Я и не собирался, Александр ловким отработанным движением спустил трусики до колен, а когда девушка опустилась опять на стол, соединил её ноги перед собой, чуть отступив, и стянул их полностью. Но, к удивлению Жаклин, он не отбросил их тут же, допустим, на свою куртку, лежавшую в стороне на полу, а развернул задней частью к себе.

Странно, что они не предусмотрели сзади контейнер для использованных, улыбнулся он и шкодливо посмотрел на девушку.

Пошляк, тихо буркнула та, и хотела сразу что-то продолжить, но ей уже закрыли ротик губами – любящими, даже обожающими, жаждущими. От такого поцелуя она сразу же забыла про трусики, кармашки и презервативы.

Это было выражение желания. Желания насытиться, набраться ощущений до отвала. Александр принялся «пожирать» её рот своим. Заразившись его потребностью и прибавив к нему свою тоску по этому человеку, свою такую нерушимую нужду в нём, в его существовании, его присутствии, Жаклин потянулась к его ширинке на джинсах.

Аг-г-ф-ф-ф, отреагировал на это Александр прямо ей в рот.

Видимо, не в силах сдержать ощущений от прикосновений в таком чувствительном месте, он толкнулся к ней бёдрами. Но почти сразу же после этого, судя по всему, решил, что его «маленький Александр» в надёжных, умелых, а главное, желанных руках. Ладонями он направился вверх по щуплому тельцу девушки и, добравшись до её груди и убедившись, что на ней вверху действительно нет того, что он не может назвать вслух, жадно сжал её голые, упругие округлости радостным, поспешным, дорвавшимся движением.

Жаклин в это время уже вынула его окаменевший «ствол» и сжала его в ответном жесте. И вот тут Александр затрясло. У него затряслись руки на её груди, и визуально стало заметно, как подрагивают плечи под толстовкой.

Он отстранился от девушки.

– Малыш, парень уставился стеклянным взглядом ей в глаза и обхватил рукой тоненькую шейку, словно собирался задушить. Но подложив вторую ладонь ей под спину, начал бережно укладывать её на стол. Жаклин тут же послушалась и откинулась спиной на столешницу. Её «пружинки» разметались по поверхности, вывалявшись в муке.

Чуть придвинув её за бёдра к краю стола, Александр каким-то заискивающим, жалостным, жаждущим взглядом уставился ей между ног и, придвинувшись, сразу же вошёл будто с разбега.

Небольшое пространство кухни буквально наполнилось сладостной мукой из голоса Жаклин.

Юноша взвыл. Вздёрнув вверх подбородок, он к её сладости добавил в воздух свой натиск, свою агрессивность.

Выплеснув излишки впечатлений и ощущений, он как в бессилии или беспомощности перед силой этого удовольствия – быть внутри своей любимой женщины уронил голову на грудь, при этом дыша тяжело, подаваясь слегка вперёд при каждом вдохе.

– Фак, я в раю.

Услышав это, Жаклин чуть прогнулась в пояснице, выпятила свою роскошную грудь и сжала стенки влагалища.

Отреагировав стоном, парень и не смог не потянуться рукой к её соску.

– Умница, и он попробовал толкнуться.

Из Жак вырвался вымученный стон.

От соединения тел со смыслом своей жизни, от ощущения опять и вновь его внутри себя, Жаклин захотелось не столько ощущений, сколько чувств! Она жаждала чувств. Девушка хотела чувствовать и чувствовать без перерыва и остановки на вдох и удар сердца. Ещё и ещё. Больше!! Такого с ней не было. Её распирало изнутри. Она жаждала как можно больше и сильнее почувствовать его всего в себе. Везде! На неё напало какое-то бешенство. Безумие. Она понимала, что сходит с ума, но ничего не могла поделать.

– Ещё! – Жаклин дёрнула бёдрами.

Да! – толкнулся в неё Александр так, что стол заходил ходуном. И опять задохнувшись от ощущений, чуть отдышался.

На столе, чуть выше головы Жаклин осталась валяться чайная ложечка, не попавшая под руку Алексу. При толчке она громко зазвенела.

Ещё! – захныкала девушка и, нащупав ложечку рукой, толкнула её со стола. Раздался звон и Сула тут же заскулила и заскребла лапами по паркету.

