пригвоздил своим телом к стене кухни почти сразу же за дверью, буквально распластав её под собой по этой вертикальной поверхности.

Сула рванула с такой силой, что грозила вырвать из стены крюк для зонтов.

«Гав!» выразила она протест, что, скорее всего, должно было означать: «Оставь её в покое, ты гангстер недоделанный». Но понятное дело, её не послушались.

Аг-г-х-х-х, – придавив Жаклин так, что ей пришлось повернуть голову в сторону, Александр прислонился щекой к макушке девушки и закрыл глаза. – Жак. Разведя ей руки в стороны, парень так и оставил их там, а сам задрал подол её халата и с нажимом погладил бёдра, после чего сжал их и низко протяжно застонал. Он просунул кисти рук меж её ягодиц и стеной и сжал её мягкое тело.

Жаклин, которая растерялась от неожиданности и такого уверенного натиска, отрезвило то, что она поймала парня с поличным, так сказать, «в особо крупных размерах», почувствовав его «маленького Алекса», стиснутого их телами.