Хах, – выдохнул парень и вымученно улыбнулся, малыш, ты же меня знаешь, я пленных не беру.

Нет, опять мелко замотала головой малыш, не надо пленных.

Парень набрал больше воздуха, как перед погружением, взялся покрепче за её бёдра и «включил пятую с места».

Он с первого же толчка начал с каким-то безумным агрессивным остервенением и звериным оскалом на прекрасном лице неистово вколачивался в девушку. Это был «спринт». Рывок. Видя, что стайер забег сейчас не по зубам ни одному из них, Александр силы, чувства и желания не оставлял про запас, а выкладывал всё и сразу.

Жаклин, вначале немного растерявшись перед таким напором, тут же освоилась и чуть приподнялась на локтях, чтобы увидеть и запомнить, как прекрасен её мужчина в этом своём безумстве.

Они даже не сделали «заступ», а оттолкнулись аккуратно, вовремя и поэтому почти синхронно.

Не в силах сдержаться, Жаклин откинулась опять на спину и в бессилии заколотила кулачками по мучной пудре на столе и замотала головой, не справляясь с нахлынувшим вихрем наслаждения и удовольствия.

Парень последовал за ней, выгнувшись дугой и запрокинув голову. Подавшись вперёд только бёдрами, он инстинктивно старался как можно глубже оставить своё семя в теле своей любимой женщины. Ему очень хотелось накрыть её дёргающееся в конвульсиях тело своим, поэтому он ладонями стиснул её талию, чтобы ещё и через руки ощутить то, что он сотворил с этой девушкой.

Опустошив себя в её лоно до капли и выпихнув из нутра всё без остатка, Александр тут же упал на неё плашмя.

Кричи, сказал он ей на ушко, поглощая теперь уже всем телом остатки её оргазма.

Вымотанная вконец нестерпимой сладкой мукой, Жаклин выгнулась в пояснице и, дёрнувшись в последний раз, обняла парня поверх толстовки, затихла и тяжело задышала.

Жак, также, еле переводя дух, первым подал голос юноша откуда-то из-за её уха, а куда уехал твой муж?

Во… Францию, задыхаясь, автоматически ответила Жаклин, ещё плохо соображая, где она и что это было.

Боже, благослови Францию, поднял голову от её плеча Александр и, улыбнувшись, мягко чмокнул в губки.

* In anticipation of the unexpected – (англ.) – В ожидании неожиданного.

– Это ты во всём виновата!

– Я?!

– Да. Всё из-за тебя!

– Из-за меня?

– Конечно! Ну, не из-за меня же!

– Вау! Ты меня раскусил: я всё это подстроила.

– А тебе и подстраивать не надо – у тебя всё само получается. Я всегда знал, что ты ведьма, и не перестану этого повторять.

– Чёрт, как я могла забыть. Точно! Я же ведьма! Значит, я тебя заколдовала.

– Тоже мне, новость! А как ещё я мог до такого дойти?! Это же безумие какое-то – сбросить еду на пол!

– Едой это стало бы, если бы превратилось в пирог с каперсами и копчёностями.

– Пирог с копчёностями! Фак! Твою мать!! Так мне, дураку, и надо. Не смог сделать пару лишних шагов в гостиную. Сейчас бы валялся на диване, а из духовки бы… пахло!

И тут Жаклин не выдержала накала игры под названием «Репетиция будущей семейной жизни» и захохотала. Поскольку они с Алексом ползали по полу в кухне и собирали всё, чему уже не суждено стать едой, то от смеха девушка плюхнулась попой на паркет и схватилась за живот.

– Смешно ей, – буркнул юноша. – Чего делать-то будем? В кафе не поеду: я хочу еду, а не корм.

Жаклин немного успокоилась.

– Не знаю, как ты, а я с удовольствием сейчас съела бы… – она мечтательно прищурилась и задрала подбородок, как будто засмотрелась на звёзды, – тебя! – и ни с того, ни с сего бросилась на парня.

Напирая, девушка завалила его на пол рядом с кучками осколков битых тарелок и подкопчённого окорока. Само тесто уже нашло своё предпоследнее пристанище в мусорном ведре.

Конечно, он ей поддался. Мягко опустившись спиной на пол, юноша прижал раскрытыми ладонями Жаклин к себе и потянулся к её личику губами. Но девушка только приблизилась к нему нос к носу и замерла. Застыл и Александр.